Я еще раз проверил свой Rolex. Тея должна была вернуться в квартиру примерно час назад. Солнце на горизонте уже окрасилось в оранжевый. С приближением праздников зима забирала у нас все больше дневного времени. Я прошелся вдоль окон, выходящих на улицу, в надежде увидеть БМВ, и надеясь, что она его не разбила.

Не то чтобы я не доверял своей паре водить мою машину. Меня это не беспокоило. Я мог бы легко купить новую. Но как быть с Теей? Чем дольше мы были в разлуке, тем больше я волновался, особенно учитывая, что она планировала вернуться сразу после окончания экзаменов. Или, возможно, с ней все в порядке, но выступление прошло неудачно? Я должен был сам отвезти ее. Но она не хотела, чтобы я ехал.

Отвлекающий фактор. Так она меня называла. Я был оскорблен и польщен одновременно.

Я достал свой телефон, надеясь увидеть пропущенный вызов или сообщение, но ничего не появилось, как и в предыдущие десять раз, когда я смотрел на экран. Я решил не звонить, чтобы не отвлекать ее. Она придет с минуты на минуту. Я оглядел комнату, чтобы убедиться, что все на своих местах.

Свечи, которые я зажег, оплавились, и воск растекся по деревянному полу. Лепестки роз, которые я аккуратно разложил отсюда до входной двери, уже не выглядели такими свежими, как час назад. Я купил их в магазине на углу сразу после того, как Тея поцеловала меня на прощание.

Я убрал телефон обратно в карман, почувствовав, как он ударился о бархатную коробочку, которая начала наливаться свинцовой тяжестью.

Романтика. Ей хотелось романтики. И я ее обеспечил.

Но чем дольше я стоял и ждал, тем глупее себя чувствовал. Было ли это действительно романтично, как в фильмах, или выглядело лишь жалкой пародией?

Тея, возможно, хотела романтики, а я просто мечтал надеть ей на палец кольцо. Это был глупый человеческий порыв. Мои собственные родители поженились по прихоти, без каких-либо грандиозных жестов. Каждые несколько десятилетий меня приглашали на вампирскую свадьбу, которая больше походила на демонстрацию новых союзов, чем на проявление любви.

Я никогда не хотел ни жены, ни свадьбы. Но теперь хотел и того и другого.

Я представлял Тею в белом платье, идущую к алтарю. После этого я хотел затащить ее в постель и объявить во всеуслышание своей парой. Это было так старомодно, но меня это не волновало. Я был старомоден. Тея хотела романтики. Она мечтала оказаться в сказке, даже если бы влюбилась в злодея, а не в принца. А все, чего хотел я, – это осчастливить ее.

Но шансов на эту свадьбу почти не было.

Никто из наших родителей не захочет на ней присутствовать. Но нам повезет, если мы хотя бы избежим действий Совета вампиров, о чем я намеренно забыл упомянуть Тее. Не то чтобы я мог и дальше избегать этого. К этому времени наверняка уже разнесся слух, что я пропустил не одно светское мероприятие. Мое отсутствие не могли оставить незамеченным, и члены Совета наверняка решат выяснить причину моего отсутствия.

Жаклин считала, что они блефуют, но я не был в этом уверен.

Затем возникла проблема с магией Теи. Я понимал в этом не больше нее самой. Я бы никогда не привязал ее к себе – ни постелью, ни нашей с ней связью, ни даже женитьбой, – пока не нашел бы ответы на ее вопросы. Она заслуживала узнать, кто она такая, прежде чем я попрошу ее сделать меня частью ее жизни. Если бы мне пришлось ждать всю свою жизнь, питаясь лишь воспоминаниями о нашей любви, я бы так и поступил.

Прошло еще пятнадцать минут, пока я размышлял, достаточно ли хорошо выбранное мной кольцо для нее и заслуживаю ли я того, чтобы она носила его вообще. Когда мой телефон завибрировал, я вздохнул с облегчением, благодарный за то, что мои мрачные размышления прервали, и Тея наконец позвонила. Но звонила не Тея.

– Да? – ответил я отрывисто.

– Где ты сейчас? – спросил Бенедикт. – Ты действительно уехал из Парижа?

Я понял, почему Тея постоянно закатывает глаза. Неужели моя семья всегда была такой драматичной?

– Думаю, ты уже знаешь ответ.

– Я хотел услышать это от тебя, – небрежно ответил он. – Пожалуйста, скажи, что ты не отправился за ней.

– Думаю, ты уже знаешь ответ и на этот вопрос, – повторил я.

Бенедикт выругался, и я услышал, как лед звякнул о хрусталь бокала.

– Ты представляешь, какой бардак мне придется разгребать?

– Тебе? – Я нащупал в кармане бархатную коробочку. – Зачем тебе понадобилось совать в это свой нос? Этим занимается Жаклин.

– Твоя лучшая подруга не в лучших отношениях с представителями власти, – напомнил он. – Забыл, что произошло в Риме?

Я не потрудился ответить. Я никогда не забуду Рим. Рим никогда не забудет Жаклин. Даже спустя столько времени этот инцидент преследовал ее, словно тень.

– Это всего лишь дом.

– Думаешь, я беспокоюсь о доме? – прорычал он.

Я ничего не сказал. Не мог. Бенедикт никогда не выходил из себя. Именно поэтому он отвечал за связи с другими родами. Но сейчас он был так зол, каким я не видел его еще ни разу.

– Ты проигнорировал прямой приказ Совета.

– Совет существует для того, чтобы направлять, а не управлять. Мне следовало сказать им об этом, когда они попытались превратить свои нелепые ритуалы в закон. – Я был раздражен. – В любом случае их постоянное вмешательство вызывает у меня недовольство.

– Ты знаешь свой долг, – простонал Бенедикт. – Ты не можешь вечно избегать того, что тебе нужно остепениться. Пришло время жениться.

– Я ничего не избегаю. – Сжал пальцами бархатную коробочку. Если бы он только знал правду. – Я в процессе. Прямо сейчас.

– Ты же не можешь всерьез планировать жениться на ней, – сказал он, а затем я услышал, как он залпом осушил содержимое своего стакана.

– Она моя пара. Я не женюсь ни на ком другом.

– Если ты наденешь ей на палец кольцо, то с таким же успехом можешь нарисовать мишень у нее на лбу, – предупредил он. – Совет ясно дал понять…

– Что они убьют Тею? – закончил я за него. – Для начала им придется убить меня.

– Ты правда думаешь, что сможешь выстоять против вампиров, которые на тысячи лет старше тебя?

– На правах участника большинства их сражений за последние несколько столетий, полагаю, что у меня есть шанс сразиться с ними на их же уровне, – сухо сказал я. – Я нечасто видел Совет в битве.

– Прояви благоразумие. Стоит ли из-за нее умирать? – напряженно спросил Бенедикт.

– Мало за что стоит умирать, но любовь всегда будет стоять на первом месте в этом списке.

Бенедикт замолчал, и я понял, что он задумался. Он никогда не принимал решений, не просчитав последствий. Каждое его решение было идеально согласовано с его потребностями или потребностями семьи.

– Ты когда-нибудь был влюблен? – тихо спросил я.

– Что? – Молчание. – Нет, полагаю, что нет.

– Тогда тебе придется поверить мне на слово. Я выбрал Тею. И не передумаю.

Я сказал все как есть, надеясь, что он не станет спорить.

– Но ведь есть же долг перед семьей…

– Она моя семья, – оборвал я его с досадой.

– А мы? – настаивал он. – Ты предпочтешь ее нам?

– Я не хочу, но именно так и поступлю. Точно так же, как Тея выбрала меня.

– Если ты это сделаешь, они выследят тебя – вас обоих. У тебя не будет ни единого шанса без поддержки семьи, – заметил он.

– Тогда я надеюсь, что семья поддержит меня, но если вы не примете Тею как Руссо, мы с ней останемся одни.

Бенедикт разразился потоком ругательств, используя слова на стольких языках, что даже я удивился. Наконец, он вздохнул:

– Я поговорю со всеми. Посмотрим, что я смогу сделать.

– Брат, тебе не обязательно лезть в самую гущу событий.

– Поверь, когда мама узнает, что ты уехал в Америку за человеком, тебе будет лучше перебраться на другой континент. Она может собственноручно оторвать тебе голову.

– Верно. – Я поджал губы. – Полагаю, мне не стоит приводить Тею в семейное гнездышко какое-то время.

– Нет, – задумчиво произнес Бенедикт. – Я думаю, тебе стоит присоединиться к нам. Оставаясь в стороне, ты только создаешь впечатление, что прячешься. Безопасность заключается в количестве. Совет с меньшей вероятностью предпримет какие-либо действия, если вы будете среди нас, не подрывая их репутацию или мешая Обрядам, даже если ты участвуешь в них не так, как изначально планировалось. Возможно, вернуться к продолжению Сезона будет безопаснее, чем оставаться в стороне. К тому же это позволит выиграть время, чтобы я мог немного подшаманить тут.

– Не уверен, что ты способен убедить Совет или нашу семью принять Тею. Не хочу подвергать ее опасности.

– Джулиан, ты уже сделал это, когда привел ее в наш мир. Неужели ты думал, что сможешь прийти к людям и обеспечить ее безопасность? Лучшее место для вас обоих – в нашем мире.

– К сожалению, мой дом превратился в большую груду пепла.

– С Парижем покончено. Сезон переносится на Корфу.

– В Грецию? – удивленно переспросил я. – В декабре? В это время там сезон дождей.

– Только не в этом квартале. В любом случае это как-то связано со следующим Обрядом.

Я почти расслышал, как он пожал плечами.

Получается, мы не пропустили Второй Обряд. Еще одна плохая новость.

– Считаешь, нам стоит поучаствовать?

– Считаю, что, если хочешь получить поддержку от своей семьи, тебе стоит обратиться к ней. Лично. Любое сражение, которое разразится у наших дверей из-за тебя, будет носить личный характер, брат… К концу недели мы будем на Корфу.

На мгновение я задумался. Уезжать было глупо, но оставаться – равносильно самоубийству. Я взглянул на свечи, которые почти догорели.

Я хотел провести жизнь с Теей. Если Бенедикт прав, и я смогу привлечь на свою сторону семью, у нас будет шанс склонить Совет на нашу сторону.

Наблюдать со стороны и жить жизнью, не находясь постоянно в бегах казалось маловероятным, но другого варианта у меня сейчас не было.

– Мы приедем. Я попрошу Селию забронировать нам местечко.

– Нет, – посоветовал он. – Оставайся с семьей. Так будет безопаснее.

– Ты правда в это веришь? – спросил я, но он уже повесил трубку.

Я принялся убирать лепестки и свечи. Как бы мне ни хотелось увидеть свое кольцо на пальце Теи, не стоило делать все официально до того, как мы встретимся с моей семьей в Греции. Сабина восприняла бы нашу помолвку как угрозу, требующую решения проблемы. Лучше сыграть в эту игру по правилам, которые предлагал Бенедикт, и сначала привлечь их на нашу сторону.

Если это вообще возможно, в чем я очень сомневался. Войдя в спальню, я достал коробочку с кольцом и убрал ее обратно в ящик стола. С этим придется повременить. Зазвонил мой телефон, и меня охватило облегчение, когда я увидел имя Теи на экране.

– Я уже начал беспокоиться о тебе, – признался я, отвечая на звонок.

Но ответил мне отнюдь не голос Теи.