Мои губы едва не растянулись в улыбке, но я сдержался.

– Мне нравится, когда ты такая властная, котенок. Мы приближаемся к цели, но я еще не закончил свой рассказ.

Тея прищурилась, в ее взгляде смешались раздражение и любопытство.

– Но твоя мать, должно быть, знала, – сказала Тея с нотками гнева в голосе.

Я не мог понять, злилась ли она на сделанный нашей семьей выбор или на то, к чему этот выбор нас привел. Но я понимал, почему это ее настолько расстроило.

– Если Камиле не разрешалось вести светскую жизнь до Обряда, твоя мама, должно быть, знала, что ее дочь девственница.

– Да, но тогда было принято беречь себя до брака. Особенно среди чистокровных женщин, потому что это делало их более привлекательными для замужества.

– Имеешь в виду, более управляемыми? – недовольно фыркнула Тея.

Я кивнул, соглашаясь с ней.

– Большинство пар воспринимали связь как брачные узы – даже тогда обретение пары было крайне редким явлением. Это гарантировало, что, какой бы союз ни возник в результате этого брака, он сохранится.

– То есть твоя семья состояла в союзе с Дрейками?

– Сначала так и было, – ответил я, чувствуя, как меня охватывает стыд. Я быстро продолжил, увидев выражение ужаса на ее лице. – Мы думали, что это поможет нам заручиться помощью Камилы. Но связь нельзя разорвать. Только смерть может это сделать, и если не подчиниться или пригрозить… – Я содрогнулся. – А потом начались новые войны. Ужасные войны. Мою семью разбросало по всему миру, так как мы принимали активное участие в сражениях. Уиллем и Камила остались в Америке. Сестра родила ребенка. Мы получили телеграмму с указанием не приезжать. На этом наш союз с Дрейками был разорван. Моя мать обратилась в Совет, и они приняли новые руководящие принципы, предупреждающие об опасностях установления связи в паре. У мамы ушли десятилетия на то, чтобы искоренить старообрядческие взгляды. Теперь парные узы не только не одобряются, привязка практически под запретом. Вампиров могут пытать и даже казнить за то, что они спали с девственницами, если поступят жалобы. Это отвратило некоторые семьи от традиций и от Совета, включая Дрейков.

– Понятно, – осторожно произнесла Тея. – Я понятия не имела, почему твоя мать сделала это.

– Мне кажется, она чувствовала себя ответственной за случившееся. Мы все так себя чувствовали. – Я опустил голову. – Но было уже слишком поздно спасать Камилу. Мы пытались снова и снова, но нам постоянно отказывали. В одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году мы узнали, что она погибла во время пожара вместе с остальными членами своей семьи – мужем и детьми. Все погибли. – Я чуть не задохнулся от чувства вины, которое испытывал. – Мы все задавались вопросом, есть ли что-то еще. Она ли устроила пожар, или это сделал он, но это не имело значения. Она умерла. Мы так и не освободили ее. Мы все справлялись по-своему, но одно оставалось неизменным: мама запретила кому-либо из нас упоминать про сестру.

– Как жестоко!

– Полагаю, ее смерть причинила ей слишком сильную боль. Боль от потери длилась долго, учитывая, что мама никогда не теряла надежды освободить Камилу. До того самого дня, когда сестра умерла. После этого у отца стало больше романов на стороне. Себастьян увлекался рок-музыкой и подсел на кокаин. Бенедикт с головой ушел в политику. Лисандр и Торен просто исчезли. Они периодически объявляются. А я…

– Просто заснул, – закончила Тея за меня.

– Ага. Я спрятался.

– Ты горевал.

Ее голос звучал успокаивающе, но это никак не помогло унять боль, терзавшую мои внутренности.

– Убеждал себя, что никогда не женюсь, – признался я. – Но я поклялся своей семье, как и мои братья, что мы никогда не используем парные узы для привязки. Мы бы никогда не стали причинять такие страдания партнеру. Никто из нас никогда не нарушал этой клятвы.

Долгое время мы сидели молча, после того как я закончил свой рассказ. Наконец Тея нарушила молчание.

– Получается, я просила тебя нарушить это обещание.

Я покачал головой, но прежде чем успел что-либо сказать, она продолжила прерывающимся голосом:

– Я искушала тебя. Давила. Заставляла переживать эту боль снова и снова. Джулиан, мне так жаль.

– Не надо, – остановил я ее. – Ты не сделала ничего плохого. Я должен был рассказать тебе ее историю, но не мог смириться с мыслью, что потеряю тебя.

– Но через три месяца, – сказала она напряженным голосом, – ничего не изменится. Тебе все равно придется принести эту клятву. Совет все еще может наказать тебя. Твоя семья – твоя мать – узнает, что ты нарушил свое обещание. Я не вправе просить тебя сделать это.

– Тебе и не нужно, – еле слышно сказал я. – Я уже несколько недель знаю, как поступить.

Слезы текли по ее лицу, нижняя губа дрожала, но Тея не отвернулась. Она не пряталась от боли, которую предвидела. Именно тогда я понял, что сделал правильный выбор.

– В тебе есть магия, Тея. И мы оба это знаем. Магия, которую никто из нас не понимает.

Тея вытерла слезы, на ее лице отразилось замешательство.

– Ты заслуживаешь того, чтобы узнать, кто ты такая, какая магия течет в твоих жилах, прежде чем свяжешь свою жизнь со мной навсегда. Я подумал, что мог бы найти способ обойти привязку, пока мы будем искать ответы.

Она с решимостью произнесла:

– Мы сделаем это.

Но я лишь покачал головой, и на моих губах появилась печальная улыбка.

– Мы уже проходили через это. Я и моя семья. Это маловероятно. Сначала я убеждал себя, что смогу забыть тебя. Я не замечал признаков привязки, пока Жаклин не обратила на них мое внимание. Я был уверен, что это всего лишь миф, пока не прочувствовал это на себе. И тогда я подумал, что могу отдать тебя другому всего лишь на одну ночь. – Я закрыл глаза, чтобы укрыться от тьмы, которая разверзлась при мысли об этом. – Одна ночь в обмен на всю жизнь – это казалось мне справедливым.

– Я могу это сделать, – заявила она с наигранной уверенностью, которая лишь усилила мою любовь к ней.

– На одну ночь. Но, возможно, тебе стоит уехать на эту ночь на другой континент? – Я издал глухой смешок. – Я не могу, – признался я, и ее лицо побледнело. – Любой мужчина, человек или вампир, который прикоснется к тебе… Я бы убил его. Я просто знаю это и не собираюсь возлагать вину на тебя. Поэтому решил, что мы найдем ответы на все твои вопросы, а я получу дополнительное время. Убедил себя, что найду решение, пока мы будем искать ответы на вопрос о природе твоей магии. Но дело не только в том, чтобы предотвратить эту связь. Мне хочется, чтобы ты знала, кто ты. У меня было девятьсот лет, чтобы понять, кто я. У тебя – всего двадцать два.

Оставалось еще одно признание. То, в котором мне больше всего нужно было признаться самому себе.

– Как только мы узнаем правду, как только ты поймешь, кто ты такая… Что, если окажется, что я тебе не нужен?

Тея резко втянула воздух. Секунду она не двигалась, а затем опустилась на пол рядом со мной, протянув руку, взяла мое лицо в свои дрожащие ладони и заставила взглянуть на нее.

– Этого не произойдет. Джулиан, – произнесла она мое имя с щемящей сердце искренностью, – я всегда буду хотеть тебя. Всегда буду рядом. В твоем прошлом нет ничего такого, чего я не смогла бы простить. В твоем будущем нет ни одного момента, который бы я не хотела разделить с тобой. Однажды ты сказал мне бежать, и я не послушалась, потому что не боюсь тебя.

Я фыркнул, делая вид, что ее слова задели меня, даже когда они окутали меня и начали творить свою собственную магию.

– Благодарю.

– Твоя тьма воззвала, – прошептала Тея, – а моя откликнулась. Ты моя пара. Ты принадлежишь мне. Ничто этого не изменит. Ни разу за три месяца. Ни тогда, когда мы получим ответы. Никогда. То, что произошло с Камилой, ужасно. Как бы я хотела унять эту боль. Понимаю, что не смогу, но… – Она заколебалась, и мое сердце сжалось. – Я могу уважать это, и мне все равно, что все думают. Я твоя пара, пока ты хочешь меня. Нам нечего доказывать.

– Я всегда буду желать тебя, – с жаром произнес я, нежно проводя рукой по ее лицу, стирая последние слезы. – Всегда. Но сегодня вечером я столкнулся один на один с твоим отсутствием в моем мире, и даже несколько минут без тебя показались мне вечностью. Я найду ответы. Буду защищать тебя. И сделаю предложение более романтичным способом.

Я не смог сдержаться и добавил:

– Но через три месяца…

Тея сглотнула и кивнула, как будто поняла. Опустила глаза в пол, а потом убрала свои ладони. В этот момент я осознал, что она не копалась у меня в мозгах. Она не могла слышать мои мысли.

– …слишком долго, – закончил я, и она подняла голову, ее глаза вспыхнули. – Ты моя пара. Ты принадлежишь мне. Я не стану делать больно никому из нас, позволяя тебе встречаться с другими мужчинами. Не собираюсь ждать какого-то чуда, которое, скорее всего, не произойдет.

Я с трудом сглотнул и собрался с духом, чтобы задать ей вопрос, который может уничтожить меня.

– Я не позволю своему прошлому отнять у нас наше будущее. Теперь ты знаешь все. Знаешь, почему я не смог лишить тебя девственности. Знаешь, чем рискуешь, полностью принимая парные узы… соглашаясь узаконить наши отношения. И, возможно, я эгоист и глупец, и ты имеешь полное право послать меня к чертям собачьим, но я не могу ждать три месяца, чтобы сделать тебя своей парой. Когда ты вошла в эту дверь, потребовалось все мое самообладание, чтобы не заявить на тебя свои права прямо там, у этой двери. Я хочу тебя сейчас и каждую минуту до конца наших дней. Но одно твое слово – и я уйду. И никогда больше не попрошу тебя о такой жертве. Я буду рядом с тобой до тех пор, пока тебе нужен, и никогда не попрошу большего.

Тея начала тяжело дышать, ее пульс участился в такт сердцебиению. Я слышал каждый удар сердца, и каждый из них был для меня дороже предыдущего. Биение сердца моей пары. Я бы защищал ее сердце до последнего вздоха, и неважно, что она сейчас ответит.

Возможно, именно это придало мне смелости наконец задать вопрос, который я запрещал себе когда-либо задавать при ней:

– Тея, могу я уложить тебя в постель?