Даже виолончель не могла успокоить мои мысли. Я сидела в балетной студии, и что-то в этом месте напоминало мне о репетициях с оркестром или о том, как я тайком наблюдала за Оливией во время занятий. Сейчас это было единственное место, где я чувствовала себя как дома больше, чем в Париже.

Как только Себастьян привел меня сюда, я переоделась в шелковый халат, принесла в комнату скамеечку для ног и начала играть. Берлиоз позаботился о том, чтобы инструмент прибыл в идеальном состоянии, и я была благодарна ему за такое внимание к деталям.

Я надеялась, что он пережил нападение.

Смычок удобно лежал в моих руках, и я исполняла одну за другой все пьесы, которые когда-либо знала наизусть. Мои босые ноги ощущали холод деревянного пола, но я не обращала на это внимания. Злость на Джулиана все еще бурлила внутри меня, но даже она не могла отвлечь меня от главной цели – вырваться из этой тюрьмы ожидания.

Раньше музыка могла унести меня в далекие места и времена. Но сегодня вечером мои мысли и сердце были сосредоточены на Джулиане, где бы он ни находился. Заверения Себастьяна в том, что он может постоять за себя, лишь напоминали мне, что тот, которого я люблю, сражается с людьми, желающими ему смерти. Что, если они заберут его у меня?

Что, если они отнимут у меня мою истинную пару?

Невольно я начала играть Шуберта – пьесу, которую исполняла в тот вечер, когда встретила Джулиана. «Смерть и девушка». Этого было почти достаточно, чтобы на моем лице появилась легкая улыбка. Закрыв глаза, я позволила паническим нотам музыки отразить смятение, бушующее во мне. Это было нечто среднее между печальной тоской и страхом, что-то похожее на погоню. Я следовала за ритмом, мое сердце поднималось и опускалось в такт музыке.

Когда начался «анданте кон мото», слезы обожгли мне глаза. Я отказалась их открывать. Я отказывалась плакать до тех пор, пока…

Джулиан нежно положил руку мне на плечо и прошептал:

– Не останавливайся.

Я была так погружена в свои мысли и музыку, что не услышала, как открылась дверь. Я сделала, как он просил. Я продолжала играть, а он опустился на колени позади меня и прижался лбом к моему плечу. Я посмотрела на себя в зеркало сквозь мокрые ресницы. Он снял смокинг, и его волосы были мокрыми, как будто он только что принял душ. И тут до меня дошло, почему он захотел немедленно принять ванну. Мой смычок на мгновение соскользнул, пронзив воздух пропущенной нотой. Джулиан не шелохнулся. Я продолжила играть. У него был такой вид, словно он молился. Мог ли он?

Позже я спрошу его о том, что он потерял сегодня вечером. Или, скорее, о том, что мы потеряли, потому что любое горе, которое омрачало его сердце, печалило и меня.

Дойдя до конца анданте, я остановилась, и он поцеловал меня в спину.

– Продолжай играть, малышка, – прошептал он.

Жар его губ задержался на моей коже, шелк не шел ни в какое сравнение с его поцелуем. Я продолжила играть. Теперь, когда он был здесь, когда я могла чувствовать его, с каждым мгновением игры я все больше погружалась в состояние покоя. Через несколько минут он обвил рукой мою талию. Я едва замечала это, пока он не потянул с моих плеч цветастый халат. Я закрыла глаза, когда прохладный воздух коснулся моей обнаженной кожи. Под халатом на мне ничего не было, и Джулиан издал негромкое одобрительное шипение.

– Продолжай, – прошептал он мне на ухо.

Его губы скользнули вдоль моего позвоночника, и я вздохнула, стараясь сдержать дрожь, когда он поцеловал мою обнаженную кожу. Он не спешил, словно поклоняясь моей плоти, и затем медленно вернулся к моей шее. Я почувствовала, как его клык нежно коснулся моего плеча, и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я сомневалась, что смогу продолжить игру, если он меня укусит.

Внутри меня все трепетало от мысли, что он будет питаться от меня, пока я играю для него, и из моего горла вырвался тихий стон. Он помедлил, слегка прижимаясь своими острыми клыками к моей коже, прежде чем запечатлеть поцелуй на этом месте.

Никакого укуса.

Он приблизил губы к моему уху и заговорил достаточно громко, чтобы я могла расслышать его сквозь музыку:

– Я представлял себе это с тех пор, как впервые увидел, как ты играешь. Открой глаза, пока мы будем играть вместе.

Я сделала глубокий вдох и позволила себе открыть глаза. Джулиан прижался лбом к моему плечу и опустил руку вниз. Его пальцы раскрыли меня, и я чуть не пропустила ноту.

– Может быть, мне остановиться? – спросил он.

Я покачала головой, полная решимости продолжать и позволить этому стать нашей реальностью, а не тем, что мы оставили позади сегодня вечером. Он поднял голову, встретившись со мной взглядом в отражении моих глаз, и затем начал играть. Его пальцы танцевали по моей набухшей плоти, разжигая пожар в моей крови. Я не могла их видеть, так как виолончель закрывала весь обзор, не было видно ничего, кроме моих плеч, от взгляда в зеркало. Но я чувствовала каждую тоскливую нотку. Музыка зарождалась внутри меня, нарастая и принося с собой серию отрывистых ударов. Каждый удар наслаждения был бурным и многообещающим. Я подумала об опере – о его клыках внутри меня – и потеряла контроль. Смычок со стуком упал на пол. Я потянулась назад и обняла его за шею, оставив его дирижировать финальными тактами нашего дуэта.

Крики сорвались с моих губ, когда он довел меня до крещендо и держал, пока я погружалась в его музыкальное произведение.

Когда все, что осталось, – это медленный ритм моего пульса, он поддержал меня и забрал виолончель из моих рук. Я увидела себя в зеркале. Цветочный шелк струился под моими раздвинутыми ногами, моя кожа блестела от влажного жара оргазма, и он упивался, разглядывая каждый дюйм моего тела в отражении зеркал. Я уставилась на незнакомку, которую видела по ту сторону.

Она шла бок о бок со смертью. Она знала, что такое желание.

Она жаждала отведать запретный плод.

Джулиан поднялся и встал позади меня, положив руки мне на плечи, его взгляд скользил по моему обнаженному телу. Я позволила себе проделать то же самое. Его невозможно было спутать с человеком. У него было тело древнего бога, а не обычного человека. Его мускулистая грудь была так четко очерчена, так идеально вылеплена, что казалась изваянной из мрамора. Он был истинным совершенством.

Мы не проронили ни слова. Но что-то еще ширилось и росло внутри меня. Не тот постоянный голод, который я испытывала по его прикосновениям. Его никто не отменял. Это ощущение зародилось у меня в груди, пока мы молча смотрели друг на друга. Оно расцветало и растягивалось до тех пор, пока я не была уверена, что вот-вот раскроюсь. Я менялась. Я не могла этого отрицать. Я бы не стала этого делать.

Я знала, чего хочу.

Подняла руку и осторожно положила ладонь поверх его руки, лежащей на моем плече. Его ноздри раздулись от моего дерзкого прикосновения, но он не отстранился. Это было самое сокровенное послание, которое я могла ему послать.

В моих руках не было никакой магии. Мне нечего было предложить. У меня было только одно, что я могла ему дать: я сама.

Каждую частичку меня. Мое сердце, мою душу, мое бренное тело, а вместе с ними и мое будущее.

– Отнеси меня в постель, – пробормотала я.

Джулиан не шевелился. Мускул на его челюсти напрягся, но он не скрывал метаний в глубине своих глаз. Он отпустил меня и отошел в сторону. Мое сердце разрывалось на части, пока он не обошел табурет и не обхватил меня своими сильными руками. Я обхватила ногами его талию, когда он завладел моими губами. Я обвила руками его шею, прижимаясь к коже. Он не дрогнул и не остановился, когда выносил меня из студии, направляясь в спальню.

Он осторожно положил меня поперек кровати и заколебался.

Я перекатилась на живот и потянулась к завязкам его шелковой пижамы. Он ничего не сказал, пока я развязывала и стягивала брюки с его узких бедер. Его эрекция высвободилась, и я встала на четвереньки. Обхватив рукой, я погладила его и прижалась к нему ртом. Каждый мускул в его теле напрягся, пока я доставляла ему удовольствие. Он взъерошил мне волосы.

Он пытался остановить меня, но я не могла остановиться. Я просто не могла. Все, чего я хотела, – это стереть воспоминания о сегодняшнем вечере, пусть даже на мгновение. Его пальцы сжались, но я продолжала, пока не услышала рычание, разорвавшее воздух. Мгновение спустя я оказалась в воздухе, когда он опрокинул меня на спину.

Он обхватил мое тело своими сильными руками, и навис надо мной. Мои ноги раздвинулись в приветственном жесте. Джулиан поднял голову и глубоко вздохнул, втягивая носом воздух. Когда он посмотрел на меня сверху вниз, его глаза были черными.

Я понятия не имела, что делаю. Действовала инстинктивно. Приподняла бедра, чтобы коснуться его, и он чуть приоткрыл рот. Клыки обнажились, и я собралась с духом. Я знала, чего хочу: принадлежать ему всецело.

Я повернула голову в сторону, подставляя ему свою шею. Краем глаза я заметила, как на его лице отразилась агония. Он протянул руку и схватил меня за подбородок. Я закрыла глаза, готовая к его укусу. Вместо этого он повернул мое лицо к себе.

– Нет, милая, – сухо сказал он. – Не так, только не так.

Я открыла глаза и уставилась в черные омуты его глаз.

– Я твоя пара, Джулиан. Я твоя. Вся. Мое тело. Моя кровь. Ты можешь брать и то и другое. Ты можешь получить все.

Он прижался ко мне в поцелуе. Прикусил губу, зацепив ее клыком, и во рту появился привкус железа, когда поцелуй стал глубже. Я не знала, хотел ли он пролить мою кровь или это произошло случайно, но мне было все равно. Джулиан пошевелился, прижавшись ко мне всем своим весом, и затем я почувствовала его руку у себя между ног. Я застонала в ответ на поцелуй, когда его большой палец быстро коснулся моего клитора. Затем он убрал руку. Прежде чем я успела вскрикнуть, что-то более мягкое и широкое накрыло его. Я так растворилась в его поцелуе, что мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было. Он прижался к моему входу, и я ахнула. Джулиан откинулся назад и наблюдал за мной, проводя кончиком члена по моей щелочке.

Его дыхание было прерывистым, а глаза оставались черными, когда я извивалась под ним.

– Ты не знаешь, о чем просишь, – хрипло сказал он. – Ты не знаешь, от чего отказываешься.

Я сглотнула. С тех пор как я узнала правду, мои мысли были только о нем. Я приняла решение.

– Это мой выбор, – прошептала я. – Я выбираю тебя. Я предпочитаю быть связанной с тобой.

Он закрыл глаза и затем очень медленно прижался ко мне. Мое тело напряглось, в том месте, где он должен был войти, вспыхнул огонь. Я вцепилась в простыни, сжимая, ожидая, что он лишит меня последней капли невинности.

Джулиан наклонился к моим губам и целовал меня до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание. Огонь потух, когда он снова начал поглаживать меня.

– Я никогда не буду достоин тебя, – сказал он.

– В любом случае, у тебя есть я, – воскликнула я. Мне так много нужно было узнать о нем. Я лишь мельком увидела некоторые тени его прошлого, но с каждой секундой я все больше осознавала, что моя жизнь неразрывно связана с его.

Джулиан прижался лбом к моему лбу, когда начал медленно входить в меня. Я затаила дыхание, ожидая боли, но ничего не произошло.

Я открыла глаза и увидела, что его голубые глаза пристально смотрят на меня сверху вниз. В них горела печаль.

– Я не могу, – сказал он, оборвав меня на полуслове. – Я не буду, Тея.

Острая боль пронзила меня, и мгновение спустя крупные слезы покатились по моим щекам от его отказа. Он отвернулся, и я почувствовала укол смущения из-за своей слабости.

Я попыталась вывернуться из-под него, но он крепко держал меня.

– Я не буду, – повторил он, снова разбивая мне сердце. – Потому что я люблю тебя.

Затем он протянул руку и прижал свою ладонь к моей.