Я играла на виолончели днем и ночью. Не только потому, что Джулиан, возможно, убедит администрацию Ласситера разрешить мне закончить последний семестр, но и потому, что это был отличный способ остановить поток его мыслей. Вообще-то я не хотела греть уши, но ничего не могла с собой поделать. Новая способность возникала и исчезала, словно умела мыслить самостоятельно. Я не могла предугадать, когда это случится, и не знала, повлияет ли это на других людей. Я полностью отдалась во власть музыки.

Акустика в квартире Джулиана была на удивление хорошей. Возможно, из-за ее простора. Но я никак не могла хорошо сыграть, и причиной моих ошибок в сольной партии Кодали, скорее всего, был страх сцены. Мой смычок слегка соскользнул, оборвав ноту, и я, поморщившись, остановилась, сменила позу и начала заново. Мне нравилось это произведение. Оно звучало мягко, но настойчиво. Звуки постепенно нарастали, а затем превращались в настоящий ураган. Это было неожиданно и изменчиво, прекрасно и притягательно одновременно. Оно напоминало мне о Джулиане.

Я чувствовала каждую ноту, и это было сродни любви к нему, глубокой, прекрасной и всепоглощающей, но также приносящей и страдания.

Ее было очень, очень трудно переживать.

Я зажмурилась, не глядя на ноты, и начала играть по памяти. Пальцы прочувствовали игру, скользя и слегка касаясь струн. На лбу выступила испарина, когда я ускорила темп, стараясь подстроиться под необычную энергетику этого произведения. А когда я достигла кульминации, то позволила себе расслабиться и сделать глубокий вдох.

– Прекрасно, – едва слышно произнес Джулиан у меня за спиной.

Меня охватила дрожь, словно от прикосновения ледяного холода, и она слилась с мелодичным звучанием сложной сонаты. Это притупило боль, которая нарастала во мне, когда он обошел вокруг и прислонился к стене.

– Ты уже несколько часов музицируешь, – произнес он.

Невозможно было определить, что он думает по этому поводу. За последние два дня он стал спокойнее, и я не могла понять, связано ли это с тем, что он хотел узнать мои мысли, или же он пытался контролировать свои эмоции. Мы решили, что моя способность слышать его у себя в голове проявляется в моменты, когда он или я испытываем негативные эмоции. Но мы не могли определить причину, откуда вообще взялась эта способность, и я осознала, что не хочу выяснять подробности. Что, если мне не понравится то, что я узнаю? Должна была существовать причина, почему Джулиан так осторожничал со мной…

– Мне нравится играть.

Он слегка изогнул бровь, словно догадываясь, что это лишь часть правды. Я не обманывала. Мне это правда нравилось. Тем не менее Джулиан понимал, что это еще не конец истории. Я видела это по его лицу.

– Ладно. В процессе игры я не слышу твоих мыслей. Музыка заглушает их. Думаешь, я одна способна читать мысли?

– Ты ужасная лгунья, малышка, – сказал он с хищной ухмылкой. – Это все.

Ты меня слышишь? – Его голос проник в мой разум.

– Да.

Я вздохнула, убирая виолончель в футляр, затем смахнула волосы, которые прилипли к моему мокрому лбу.

Мне нравится, когда ты потеешь. Это вызывает во мне воспоминания о том, как ты загораешься и возбуждаешься, когда мои губы касаются твоей кожи.

Я сглотнула, делая вид, что не слышу его. Хотя бы для того, чтобы он и дальше вел эти неприличные разговоры.

Игнорируешь меня? Это невежливо, а я намеревался отблагодарить тебя за все труды.

Я с улыбкой подняла на него взгляд.

– Неужели?

Да.

Он подошел ближе и протянул руку.

– Но сначала у меня есть для тебя новости.

– Насчет Парижа?

Я нахмурилась. Казалось, будто каждый день нашей жизни наполнен тревожными новостями. У меня возникло ощущение, что Джулиан скрывает от меня нечто важное, а когда я попыталась надавить на него, он ответил, что у меня и так достаточно причин для тревоги.

– Оттуда нет вестей. У властей нет никаких зацепок. Запись с камер наблюдения была удалена.

Его будто и не огорчила утрата дома. В отличие от убийства Хьюза. Оно стало единственным мотивом, который побудил его заняться этим делом лично.

– Это всего лишь дом.

– Тебе легко говорить, – сказала я. – В том доме, между прочим, остались мои любимые джинсы.

Шутки по этому поводу помогли мне избавиться от напряжения, которое возникло, когда я задумалась об этом. Мне казалось, что пожар был своего рода сигналом, адресованным нам обоим. Реальность оказалась такова, что пожар разрушил мои последние иллюзии о том, что мир вампиров не так страшен, как пытался представить Джулиан.

– В этих я потом проделаю такие же дырки, – сказал он, рассматривая мою повседневную одежду. – Селия заедет сегодня днем. Я отправил ее по магазинам.

– Я и сама могла это сделать.

В отличие от него я не привыкла к тому, что все мои желания и нужды удовлетворяются по первому требованию. Ведь я росла без слуг. Мне все еще казалось странным, что кто-то выполняет мои поручения.

– Но ты бы не стала этого делать, – произнес он.

Я пристально посмотрела на него. Он уже слишком хорошо меня изучил.

– К тому же Селия была не против. Она обсудила все с Жаклин, поэтому все должно быть в лучшем виде.

Со стороны больше походило на то, как если бы две волшебные феи-крестные из мира вампиров постоянно применяли свою магию, чтобы превратить меня из обычного человека в смертную жену вампирского бога. Мне было интересно, изменится ли когда-нибудь ситуация и станет ли она более привычной.

Вряд ли.

Я с изумлением посмотрела на Джулиана.

– Ты слышал мои мысли? – спросила я.

– Нет, – произнес он с ноткой сожаления в голосе. – Это просто написано у тебя на лице, любовь моя.

– Естественно, – проворчала я.

Я протиснулась мимо него и направилась к холодильнику, где обнаружилась еда на любой вкус.

– Что все это значит?

– Не хотел, чтобы ты голодала. – Джулиан приблизился ко мне сзади и обнял за талию. – Я ничего не забыл?

– В кухонной раковине? – Я рассмеялась, оглядев забитые полки. – Джулиан, здесь еды хватит на целую армию.

– Тебе нужны силы, – сухо сказал он.

Мне не нужно было слышать его мысли, чтобы понять, что он не договорил. Я повернулась к нему и обхватила руками за шею.

– Спасибо. – Я приподнялась на цыпочки и легонько чмокнула его. – Однако я скажу тебе, если почувствую недомогание.

– И все же нам следует притормозить.

Он сообщил, что ему больше не требуется столь часто питаться, как прежде, поскольку мы условились, что я стану для него единственным источником крови. Этот факт никого из нас не остановил. Мне хотелось, чтобы его клыки оказались внутри меня. Я просила его об этом, и он с радостью согласился в пылу страсти. После? Это была совсем другая история.

– Я попрошу тебя остановиться, – тихо напомнила я. – Считай это частью нашей договоренности.

Однако в этот раз это не помогло унять страх, который читался на его лице.

– Становится все труднее, – признался он, – прекращать питаться от тебя и…

Я не стала отвечать в своей обычной манере, понимая, что это не приведет ни к чему хорошему.

Каковы бы ни были мотивы Джулиана, заставившие его отказаться от закрепления нашей связи, он тщательно скрывал их, и я не могла проникнуть в его мысли. Не имело значения, что я была готова к привязке. Он не сдавался, а я устала давить, но через три месяца добьюсь, чтобы он выполнил свое обещание. Да, он боялся привязывать меня, но я доверяла ему и рассчитывала, что, когда придет время, он будет доверять себе.

– Получил известия из Ласситера, – произнес он, и на меня накатила паника.

– Да?

Я обернулась, внезапно обрадовавшись, что он заполнил мороженым всю морозильную камеру, взяла поллитровое ведерко шоколадно-арахисового и открутила крышку. А ложку обнаружила уже у него в руке.

– В среду они могут найти для тебя время.

Я чуть не выронила ложку.

– Экзамен состоится через сорок восемь часов.

– Это лучшее, что я мог сделать. Мне следовало бы отвалить еще миллиончик.

– Миллион? – вскрикнула я. – Пожалуйста, скажи, что ты не дал им взятку, чтобы они позволили мне закончить обучение.

– Я подкупил их, чтобы они позволили тебе сдать экзамены. Ты должна сдать их, милая. – Он небрежно отмахнулся от моих тревог, словно отгоняя назойливое насекомое. – Они нуждались в деньгах на новый студенческий театр и были настолько признательны, что захотели, чтобы я придумал для него название.

– Театр Руссо? Там состоится мое прослушивание? – спросила я, не скрывая любопытства, и отправила в рот ложку мороженого.

Пробуй еще раз.

Я чуть не поперхнулась.

– Ты не…

Он пожал плечами:

– Ты выйдешь замуж за мешок с деньгами. Привыкай к этому.

– Замуж, да. – Я приложила все усилия, чтобы скрыть, что у меня голова идет кругом. – Не помню никакого предложения.

– Я делал тебе предложение. Ты же требовала романтики, – напомнил он.

– Я настаивала на том, чтобы ты приложил немного усилий, – фыркнула я. – Итак, я ни за кого не выхожу замуж.

Я подавила улыбку. Мы с ним неплохо танцевали вокруг этой темы, и, вероятно, к тому моменту, когда он наконец сделает мне предложение, моя личная жизнь уже не будет в таком плачевном состоянии. Может быть, моя мама…

Это мы еще посмотрим.

Я повертела ложкой в руках, набираясь смелости, чтобы задать другой вопрос, мучивший меня.

– Ты…

– От нее не было никаких вестей. Она не возвращалась в свою квартиру.

Я положила мороженое в рот, и оно мгновенно растаяло на языке, обдав все таким же холодом, как и в моих жилах. Я пыталась сохранять спокойствие, не позволяя маминому неожиданному исчезновению поглотить меня целиком, пыталась проявить к ней то уважение, которое она должна была проявить ко мне.

– Доктор Ривз оставил еще одно сообщение, – призналась я. – Думаю, мне нужно ему перезвонить.

Джулиан только кивнул. Он сохранял нейтралитет в связи с ситуацией, касающейся моей матери, но это не помешало ему нанять кого-то, кто занимался сейчас ее поисками.

– Может, это и к лучшему.

– Так ли это? – спросила я с неподдельным интересом. – Вдруг он позвонил, чтобы сообщить о необходимости проведения дополнительных обследований или о чем-то подобном? Я не знаю, где ее искать.

– Мы продолжим поиски. – Он засунул палец за пояс моих джинсов и притянул меня к себе. – Мы найдем ее.

А потом что? Я не стала озвучивать этот вопрос.

– Думаешь… – Я заколебалась. – Думаешь, ей известно, почему я способна читать твои мысли?

– Возможно.

В комнате повисла гнетущая тишина, и я осознала, что пытаюсь уловить его мысли. А Джулиан? Он всячески препятствовал моим попыткам.

– Скажи мне, о чем ты думаешь, – попросила я.

– Значит, это сработало.

Он улыбнулся сдержанной, высокомерной ухмылкой, от которой мое сердце затрепетало.

– Что сработало?

– Я позвонил старому другу. Хранителю, с которым познакомился много лет назад. И сказал ему, что ощущаю, будто кто-то постоянно пытается проникнуть в мои мысли, и он дал мне несколько ценных рекомендаций. – Его ухмылка исчезла, когда он увидел выражение моего лица. – Мне и в голову не приходило, что это может тебя встревожить.

– Это хорошо, – тут же успокоила я. – Мне не нравится быть излишне любопытной.

– Ты не могла контролировать свои действия. Я лишь хотел подчеркнуть важность соблюдения личных границ. – Он запечатлел поцелуй на моем лбу. – Я не против, что ты копаешься у меня в мозгах большую часть времени.

– Большую часть времени?

– Лучше бы ты не знала, сколько времени я потратил в бесплодных раздумьях о тебе в неглиже, – сказал он с легкой усмешкой, но взгляд его при этом затуманился. Он что-то утаивал от меня, и я сомневалась, что мне стоит это знать.

Мне так хотелось взять в руки смычок, чтобы снять напряжение. Теперь, когда я снова была в списке на прослушивание, музыка уже не казалась мне тем надежным убежищем, как раньше.

– Мне нужно больше практиковаться, – произнесла я, с сожалением глядя на свою виолончель. – У меня всего пара дней.

Я никогда не смогла бы подготовиться к выступлению в срок, особенно учитывая все обстоятельства.

– Приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое. – Джулиан забрал у меня ведерко мороженого и поставил его обратно в морозилку. – Ты рискуешь объесться до рвоты.

Я понимала, что он имеет в виду нечто большее, чем просто усердные тренировки или употребление мороженого в больших количествах.

– Тебе помог хранитель, – произнесла я, не пытаясь скрыть страх, который вызвали его слова. – Означает ли это, что моя способность – это проявление магии?

Джулиан замер, его лицо скрывала дверца холодильника. Каждая секунда его молчания была пыткой. В конце концов он закрыл холодильник, ничего оттуда не взяв. Похоже, так и есть. Я ахнула, прежде чем взяла себя в руки. Я могла бы смириться с этим… что бы это ни было.

– Я ведьма? – спросила я.

Он прикусил нижнюю губу, и я заметила, что у него удлинились клыки.

– Когда это случилось?

– Понятия не имею.

– Я так не думаю… Но ты не уверен? – прошептала я и закрыла глаза, когда он не ответил. – Теперь понятно, почему ты хочешь найти мою мать.

– Я хочу найти ее, чтобы ты была спокойна за нее. Ты практически не спишь. – Джулиан приблизился и заключил меня в объятия, обхватив своими крепкими руками. Я прижалась щекой к его груди, ощущая ее твердость, и вдохнула волнующий, дурманящий запах. – Но также, найдя ее, мы могли бы не только получить ответы на волнующие нас вопросы, но и ускорить процесс их поиска.

– Знаю. Просто не была уверена, что хочу узнать эти ответы.

– Думай о своем финальном выступлении, – грубо сказал он, – а я позабочусь обо всем остальном.

Было легче сказать, чем сделать. Но он был прав. В этот момент музыка могла бы стать для меня спасением от всего происходящего.

И, дорогая, не стесняйся практиковаться в обнаженном виде, если это поможет.

Я посмотрела на него свысока и прищурилась:

– И какой в этом смысл?

– Ты вспотела, когда играла. – Он изобразил саму невинность. – Я забочусь исключительно о тебе.

– Естественно. Ты бы хотел страдать, наблюдая, как я играю голышом, а?

– В случае крайней необходимости. – Он улыбнулся, и выражение его лица сняло с моего сердца груз страха, который на него давил.

– И ты готов держать руки при себе и дать мне возможность попрактиковаться?

– Я ничего подобного не говорил.

– Хорошо!

Я высвободилась из его объятий, ощущая легкость, но при этом была невероятно рассеянной. Джулиан схватил меня за руку, когда я обернулась, и крепко сжал ее…

Я вырвала руку, прижав ее к себе, в то время как мой разум пытался понять, что это только что было – ощущение, похожее на электрический разряд, покалывало кожу. Джулиан замер, а его рука все еще была вытянута вперед. Он уставился на нее так, словно тоже пытался понять, что только что произошло. Я же лихорадочно искала хоть какую-то мысль – его мысль, которая могла бы заполнить пустоту в моей голове. Только Джулиан ни о чем не думал, но не потому, что пытался скрыть что-то от меня, а потому что мы оба хотели задать один и тот же вопрос. И он был единственным, кто заговорил:

– Что это было?