Я колебался. Для Теи это было лишь мгновение, но для меня – целая вечность.

– Ты не знаешь, о чем просишь. – Я отстранился от нее и поспешно встал. – Нет, я этого не сделаю.

– Неужели? – Она встала, не обращая внимания на упавшую простыню.

Я старался не смотреть на нее, но Тея приблизилась ко мне вплотную. Ее аромат изменился, и он вместе с ее роскошным телом, были единственными причинами, по которым я мог контролировать себя и не овладеть ею прямо здесь и сейчас.

– Посмотри на меня, – потребовала она, – и назови мне хоть одну вескую причину.

Я вздрогнул и отрицательно покачал головой.

– Посмотри на меня!

Когда я обернулся, комната словно погрузилась во тьму. Тея сделала шаг назад, заглянув мне в глаза. Она смотрела на меня, заметив мое напряжение и что мои руки сжаты в кулаки. Один только вопрос уже вызвал во мне непреодолимую жажду крови. Неправильное слово может заставить меня поступить так, как я не хочу.

– Что за чертовщина?.. – Она сделала неуверенный шаг в сторону, продолжая настороженно следить за мной, но не отошла далеко. – Мы даже не можем поговорить об этом?

– Надень. На. Себя. Что-нибудь. – Каждое слово давалось мне с трудом. – Пожалуйста.

На этот раз она не стала спорить, схватила первое, что увидела на полу, и быстро надела через голову. Тея почти утонула в моей футболке, но это помогло – она стала пахнуть почти как я. Пульсация в моих жилах замедлилась, а потом и вовсе прекратилась. Постепенно мир вновь обрел привычные краски.

– Это была жажда крови или кровожадная ярость? – тихо спросила она, все еще держась поодаль.

– Вожделение. Может, и то и другое.

Напряжение постепенно спадало, и плечи мои расслабились, а голова поникла. Первобытное влечение ослабло, но все еще сохранялось, хотя и не так явно. Я не нападал на свою пару, не припирал ее к стене и не делал того, что промелькнуло у меня в голове. Я не обратил ее в ту же секунду, как она попросила сделать ее своей навеки.

Тея молчала, словно взвешивая свой следующий вопрос.

– Почему?

Однако я не смог дать ей ответ. Его просто не было. Вожделение охватило меня с небывалой силой. Даже в ночь кровавой оргии я ощущал себя более уверенно. Именно неожиданность произошедшего и вызывала у меня беспокойство. Еще минуту назад я полностью владел ситуацией, а в следующее мгновение уже был на грани полного срыва.

Тея, несомненно, пристально изучала меня, стараясь заметить малейшие признаки угрозы.

– Нам следует обсудить это как-нибудь.

– Мы так и сделаем, – процедил я сквозь зубы, – но, возможно, нам не стоит находиться во время разговора в постели. А теперь надень что-нибудь еще, прежде чем…

На ее лице читался вопрос, который она не решалась задать. «Прежде чем что?»

Мы внимательно смотрели друг на друга, пока она не откашлялась.

– Я бы хотела принять душ.

Я лишь кивнул. На большее я не осмелился.

– Ванная там. Внутри ты найдешь все необходимое.

– Не хочешь?..

Она поспешно прервала вопрос, заметив, как в моем взгляде загорелся огонь.

Тея ушла в ванную, а я продолжал стоять на месте, пока не услышал звук льющейся воды. Что, черт возьми, только что произошло?

Всякий раз, когда мне казалось, что я контролирую ситуацию, какая-то первобытная сила брала верх над моим самообладанием. Если бы Тея оттолкнула меня или отказалась прикрыться, подозреваю, я бы не только подтолкнул ее к кровати, но и не стал бы церемониться и лишил ее девственности, и мог бы зайти очень и очень далеко.

Ты обратишь меня в вампира?

Я не ответил ей. Не мог. Мой разум словно отключился в тот же миг, когда она задала этот вопрос, и его место заняло чудовище. Монстр во мне продолжал настаивать, несмотря на мои попытки сопротивляться его натиску, и подталкивал меня к двери ванной. Я не был уверен в себе настолько, чтобы присоединиться к Тее. И не был уверен в том темном чувстве, которое испытывал, и это меня беспокоило. Зверь подошел к двери в ванную, которую она оставила приоткрытой. Почему она поступила так опрометчиво после случившегося? Было ли это искушением? Или подношением?

Или, что еще хуже, она доверяла мне?

Я подглядывал за ней, глядя в щель в двери. Тея запрокинула голову, подставив лицо под широкую лейку душа. Вода стекала по ее волосам, а затем по груди и дальше, исчезая ниже.

Меня снова поглотила темнота, и я метнулся от двери в другой конец комнаты, стремясь убежать подальше. Чем больше расстояние, тем слабее становилась хватка монстра, и я изо всех сил рвался к выходу из комнаты. Наконец я закрыл за собой дверь, и зверь расслабился.

Тея была права: нам необходимо обсудить это. Но, вероятно, для начала нам следовало бы оказаться по разные стороны от железной решетки. Я сделаю все, чтобы защитить ее, в том числе и от самого себя, но для этого мне нужно научиться сдерживаться.

Я направился на кухню и сварил ей свежий кофе. К тому времени как она оденется, я уже буду в состоянии контролировать свои эмоции.

Нужно вывести ее на прогулку, чтобы мы могли поговорить о насущном. Например, о том, что мой дом в Париже, который теперь стал нашим общим домом, превратился в груду развалин. Но это необходимо, чтобы принять решение, как быть дальше.

Вероятно, она захочет остаться в Сан-Франциско, но я не мог допустить, чтобы она продолжала жить в своей квартире, которая не обеспечивает ей должной безопасности. Перечень тем для обсуждения увеличивался с каждой минутой, но ее вопрос в нем не значился.

Ты обратишь меня в вампира?

Что я мог ей ответить? Ничего. Я бы так не поступил. Быть обращенным – это совсем не то же самое, что родиться вампиром. Из-за разного социального положения к ней, как к обращенному вампиру, относились бы иначе, чем к другим представителям моей расы. Но истинная сложность заключалась в том, что я не мог видеть ее мучения, а обращенные вампиры испытывали боль в процессе обращения. Мысль о том, что Тее придется это пережить, была невыносима. Как я мог ей об этом сказать?

Особенно когда мысль о ее кончине причиняла мучительную боль.

Я отсоединил телефон от зарядного устройства и набрал номер Жаклин, не задумываясь о разнице во времени. Она наверняка уже проснулась. Да она вообще никогда не спала. Даже прожив почти тысячелетие, она ненавидела отдыхать и не хотела упустить что-то значимое.

– Я ждала, когда ты позвонишь, – ответила она после второго гудка и зевнула, чем удивила меня. – Мне кажется, ты был чем-то занят.

Я не мог не заметить в ее голосе полные надежды нотки.

– Да, – небрежно ответил я.

– Слава богам. – Она вздохнула. – Скажи мне, что ты сделал из нее достойную пару.

– Я позвонил не за этим.

Проигнорировав ее вопрос, я вместо этого подошел к окну и стал наблюдать за мужчиной, который справлял нужду в давно заброшенном здании. Я уже скучал по Парижу.

– Понятно, – многозначительно произнесла она. – Я забрала из твоего дома все, что смогла, но вещей оказалось не так уж и много. – В ее голосе звучало разочарование. Учитывая, сколько сил она вложила в ремонт, я не мог упрекнуть ее.

– Мне жаль, что так получилось с домом, Жаклин.

– Зачем ты меня успокаиваешь? Это был твой дом. – Но в ее голосе звучала благодарность. – Следующий будет лучше. Считаю, тебе следует купить Тее поместье на Ривьере.

– А? – Я все равно улыбнулся.

– Ей там понравится.

Перевод: Жаклин будет счастлива обставить там поместье. Правда, она не знала, что у меня уже есть два дома на Ривьере: один на итальянской стороне, а другой – на французской. И пентхаус в Монако. И Жаклин могла делать с ними все, что задумала, – лишь бы Тея согласилась.

– Принято к сведению, но мой звонок не связан с обсуждением недвижимости.

– В чем дело?

– Произошло нечто странное.

Я поделился с ней всеми подробностями, начиная с пребывания в больнице и заканчивая случаем, когда я испытал жажду крови, опустив более интимные моменты моего воссоединения с Теей.

– Вероятно, это брачный порыв, – произнесла она, но явно сомневалась. – Твое тело, сознание и все, что можно считать твоей сущностью, стремятся поглотить ее. Просто сделай это уже.

– Как романтично. Наверняка есть способ обойти эту привязку. Я просто обязан найти его.

Терпение. Вот ключ к разгадке.

– Ты ведь не планируешь ждать три месяца, верно?

На другом конце провода что-то зашуршало.

– Я готов ждать столько, сколько потребуется, – произнес я, ощущая, как мое настроение резко ухудшается.

– А что, если ты не сможешь? – настаивала она. – Если ты причинишь ей боль? Обратишь ее?

– Ты ведешь себя так, будто я сам не задаюсь этими вопросами.

Я ущипнул себя за переносицу. Если бы вампиры могли испытывать головные боли, то я бы уже давно страдал от них.

– Знаю, что это так, потому что ты уходишь от главного вопроса, Джулс. Ты обратишь ее?

– Как я могу даже помыслить об этом, не подготовив ее к пониманию сути процесса обращения? И как мне ее подготовить, когда мой чертов брачный инстинкт продолжает разжигать во мне жажду крови?

– Ты же сам говорил про три месяца, – напомнила она. – Я убеждена, что Тея будет счастлива, если вы скорректируете график.

– Говоришь совсем как она.

– Конечно, ведь мы, представительницы прекрасного пола, не только красивы, но и очень умны.

Я удержался от того, чтоб возразить ей.

– Молчание – знак согласия. – Она продолжала: – Послушай, я поговорю с ней об этом. Мы обсудили ключевые моменты, но я готова ответить на все ее вопросы. Может, мы могли бы провести выходные только между нами девочками? Если она согласится на твое предложение, это можно считать девичником.

Я с трудом сдержал гнев, представив, что Тея будет вне пределов моей досягаемости на протяжении всех выходных.

Жаклин рассмеялась, когда я не ответил.

– Клянусь, я слышу, как ты думаешь. Каким бы ни было это испытание, ты сможешь его преодолеть. Просто помоги ей позаботиться о матери и сосредоточься на том, чтобы получить ее «да».

– Может быть. Есть кое-что еще. Мать Теи… она знала, что я вампир.

На том конце повисло молчание, сменившееся удивлением.

– Тея рассказала ей?

– Нет. Тея казалась не менее шокированной.

– Но откуда ей было знать? – спросила Жаклин. – Кто-то проявил небрежность и забыл сделать ей внушение?

Я рассматривал такую же возможность.

– Не думаю. Похоже, она много знает о вампирах. По крайней мере, она казалась весьма субъективной в своих оценках нашего рода и племени. Она заставила Тею выбирать между тем, чтобы остаться с ней или быть со мной.

Жаклин присвистнула.

– И Тея предпочла общество твоей ворчливой персоны?

– Напомни, почему я снова обращаюсь к тебе за советом? – спросил я.

– Потому что ты любишь меня, и, как я уже говорила, я всегда права, – ответила она. – Это очень важно.

– Но дело не в этом.

Я насторожился и внимательно прислушался, не перестал ли работать душ. Я уже составил детальный перечень того, что хотел обсудить с Теей, но этот вопрос требовал дополнительного размышления, прежде чем его озвучить.

– В ее маме было что-то знакомое. Как будто я ее знал.

– Правда?

– Ну, не совсем… – Я не то чтобы узнал ее, и это было совсем не так, как когда я впервые увидел Тею – момент, который, как я теперь понимаю, был окрашен нашей с ней связью, протянувшейся ко мне.

И все же в матери Теи что-то меня озадачивало. Мне нужно было во всем разобраться. Это могло стать отправной точкой для налаживания отношений между матерью и дочерью – один из множества пунктов в моем списке задач. Я не мог позволить, чтобы из-за меня Тея лишилась матери, и не поступил бы так. Мне было важно понять, с чем я имею дело.

– Я не могу отделаться от ощущения, что Келли Мельбурн не та, за кого себя выдает.

– А за кого она себя выдает? – спросила Жаклин.

Я услышал, как Тея выключила воду. Время поджимало, и я не мог позволить себе пространные рассуждения, поэтому ответил кратко:

– За человека.