В прошлом мне довелось пережить ряд серьезных конфликтов. Себастьян даже уговорил меня отправиться на Американский запад, где я смогу на несколько месяцев почувствовать себя настоящим ковбоем. Я понимал, что нахожусь под прицелом.

Возможно, у Оливии не было оружия, но она была готова в любой момент наброситься на меня. Она едва сдерживала эмоции, которые бурлили внутри, вызывая у нее невероятный всплеск адреналина.

Я подозревал, что Тея разозлится, если я решу перекусить ее соседкой по квартире, поэтому сел на стул и постарался собраться с духом.

– Тебя что-то беспокоит?

Оливия широко распахнула глаза и разразилась потоком испанских ругательств.

Я изобразил усмешку, чтобы показать себя настоящим мерзавцем. Она понятия не имела, кто я.

– Что ж, заслужил, – признал я.

Оливия помолчала, оценивая меня:

– Ты уловил суть моих слов.

– Я бегло говорю по-испански.

Я не стал вдаваться в подробности.

– Совсем забыла, – произнесла она с театральным пафосом. – Ты же генеральный директор крупной компании-миллиардера или что-то в этом роде? Полагаю, тебе пришлось выучить иностранный язык, чтобы отдавать приказы людям, которых ты бесцеремонно используешь в своих целях.

– Я люблю изучать иностранные языки, и я не генеральный директор.

– Это еще хуже. – Она раздраженно прислонилась к стене. – Денежный мешок без цели.

– А?

Это была совсем не та нападка, которой я от нее ожидал. Мы с ней разом были застигнуты врасплох и заинтригованы.

– Считаешь, у меня нет цели?

– Мне известно лишь то, что ты внезапно возник в нашей жизни, начал сорить деньгами и дарить многообещающие надежды, а затем моя подруга бросила учебу и отправилась с тобой в Париж.

– И ты не одобряешь выбор Теи? – тихо спросил я.

Этот вопрос задел ее за живое.

– Конечно, я уважаю любое решение Теи…

– Если только это решение не предполагает, что я заберу ее с собой, – предположил я.

– Она потратила много сил и времени, чтобы получить образование, и все ради того, чтобы обеспечить достойную жизнь своей матери. Она обожает виолончель.

Оливия указала на футляр от виолончели, который стоял в углу, и в ее голосе зазвучали нотки осуждения.

– Она даже не потрудилась взять ее с собой.

– Досадная ошибка, – сказал я. – Мне хотелось бы, чтобы Тея продолжала заниматься музыкой.

– Для тебя или для людей по всему миру? – потребовала ответа Оливия.

Еще одно внезапное нападение, на этот раз достигшее цели.

– Я хочу того же, чего хочет она.

– Правда? Поскольку предложить ей отправиться с тобой означало бы для нее потерять шанс на получение гранта, который даст ей возможность самостоятельно обеспечивать себя, занимаясь музыкой. Ты можешь предложить ей это?

Я промолчал. Ей бы не понравился мой ответ. Оливия не желала слушать о том, что рядом со мной Тее не нужно трудиться, чтобы обеспечивать себя.

– Я не стану препятствовать Тее в осуществлении ее мечтаний.

– Ты уже это сделал, – произнесла она. – А затем разбил ей сердце. Теперь ты лишил Тею матери. Поэтому прости, если я не в восторге от того, что она живет с тобой.

– Принято к сведению.

Я с силой сжал кулаки так, что ногти вонзились в кожу перчаток. К счастью, я надел их, прежде чем отправиться за Теей, иначе мог повредить обивку старого кресла.

– Ты мне не по душе, – завершила она без всякой на то необходимости. Это было ясно как день. – И я не доверяю тебе.

– Стоит ли мне пытаться изменить чью-то точку зрения? – Я удивленно поднял бровь.

– Вероятно, нет.

– Ты танцовщица, – произнес я, чтобы сменить тему.

Она пристально посмотрела на меня.

– И что?

– Я лишь пытаюсь поддержать беседу. Мне бы хотелось больше узнать о людях, которые окружали Тею до встречи со мной.

– Почему? Планируешь забрать ее отсюда?

Я промолчал. Было не просто дать ей однозначный ответ.

– Моя должность предполагает разъезды. Мне бы хотелось, чтобы Тея была рядом со мной, но она может остаться здесь, если захочет.

– Она так не поступит. – Оливия покачала головой. – Я видела, как она смотрит на тебя. В твоем присутствии она теряет способность здраво мыслить.

Я встал, услышав, как в комнате Тея застегнула дорожную сумку.

– Это чувство взаимно. – Я помолчал, но затем постарался утешить Оливию как мог: – Я бы никогда не причинил Тее вреда. Она вольна поступать так, как велит ей ее сердце.

– Ты уже сделал ей больно.

Снова здорово. Я постарался сохранять спокойствие.

– Подобное больше не повторится.

Оливия посмотрела мне в глаза и произнесла последнее слово:

– Лжец.

– Ты, наверное, считаешь, что я использую твою подругу в своих целях, – сказал я грубовато.

– А ты пытаешься?

– Нет.

Этот лаконичный ответ вызвал у нее сомнения.

– Однако я думаю, что время все расставит по своим местам.

– А ты всегда будешь где-то рядом, верно? – Ее невеселый смех подействовал на мои и без того расшатанные нервы.

– Я буду здесь, пока она не попросит меня уйти, – ответил я, и голос мой звучал напряженно.

– А что, если она именно так и поступит?

– Я говорил именно то, что хотел сказать. Тея имеет право принимать решения самостоятельно.

– В таком случае, Тея хотела бы пообедать прямо сейчас, – прозвучало из коридора.

На ее хрупких плечах висело несколько сумок. Я подошел и забрал их у нее.

– Рыцарь без страха и упрека.

– Ты все еще считаешь, что рыцари вымерли, милая? – проговорил я, внимательно вглядываясь в ее лицо, пытаясь понять, слышала ли она мой разговор с Оливией. – Я заберу твой инструмент и буду ждать тебя в коридоре.

Я кивнул Оливии, вынося вещи Теи из квартиры. По крайней мере, она выглядела невозмутимой. Когда дверь за мной захлопнулась, я застонал. В попытках расположить к себе близких Теи я чувствовал себя абсолютно беспомощным. Я услышал, как Тея тихо сказала что-то Оливии на прощание и, кажется, неловко обняла ее. Я пытался не подслушивать, но не моя вина, что в этом обветшалом строении оказались такие хрупкие перегородки.

Когда Тея появилась в коридоре, я постарался скрыть свои эмоции за маской безразличия. Она вздохнула и присоединилась ко мне.

– Хватит делать вид, что ты ничего не слышал. – Тея попыталась взять одну из сумок, но я отрицательно покачал головой.

– Я сделал все возможное, чтобы дать вам немного личного пространства.

– Мне следует объяснить тебе, в чем дело? – спросила она. – Я о моей маме?

– Нет, – признался я. – Я слышал, что сказала Оливия.

Если бы Келли Мельбурн пропала, нам было бы сложнее найти ответы. Однако то, что она внезапно ушла из больницы, уже само по себе давало ключ к пониманию. Боялась ли она меня? А если боялась, то разве доверила бы мне свою дочь?

– Я понимаю, мама вела себя не слишком приветливо, но она ведь тебя не знает. Возможно, если мы немного подождем… – Тея, похоже, не огорчилась, узнав о матери, потому что на ее лице отразилось облегчение. – Предлагаю пока поговорить с врачом.

– Все, что пожелаешь.

Она обернулась и столкнулась со мной в самом низу лестницы.

– Ты действительно так считаешь? Учитывая, что она говорила, я считаю, что лучше нам не вмешиваться. Но если они не смогут с ней связаться, а результаты анализов окажутся…

– Да, – прервал я ее, после чего продолжил как можно мягче: – Я не шучу. Твоя мать, вероятно, не в восторге от наших отношений, но она часть твоей семьи. Это автоматически означает, что она член и моей семьи тоже.

Тея слушала, и ее лицо постепенно разгладилось. Затем она фыркнула.

Не такой реакции я ожидал.

– Извини, – сказала она. – Я просто подумала, могу ли сказать то же самое о твоей семье.

– Никто не осудит тебя за то, что ты не испытываешь подобных эмоций. Вампирские семьи бывают разные. Моя мать действительно напустила на тебя змей.

Я не стал упоминать ей о том факте, что она заработала психологическую травму.

– Вот именно, – буркнула Тея, когда мы вышли на улицу.

Заметно похолодало, и я задумался, не стоит ли предложить ей накинуть что-нибудь потеплее.

– Я в порядке, – произнесла она, кутаясь в свитер от пронизывающего ветра. – В смысле, как мне следует себя вести, если она испытывает ко мне столь сильные негативные чувства?

– Кто? – спросил я, моргнув, обошел машину сзади и открыл багажник.

– Твоя мама. Я понимаю, что не являюсь хранителем, поэтому не могу исполнить ее желание и подарить ей внуков.

Последнее, чего она сейчас хочет, – это внуков. Я убрал сумки Теи в багажник, разложив их вокруг ее виолончели, и все это время Тея следила за мной, выстукивая ритм пальцами по крыше.

Я сделал шаг, чтобы открыть ей дверцу, и она начала садиться, но остановилась.

– Мне казалось, что именно в этом и заключается суть… обрядов. Еще больше вампирских детенышей.

– Так и есть, – медленно произнес я, – но это еще не все.

Тея прикусила нижнюю губу, когда я закрыл ее дверцу. Я не спешил садиться за руль, размышляя над ее словами, а когда сел, Тея лишь пожала плечами.

– Неважно, – сказала она.

– Для меня важно. – Я завел машину. – Не хочу, чтобы ты переживала о том, что моя семья думает о тебе.

– Я могла бы сказать то же самое, – иронично заметила она, а затем вздохнула. – Мне стоило проявить больше уважения к твоей матери. Знаю, что ты пытался быть вежливым с моей.

– По крайней мере, твоя мама не будет пытаться убить меня.

В отношении Сабины я не мог сказать того же. Тея рассмеялась:

– Не знаю. Она могла бы.

Я резко ударил по тормозам, не доехав до перекрестка, где горел красный свет, всего несколько сотен метров. Позади нас раздался визг шин и гудок клаксона. Мгновение спустя мимо пронеслась машина, водитель которой показал неприличный жест в нашу сторону.

– Джулиан! – закричала Тея, схватившись за грудь. Адреналин подскочил в ее крови, наполняя воздух вокруг сладостью искушения.

– Успокойся, – приказал я.

– И не подумаю.

Она провела рукой по отметине в области сердца и наблюдала, как автомобиль впереди нас удаляется, превращаясь в маленькую точку.

– Один из нас все еще смертен. Что за…

Черт. Это то слово, которое ты ищешь.

– Я способна самостоятельно завершить свои чертовы фразы, – произнесла она с досадой.

Тея?

– Что? – спросила она.

Я не говорю этого вслух.

– Что? – переспросила она, на этот раз в замешательстве. – Я слышала тебя.

Взгляни на мои губы, дорогая.

Она задержала взгляд на моих губах.

Что ж, это в значительной степени доказывает обратное.

– Черт побери, – прошептала она. – Что происходит?

На этот раз я открыл рот, чтобы ответить:

– Без понятия.

Но что бы то ни было, ничего хорошего.

Тея кивнула, как будто услышала меня и согласилась.