Проснувшись утром, я обнаружила, что Джулиан спит на стуле. Он был все еще одет и, казалось, не сдвинулся ни на миллиметр за ночь. Я пристально смотрела на него, пытаясь осознать все, что произошло за последние двенадцать часов. На меня натравили змей, его мать знала о моей невинности… Я была вся покрыта змеями.

И, очевидно, была парой Джулиана.

Теперь, когда я немного успокоилась, мой разум сосредоточился на последних словах Жаклин, сказанных перед тем, как мы покинули Салон. Тея – пара Джулиана. На обратном пути к его дому я была слишком расстроена всем случившимся, чтобы расспрашивать ее, но сейчас мои мысли были заняты другим. Что, черт возьми, это значит? Был ли он моей парой?

Мне нужно было узнать больше обо всей этой истории с парами, но как я могла спросить его? Жаклин сказала, что он, казалось, боролся с этим. Почему? Мне казалось, что моя голова вот-вот взорвется от огромного количества вопросов, которые так и просились вырваться наружу. Но когда я смотрела на резкие черты его лица, смягченные сном, в моей груди нарастала глубокая боль.

Вчера я не была уверена, смогу ли остаться. Сегодня я не была уверена, смогу ли уйти.

Я тихо выскользнула из постели и на цыпочках прокралась в ванную.

Осторожно прикрыв дверь, я погрузилась в утренние процедуры. Вчера вечером я принарядилась, и сегодня, зная, что от меня снова ждут того же, я решила вообще не накладывать макияж. Я плеснула в лицо холодной водой и потянулась за полотенцем.

Джулиан протянул его мне.

– О боже мой! – воскликнула я, схватившись за грудь, когда мое сердце, казалось, вот-вот вырвется наружу.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, я посмотрела на него в зеркало.

– В следующий раз пошуми ради разнообразия! – бросила я, перейдя на ультразвук.

– Я мог бы потребовать того же, – сухо сказал он, но его лицо по-прежнему было искажено тревогой. – Когда я проснулся, тебя не было в постели.

– Я не планировала уходить далеко. К тому же ты еще спал.

Я тщательно вытерла лицо, прежде чем нанести немного солнцезащитного крема.

– И все же…

Он обхватил мои бедра, когда наклонился, чтобы уткнуться носом в мое плечо. И задержался там на мгновение, прикрыв глаза и сделав глубокий вдох.

– Я сожалею об этом.

Мне следовало бы оттолкнуть его, но я не хотела этого делать. После всего, что он от меня скрывал, я должна была разозлиться. Мне следовало бы потребовать от него ответов. Вместо этого я хотела только одного – остаться вот так, с ним. В эти моменты все казалось таким простым, что я почти забыла, какими сложными порой становились наши отношения.

– Сожалеешь, почему?

– Тебе нужен список? – спросил он, взглянув на мое отражение в зеркале. – Для начала я должен был рассказать тебе о привязке.

– Считаешь?

– Не уверен, почему решил этого не делать, – признался он, целуя меня в плечо, что заставило меня вздрогнуть от удовольствия. – Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать о странных вампирских делах.

– Неужели? – Я выгнула бровь, размышляя, не является ли это знаком того, что мне следует спросить его о том, что сказала Жаклин. По какой-то причине, несмотря на предложение, я не была готова спросить об этом. Правда заключалась в том, что я просто не поверила ей. Джулиан едва знал меня. Он же не мог захотеть остаться со мной на всю жизнь. Возможно, я не совсем понимаю, что влечет за собой выявление вампиром своей истинной пары.

Я не специалист по естествознанию, но я видела достаточно документальных фильмов о природе, чтобы понять основные принципы.

– Но сначала, – произнес он, и я затаила дыхание в ожидании его ответа, – я хочу пригласить тебя на свидание.

– Прямо сейчас?

– Да.

Он помолчал, и его зрачки слегка потемнели.

– Лучше раньше, чем позже.

– Потому что сегодня вечером мы идем в театр? – спросила я, вздохнув. Посещение театра в Париже казалось мне сном, но осознание того, что я буду находиться в окружении вампиров, превратило этот сон в сущий кошмар.

Он снова поцеловал меня в плечо и покачал головой. Пятичасовая щетина, покрывавшая его подбородок, дразняще царапала мою кожу.

– Потому что, если ты в ближайшее время не оденешься, – хрипло произнес он, – я отнесу тебя обратно в постель и проведу весь день, уткнувшись лицом в твой бутончик.

Тепло затопило мое тело, и колени почти подогнулись. Я схватилась за мраморную стойку, чтобы удержаться на ногах.

– Звучит заманчиво. Не уверена, что хочу теперь одеваться.

От его низкого смешка у меня внутри все затрепетало.

– Боюсь, если мы не приложим усилий, то проведем каждую свободную минуту в Париже в постели или на каком-нибудь кровавом мероприятии.

– Мы могли бы просто проводить все время в постели и не участвовать в мероприятиях, сопряженных с кровью, – предложила я, осторожно проводя указательным пальцем по его ладони. Он прикрыл глаза, а в груди завибрировал низкий рокот.

– Осторожнее, малышка, – предупредил он. – Я бы предпочел не проводить весь день, мучаясь от жажды крови.

Я хотела сказать, что есть способ вылечить его от этого, но мне нужно было решить, готова ли я заплатить эту цену, обременив связью нас обоих. Я подняла руку и потянулась за расческой. Сглотнув, я заставила себя придумать, что бы такое нормальное сказать.

– Что мне надеть? – спросила я.

– Что пожелаешь. Хотя лично мне по нраву полное отсутствие одежды на тебе.

– Полагаю, что погода слишком холодная для этого.

Мои губы тронула улыбка. Несмотря ни на что, было что-то очень приятное в том, что он желал меня столь же сильно, сколь я желала его.

– Я собираюсь принять душ, а потом мы отправимся на разведку.

Как по команде, у меня заурчало в животе, и он усмехнулся.

– Начнем с завтрака.

– Я и мой глупый человеческий желудок, – пробормотала я. Теперь, когда предстояло провести день в Париже, остановка на завтрак казалась такой обыденной.

– Бьюсь об заклад, ты бы хотел, чтобы мне не приходилось постоянно что-то жевать.

– Я бы ничего в тебе не менял, даже твой глупый человеческий желудок.

Он подошел к душевой кабине, повернулся к ней лицом и начал расстегивать рубашку.

– Мне доставляет удовольствие заботиться о тебе.

Пока он говорил, в нем пробудился голод с новой силой. Мои глаза следили за движениями его ловких пальцев, когда он расстегивал последнюю пуговицу. Он снял рубашку и повесил ее на ближайший крючок. К тому времени, как он потянулся расстегнуть брюки, я уже умирала от голода.

– Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, никто из нас не пойдет дальше соседней комнаты, – сказал он, почти рыча.

– Прости!

Подойдя к двери ванной, я услышала, как включился душ. Я не могла удержаться и украдкой взглянула на него.

Джулиан стоял под струей душа, позволяя ей омывать себя. Он повернулся и стряхнул воду с волос.

– Даю тебе не более трех секунд, чтобы унести отсюда свою премиленькую маленькую попку, прежде чем я перекину тебя через колено. Границы, любимая.

Я опустила глаза, радуясь, что он, по крайней мере, так же возбужден, как и я, послала ему воздушный поцелуй и закрыла за собой дверь. Теперь у меня возникла еще одна проблема. Что надеть на свидание с вампиром в Париже?

– Всем бы такие проблемы, Тея, – буркнула я, не в силах сдержать улыбку, и направилась к шкафу, чтобы выбрать наряд.

Я не могла отвести взгляд от задницы Джулиана. Я выбрала дизайнерские джинсы, которые купила вчера во время шоппинга, дополнив их нежно-розовым свитером и объемным кашемировым жакетом. Джулиан лишь мельком посмотрел на меня, прошел в гардероб и вернулся в черном свитере в рубчик, который идеально подчеркивал его мускулистое тело. Его клетчатый шарф был свободно повязан, а джинсы выглядели так, будто их ему подарили боги.

– Как будто ты никогда раньше не видела мужчину в джинсах, – сказал он, подловив меня.

– Я никогда раньше не видела тебя в джинсах, – поправила я его. Подняв на него взгляд, я ухмыльнулась. – Почему ты их раньше не носил?

– На мой вкус, джинсы все еще выглядят немного современно. – Он обнял меня за плечи, когда мы свернули с тихой, обсаженной деревьями улицы, ведущей к дому.

– Современно? – Я фыркнула.

– Иногда ты забываешь, что я старик.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

Я схватила его ладонь, свисающую с моего плеча, и нахмурилась, почувствовав его перчатки из телячьей кожи. Они были мягкими, как масло, и на осеннем ветру смотрелись вполне уместно, особенно в сочетании с кожаной курткой, которую он прихватил, когда мы выходили за дверь. Просто перчатки напоминали мне обо всех препятствиях, которые стояли между нами.

– Вот. – Он привел нас в маленькую пекарню. – Лучший завтрак в Париже.

Я слушала, как он делает заказ на безупречном французском – как будто ему нужно было что-то горячее, – и через несколько минут у каждого из нас оказалось по стакану обжигающего кофе навынос и свежему круассану. Я откусила первый кусочек, когда мы вышли за дверь, и остановилась как вкопанная. Дюжина слоев слоеного, пропитанного сливочным маслом райского наслаждения растаяла у меня на языке. Я одобрительно застонала.

– Милая, ты заставляешь меня ревновать тебя к рогалику, – пробормотал он, мягко отводя меня немного в сторону на тротуар, чтобы другие покупатели могли зайти в пекарню.

Я сглотнула и облизала губы.

– Так и задумано. Полагаю, что только что лишилась невинности благодаря этому греховному кусочку теста.

– Ты забавная, – сказал он с легкой улыбкой, ведя меня по улице.

– Эти круассаны совсем не похожи на те, что у нас дома, – призналась я, откусывая еще кусочек.

– Одобряешь?

– Подумываю о том, чтобы выйти за одного из них замуж, – сказала я со вздохом. – Куда мы направляемся?

– В одно из моих любимых мест в Париже, – ответил он.

– Когда ты был здесь в последний раз? – спросила я, потягивая кофе. – А что, если его там нет?

– Это одна из тех вещей, которые мне нравятся в Париже, – ответил он, когда мы перешли улицу и продолжили свой путь мимо ряда красивых зданий из известняка. – Он не стирает свое прошлое, как некоторые города. Новое вырастает вокруг этого.

– И никогда ничего не меняется?

– Нет, все меняется, но важные вещи остаются неизменными. – Когда мы пересекали очередную улицу, раздался сигнал, и Джулиан прикрикнул на водителя. – К сожалению, некоторые вещи все же важны. Я скучаю по тем дням, когда здесь были одни кареты, – за исключением запаха.

Мы продолжили свой путь. Джулиан показывал мне архитектуру и рассказывал истории о каждом месте, мимо которого мы проходили.

– Ты провел здесь много времени, – заметила я, пока мы ждали возможности пересечь большой перекресток.

– Я везде проводил много времени, – ответил он, пожимая плечами. – Я думал, что тем, у кого впереди вечность, это позволительно.

На перекрестке загорелся зеленый свет, и Джулиан взял меня за руку, когда мы вышли на проезжую часть. Это было не свидание. Это было похоже на сцену из фильма. Каждая прошедшая секунда была еще более невероятно прекрасной, чем предыдущая. Я не хотела, чтобы это когда-нибудь закончилось.

По мере того как мы продвигались вперед, на улицах становилось все более людно. Куда бы я ни посмотрела, везде туристы делали снимки. Бутики уступили место магазинам, торгующим крошечными Эйфелевыми башнями и дешевыми солнцезащитными очками. И таким было любимое место Джулиана в Париже? Я догадалась, что все немного изменилось, но у меня перехватило дыхание, когда мы завернули за угол, и я увидела часть Собора Парижской Богоматери.

Я видела его фотографии до пожара, но даже сейчас, окруженный строительными лесами, он выглядел потрясающе. Джулиан остановился рядом со мной.

– Что, черт возьми, здесь произошло? – спросил он.

Я моргнула, на мгновение сбитая с толку.

– Пожар…

– Никто не упоминал о пожаре, – сказал он мне, и я вспомнила, что он спал, когда горела достопримечательность. – Полагаю, Селии пришлось кое-что вымарать из досье. Надо будет не забыть сказать ей в будущем, что подобные вещи волнуют меня больше, чем появление социальных сетей.

От его слов «в следующий раз» у меня сжался желудок. Планировал ли он снова лечь спать, когда закончится сезон? У меня не хватило духу спросить. Вместо этого я заставила себя улыбнуться.

– Пойдем, – сказал он, потянув меня к каменному мосту через Сену. Мы в молчании перешли улицу, держась за руки, и оказались в другом мире. Хаос, охвативший город, таял с каждым нашим шагом.

– Где мы? – спросила я, оглядывая старые каменные здания.

– Остров Сен-Луи, – сказал он, когда мы проходили мимо нескольких тихих бистро. – Здесь я провел большую часть восемнадцатого века, попадая в разного рода неприятности.

– Неприятности, да? – Казалось невозможным представить, что неприятности могут найти свое пристанище в таком причудливом районе. Он повел меня по боковой улочке и остановился перед неприметными воротами.

– А это самый тщательно охраняемый секрет Парижа. По крайней мере, я надеюсь, что это все еще так, – сказал он с кривой усмешкой, от которой у меня екнуло сердце. Он снял перчатку и положил ладонь на железные ворота. Они распахнулись, открывая вид на внутренний двор, который казался невероятно большим, учитывая улицу, на которой он находился.

– Как? – Я заглянула внутрь.

Джулиан снова надел перчатку, улыбаясь при виде моего изумленного выражения лица.

– Добро пожаловать на остров Каше.