– Прошу сюда.

Ассистентка преподавателя фыркнула, оглядывая меня с головы до ног.

Благодаря тому, что Селия умеет выбирать одежду, я не оказалась в старом платье на экзамене в Университете Ласситера. Это платье создал итальянский дизайнер, фамилию которого я не смогла не то что запомнить, даже выговорить, и я понятия не имела, во сколько оно обошлось Джулиану. Это было не просто роскошное шелковое платье – оно дарило мне ощущение собственной непобедимости. Едва я увидела его на вешалке, как сразу поняла, что хочу его надеть и смогу в нем выступать. Вероятно, его сшили по индивидуальному заказу Джулиана, поскольку он продемонстрировал это, встав на колени, задрав его подол до талии и устроив настоящее представление.

С выходом на бис.

Однако это не добавило мне баллов к зрительской симпатии. Вносить изменения в расписание в последний момент, вероятно, крайне раздражает.

Если бы эта ассистентка знала, что я фактически бросила учебу более месяца назад, у нее бы появились все основания, чтобы демонстрировать высокомерие и пренебрежение к моему положению. Она была довольно искусна в этом деле.

Мы подошли к двери, ведущей на небольшую сцену-коробку, которая использовалась для сольных выступлений и эксклюзивных представлений. Сегодня именно там я закончу обучение, чтобы открыть следующую главу своей новой жизни. Я просто надеялась, что эта ГЛАВА закончится хорошо.

Дверь распахнулась, и из нее появилась девушка с темными волосами, державшая в руках футляр. Я посещала с ней несколько курсов и мастер-классов и поэтому, несмотря на некоторое волнение, заговорила с ней:

– Вероника, надеюсь, что все прошло хорошо. Рада тебя видеть.

– Спасибо…

Она замолчала и расплылась в дружелюбной улыбке, а затем ее глаза расширились от удивления. Она оглядела меня с ног до головы.

– Тея?

– Новое платье, – сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало непринужденно.

– Это еще мягко сказано. – Она рассмеялась. – Ты выглядишь сексуально. Даешь свое последнее выступление?

Я кивнула, и меня вновь охватило беспокойство. Я крепко сжимала дрожащими руками футляр от виолончели, чтобы не выронить его.

– Мне отчего-то показалось, что ты бросила учебу. Рада, что ошиблась, – быстро добавила она. – Из-за состояния здоровья твоей мамы?

– Да, и еще из-за некоторых семейных обязанностей, – соврала я. – Однако мне позволили выступить на экзамене. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы я смогла окончить обучение.

– Все будет хорошо. Ни пуха.

Она с облегчением удалилась, оставив позади свой недавний страх перед сценой, который терзал ее каких-то полчаса назад. Я завидовала ей, когда она уходила.

– Они готовы вас прослушать, – сообщила мне ассистентка, распахивая передо мной дверь.

Я натянуто улыбнулась ей и направилась внутрь. Это была обычная сцена-коробка: небольшая, темная и квадратная. В центре помещения ровными рядами были установлены кресла. Большинство из них пустовали, за исключением одного ряда. Ближе всех ко мне расположилась очаровательная дама, которая что-то записывала на своем айпаде. Я ее не знала. На соседних креслах сидели два преподавателя, с которыми я пересекалась на лекциях, и они что-то обсуждали вполголоса. Однако человек, который находился в самом конце ряда, стоял.

Профессор Маклауд просиял, увидев меня. Он сунул телефон в карман твидового пиджака и неторопливо подошел ко мне.

– Мисс Мельбурн, – тепло поприветствовал он. – Я очень счастлив, что вы смогли вернуться и завершить семестр.

– Я тоже, – пробормотала я, неуверенно принимая его рукопожатие.

С того момента, как чуть не сгорела от искры, пробежавшей жаром по телу от одного только прикосновения, я стала избегать прикосновений, в том числе и Джулиана. Но когда я пожала человеческую руку профессора Маклауда, то почувствовала себя спокойнее и смогла улыбнуться ему от души.

– И спасибо вам. Я знаю, что это одолжение.

– Я бы сделал это, даже не будь ваш жених столь щедр. Но мы все равно будем рады принять его деньги, – пробормотал он себе под нос.

Мои щеки пылали. По крайней мере, Джулиан больше не говорил людям, что он мой муж. Но я не стала поправлять профессора Маклауда.

– Он очень щедрый человек.

– И примите мои поздравления, – добавил он. – Полагаю, это объясняет ваш столь внезапный творческий отпуск.

Я поджала губы и кивнула в ответ. Эта беседа не способствовала успокоению моего взбунтовавшегося желудка.

– Мак! – позвал его один из профессоров. – Мне кажется, Диана готова начинать.

Женщина удивленно приподняла бровь и наклонила голову.

– Так и есть.

Я испытала шок, когда увидела ее. Диана Джеймс была вундеркиндом, ставшим импресарио, и играла не менее чем на пяти инструментах, включая виолончель. Она выступала на сценах по всему миру. Я видела фотографии и видео с ее выступлениями, но меня поразило, как молодо она выглядит в реальности.

– Прежде чем Тея начнет свое последнее в Ласситере выступление, перед тем как отдаться во власть романтических чувств…

Я невольно вздрогнула, уловив скрытый смысл слов профессора Маклауда.

– Хочу заметить, что мисс Мельбурн – невероятно талантливая виолончелистка. Было радостно видеть, как ее врожденный дар раскрывается в последние четыре года, несмотря на серьезные перипетии ее жизни.

Диана окинула взглядом мое дорогущее платье, словно не веря его словам. Возможно, мне стоило надеть мое старое застиранное платье, которое я обычно надеваю в подобных случаях. Однако на ее величественном лице не отразилось никаких эмоций. Пусть думает, что хочет. Мне пришлось пройти через многое, чтобы оказаться здесь, и я готова это подтвердить своим последним выступлением.

– Благодарю, – мягко произнесла я.

Профессор кивнул, и я направилась к своему месту, вытащила виолончель из футляра, и среди собравшихся послышались легкие возгласы удивления. Я залилась краской, осознав, что достала не просто виолончель для студентов – и даже не ту, которую могли позволить себе профессионалы. Преподаватели, вероятно, тоже это поняли. Они тихо переговаривались, но Диана не двигалась. На ее лице застыла маска безразличия. Учитывая ее популярность и мастерство в игре на нескольких инструментах, я сомневалась, что дорогие виолончели производили на нее сильное впечатление.

Мои пальцы слегка подрагивали, когда я размещала ноты на пюпитре. По правде говоря, мне это было не нужно. Я так усердно практиковалась, что могла исполнять музыкальные произведения, даже если меня поднять ночью с кровати, и это приносило мне умиротворение. Два из трех произведений я выбрала, чтобы показать, чему научилась в процессе обучения здесь, а третье – по личным причинам.

Первой была пьеса Шуберта. Я не разрешила Джулиану прийти, но, когда начала играть, резко ощутила его присутствие. Было несложно попасть под влияние магического обаяния этого произведения. С каждым новым исполнением эта пьеса все сильнее захватывала меня. К тому времени когда я добралась до ее финальных завораживающих нот, меня окутало абсолютное спокойствие. При этом я даже не потрудилась сменить ноты, просто взяла небольшую паузу и заиграла «Сонату для виолончели № 1» Иоганна Себастьяна Баха.

Ее размеренный темп нарушался отрывистыми, скачущими аккордами, которые отдавались в душе как некое непреодолимое желание. Пьеса была немного короче и закончилась слишком быстро. Прежде чем начать третье произведение, я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, надеясь, что приняла верное решение. Кодай не был стандартным выбором, но именно поэтому я выбрала его.

Когда я играла, меня буквально подхватывали неземные вибрации музыки. Аккорды сменяли друг друга, создавая сложную и запутанную мелодию, далекую от тех красивых и гармоничных произведений, которые я исполняла ранее. Дойдя до самого драматичного момента, я резко вдохнула, не осознавая, как долго задерживала дыхание.

На секунду воцарилось молчание, а затем Диана начала тихо аплодировать.

– Ты не соврал, Маклауд, – сказала она моему учителю. – Она поистине одарена.

Последнее слово замерло у нее на губах, и я почувствовала, как по шее пробежал холодок тревоги. Я постаралась отбросить это неприятное чувство.

– Благодарю. Это большая честь для меня.

– Как и для нас, – вступил в разговор Маклауд и начал петь мне дифирамбы. – Мне было приятно учить вас.

Из-за переполняющих меня эмоций я не могла произнести ни слова, поэтому просто кивнула в ответ. Пока я собирала свой инструмент и ноты, они делали какие-то пометки. Душа немного болела. Вероятно, это было мое последнее выступление на этой сцене, а может, и вообще последнее выступление в жизни. Я сомневалась, что мне когда-нибудь доведется вновь выступать на сцене для других, и казалось, что, став полноправной парой Джулиана, мне придется отказаться от этого ради него.

Когда я поднялась, чтобы уйти, профессор Маклауд все еще выражал мне свою признательность. Но в дверях путь мне преградила Диана.

– Я говорила именно то, что хотела сказать. – Ее ноздри чуть расширились, пока она рассматривала меня. – Твое выступление было… волшебным.

От ее слов у меня кровь застыла в жилах, и я изо всех сил старалась вести себя как обычно.

– Для меня очень важно слышать это от вас. Я всегда искренне восхищалась вами.

Диана слегка наклонила голову, с благодарностью принимая похвалу, которую, вероятно, слышала уже множество раз. Она обратила внимание на Маклауда, который гордо выпятил грудь, когда общался со своими коллегами.

– Это очень любезно с твоей стороны – позволить ему считать, что он причастен к произошедшему.

– Причастен, – медленно ответила я. – В Ласситере я многому научилась.

Она слегка повела плечом, как бы соглашаясь с моей ложью, но я ведь не обманывала. На что она намекала? Диана взглянула на мой футляр.

– Неплохой инструмент для начинающего виолончелиста.

– Ее мне подарили.

Мы посмотрели друг на друга.

– Я бы даже не рискнула называть цену, которую ты платишь за столь дорогой подарок, – сказала она размеренным тоном.

– Подарок есть подарок. За него не нужно платить, – сказала я, и в моем голосе послышались ледяные нотки.

Она вновь принюхалась:

– Разве нет?

Она решала мою судьбу по части обучения, поэтому следовало проявить учтивость.

– Благодарю вас за столь лестную оценку моего таланта.

Внезапно я обрадовалась, что согласилась пообедать с Джулианом. Хотя бы потому, что это позволит мне избежать дальнейшего общения с ней.

Как там говорят? «Не стоит общаться со своими кумирами, чтобы не разрушить их идеальный образ…»

– Мне нужно идти. У меня назначена встреча.

– Уверена, так и есть, судя по запаху, который исходит от тебя.

Я удивленно открыла рот, поняв, к чему она клонит. Было непросто не обратить внимания на образный транспарант, которым она чуть ли не размахивала передо мной несколько секунд назад: «Ты связалась с вампиром, детка». Хотя я и не предполагала, что это меня так обидит.

– Прости. У меня чувства обострены. – Она произнесла это без тени смущения и даже без намека на извинение. – Это способствует улучшению музыкальных навыков, но ты и так это знаешь.

– Что я должна знать? – спросила я.

Она прищурилась, а потом издала тихий смешок.

– Вот почему я не обратила на это внимания, пока ты не начала играть. Однако это все там. Мне кажется, что я слышу музыку, даже когда тело спит.

Пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя хоть как-то среагировать на эту отповедь. Мне удалось выдавить из себя только одно слово:

– Что?

Ее улыбка в ответ вызвала у меня приступ животного страха.