Это был совсем не тот вечер, который я себе представляла. После драматического заявления Сабины нас с хранителями повели вниз по древней каменной лестнице в подземную залу. Среди каменных стен и пола стоял холодный и затхлый воздух. По периметру горели богато украшенные факелы, но их пламя почти не освещало помещение.

– Мне это не нравится, – пробормотала Куинн рядом со мной.

Я вздрогнула, пожалев, что Жаклин не дала мне накидку к этому платью. Возможно, она не знала об этой части. Возможно, я не была достаточно внимательна, когда она меня предупреждала.

Куинн обняла меня за плечи, и мы прижались друг к другу. Несколько человек вокруг нас последовали ее примеру. Никто не осмеливался переговариваться в голос.

– Ты знала, что речь шла о Первом Обряде? – спросила я Куинн.

Она покачала головой.

– Никто не упомянул об этом, и, поверь мне, я спрашивала о сегодняшнем вечере. Должно быть, они имели в виду именно его, когда запретили нам обсуждать детали вечера с кем бы то ни было.

– Наверное, потому, что они уверены, что мы не сможем, – ответила я.

– Думаешь, они собираются заставить нас?

Я огляделась по сторонам. Это место напоминало катакомбы или подземелье. Что бы здесь ни происходило, это обещало быть незабываемым. Не было никакой возможности сохранить в тайне то, что каждый хранитель, посещавший Салон, уже знал.

Прежде чем я успела поделиться своими мыслями с Куинн, Сабина уже спускалась по лестнице, неся корзинку в форме рога изобилия. Рядом с ней шла пожилая женщина в красном платье, сцепив руки, связанные темной веревкой. За ними, выстроившись в две шеренги, следовали красивые женщины, одетые в белое. Каждая из них в руках держала по точно такой же корзинке.

Мы все погрузились в молчание, когда Сабина остановилась.

– Сегодня вечером мы отдаем дань уважения Истинной Вере, – произнесла она четко и ясно голосом, который эхом отразился от каменных стен. – Дамия – мать всех нас. Благодаря тебе наша жизнь становится вечной.

– Дамия – мать всех нас, – повторила женщина в красном рядом с ней. – Благодаря тебе наша магия приносит плоды.

– Что еще за вечно любвеобильная матерь? – прошептала Куинн.

В точности мои мысли. У меня было такое чувство, будто мы попали на церемонию посвящения в какой-то культ. Я заметила, что несколько других женщин оглядываются по сторонам. Мы были не единственными, кто задавался вопросом, во что мы вляпались.

– Мы приветствуем твой дух среди нас, – продолжила Сабина.

– Мы ходим в твоем присутствии, – добавила женщина в красном. Она наклонилась, размотала веревку, стягивавшую ее запястья, и бросила ее на землю. Но это был вовсе не шнур. Он ударился о камень с шипением, от которого у меня свело живот.

– О, черт возьми, нет, – произнесла я, когда змея начала скользить по полу. Хранители расступились, приподнимая юбки и в панике оглядываясь по сторонам. Но бежать было некуда. Вампиры загораживали лестницу, и здесь не было окон. Сабина взывала успокаивающим голосом:

– Люди своей ложью сделали змея вашим врагом. Вас учили бояться этого, но оно стремится только доставить удовольствие. Все вы, присутствующие здесь, знаете, что такое изысканное наслаждение плотью. Дамия учит нас получать это удовольствие. Удовольствие – это сила. Удовольствие – это женское начало. Удовольствие – это семя, которое принесет прекрасные плоды. Змея – это ее слуга.

– Вы можете следовать за ней, и она не причинит вам вреда. Она стремится только к тому, чтобы принести пользу, – произнесла женщина в красном, обращаясь к толпе. – Мы следуем за ней, чтобы помнить, что мы – сила в этом мире. Наши родословные живы. Наш плод процветает. Дамия обнимает нас и благословляет. Она созревает в наших утробах и готовит их к принятию семени нашего защитника.

Куинн тихонько захихикала, затаив дыхание, и я пихнула ее локтем в бок. Я не могла ее винить. В этом было как-то много наигранного.

– И сегодня вечером мы предложим Дамии нашу кровь в знак признательности за ее дары, – продолжила женщина. – По капле от каждой из вас, чтобы мы могли продолжать получать ее благословения.

Несмотря на заверения Сабины о безопасности змеи, несколько женщин продолжали отходить с ее пути, пока она говорила.

– Страху нет места в наслаждении! – воскликнула она. – Змей – друг для всех, кто готов познать его объятия. Проявите мужество, и вас признают достойной. Хранитель никогда не должен бояться клыков. Сегодня вечером она не коснется дочерей Дамии. Вы уже готовы занять свое место рядом с ней.

– Значит, змея – это вампир? Я правильно понимаю символику? – спросила Куинн.

Мое сердце забилось так сильно, что кровь заурчала у меня в жилах. Все, что я могла видеть, – это змею, пробирающуюся сквозь толпу. Мне было все равно, что она собой символизировала, но небезразлично то, что она искала.

– Тея, – тихо позвала Куинн, – ты выглядишь испуганной. Ты же слышала, что она сказала. Змея никого из нас не тронет.

– Если только…

Прежде чем я успела закончить мысль, женщины позади Сабины хором воскликнули:

– Мы приветствуем твой дух среди нас. Мы ходим в твоем присутствии.

Подняв свои корзины, они опустошили их, и на лестницу высыпалось еще больше змей. Сабина улыбнулась, опуская свой рог изобилия, и из него начали выползать змеи. Они разматывались, как черные веревки, переплетаясь друг с другом и растекаясь в сырости комнат.

– Дамия. – Сабина подняла голову и проревела: – Мы предлагаем свою веру без страха. Благослови нас на Первом Обряде.

– Кажется, теперь все намного хуже, – произнесла Куинн в совершенном потрясении, но оставалась неподвижной, как и остальные хранители. Это было испытание, и я не собиралась его избегать.

– Дамия призывает тебя, – произнесла Сабина, снимая перчатки и передавая их женщине, стоящей позади нее. Другая женщина протянула ей серебряную чашу. – Ты признана достойной. Приходи, чтобы…

Вздохи толпы прервали ее, и она замолчала, когда змеи начали двигаться, образуя толстую линию извивающейся тьмы. Змеи скользили у ног хранителей, присоединяясь к остальным в черном шествии. Несколько женщин, казалось, были на грани обморока, но вскоре стало ясно, что змеи собираются вместе, словно подгоняемые какой-то невидимой силой.

– О, черт, – прошептала я, чувствуя, как они подползают все ближе и ближе. Первая змея, выпущенная женщиной в красном, достигла моих ног. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не пошевелиться, когда она начала подниматься по моей юбке. Остальные змеи присоединились к ней, заставив Куинн отпрянуть, когда они обвились вокруг меня, словно венок.

Мгновение спустя первая змея скользнула по моему животу, мимо грудей и медленно добралась до шеи. Ее чешуя царапала мою обнаженную кожу, и я почувствовала, как к горлу подступает желчь. Змея обвилась вокруг моей шеи и прижала голову к моему горлу.

Я не смела пошевелиться. Сабина сказала, что змеи не тронут дочерей Дамии. Я надеялась, что она просто говорит о ведьмах, но у меня внутри все сжималось от осознания того, насколько все плохо.

Все замолчали, но теперь шепот возобновился. Если бы обо мне не говорили на вечеринке раньше, то говорили бы сейчас. Сабина, которая до этого стояла совершенно неподвижно, снова начала действовать. Передав чашу в руки своей спутницы, она спустилась по ступенькам и направилась ко мне. Змеи, окружавшие меня, расступились перед ней. Она подошла ближе и оторвала змею от моего горла. Она развернулась у нее в руках, и та бросила ее на пол.

– Так-так. – Ее голубые глаза сверкнули в темноте, словно молния. – Похоже, одному из нас здесь не место.

Мы пристально посмотрели друг на друга.

– Думаю, ты уже знала это, – сказала я.

– Тише, весталка. – Ее смертоносный шепот предназначался только для моих ушей. Она повысила голос и обратилась к группе: – Обряд будет продолжен. Сестра Агнес примет ваши подношения Дамии, а затем мы поднимемся в верхние комнаты для развлечений и бесед.

Женщина в красном, должно быть, Агнес, отошла в сторону от лестницы. Хранители выстроились аккуратными рядами, каждая из них жаждала пожертвовать свою каплю крови и убраться подальше от этого ужасного представления.

Я же, с другой стороны, была окружена волшебными змеями и одной разъяренной матерью-вампиром. Сабина схватила меня за запястье, слегка вздрогнув, когда ее обнаженная кожа коснулась моей. Но она не разжала пальцы, а потащила меня к лестнице, подальше от остальных гостей.

Куинн бросила на меня обеспокоенный взгляд, когда я проходила мимо нее, и я постаралась выдавить из себя улыбку. Сомневаюсь, что она купилась на это.

Ногти Сабины вонзились в мою кожу, и я вскрикнула. Но когда я попыталась отстраниться, они вонзились еще глубже.

– Перестань сопротивляться мне, – пробормотала она. – Иначе ты можешь не выбраться отсюда живой.

Она потащила меня наверх, в теперь уже опустевший коридор, и наконец отпустила. Из ран, которые она оставила на моем запястье, хлынула кровь. Ноздри Сабины раздулись, а глаза потемнели. Я быстро зажала раны рукой.

Она рассмеялась, склонив голову набок.

– Я – не мой сын. Твоя кровь меня не прельщает.

– Ты могла бы одурачить меня, – парировала я.

Она повернулась ко мне, оттесняя в маленький уголок в фойе.

– Это и есть твой план? – требовательно спросила она. – Так вот что так привлекло моего сына в ловушку? Он что, кормился от тебя?

– Ч-ч-что? – пробормотала я. – Нет!

– Я так и знала, что что-то почуяла в твоей крови, – продолжила она, не обращая внимания на мой ответ. – Девственница! О чем, черт возьми, Джулиан думает или это какая-то вендетта своей семье?

– Это может шокировать тебя, – вмешался спокойный голос, – но это не имеет к тебе никакого отношения, Сабина.

Она повернулась и отошла в сторону, открывая взору моего спасителя.

Жаклин.

Мои плечи опустились от облегчения, когда я увидела лучшую подругу Джулиана. Она была одета не в белое, как принято у вампиров, и не в красное, как у хранителей. На ней было черное кожаное платье, которое облегало ее стройное тело и было на ладонь выше колена. Ее светлые волосы оказались уложены в свободную косу, перекинутую через плечо. Но больше всего бросалось в глаза ее равнодушное выражение лица.

– Жаклин, – произнесла Сабина полным яда голосом, – ты соизволила присоединиться к нам. Хотя я вижу, что ты по-прежнему не уважаешь наши традиции.

– Неужели? – сказала она Сабине. – Я думала, ты усвоила урок, когда Кам…

– Не произноси при мне это имя, – оборвала ее Сабина. – Сейчас все иначе. Джулиан – наследник рода Руссо. Я не допущу, чтобы он был привязан к какой-то смертной.

– Это не тебе решать, – твердо сказала Жаклин.

Она протиснулась мимо Сабины и заняла место рядом со мной.

– Весталки не допускаются к Первому Обряду. В последний раз, когда девственница проникла в «Салон дю Руж», ее принесли в жертву Дамии, чтобы показать наше раскаяние. – Сабина пристально посмотрела на меня. – Я спасла тебе жизнь, девочка. Ты у меня в долгу.

У меня отвисла челюсть. Она не могла говорить это всерьез.

– Что ж, слава богу, на дворе не восемнадцатый век, – невозмутимо произнесла Жаклин. – В двадцать первом веке никто не собирается приносить в жертву девственницу.

– Я и не ожидала, что ты поймешь, – фыркнула Сабина с явным презрением, перенаправляя свое отвращение на мою подругу. – Ты никогда этого не понимала. Если бы ты согласилась на брак по расчету, этого бы вообще не произошло.

– Только не начинай, – с тяжелым вздохом произнесла Жаклин. – Джулиан хотел жениться на мне не больше, чем я хотела выйти за него замуж.

Я удивленно посмотрела на нее, но она покачала головой. Сейчас было не время и не место для того, чтобы она рассказывала мне свою историю.

– Иногда брак – это долг, – продолжила Сабина.

– Может быть, так и должно быть, – сказала Жаклин. – И это не зависит от тебя, кого выберет Джулиан. Если он выберет Тею…

– Он не выберет ее! – воскликнула Сабина. – Он не станет жертвой какой-нибудь жадной до денег девственницы.

Ее слова рассеяли последние остатки моего шока, и я осознала, что никому – даже матери Джулиана – не позволю так говорить обо мне.

– С чего бы мне хотеть с ним спать?

– Конечно, ты будешь это отрицать, – пренебрежительно сказала Сабина.

– Я не собираюсь быть рабыней вашего сына, и это не имеет значения, потому что то, что мы делаем и чего не делаем, вас не касается! – Я топнула ногой, забыв, что на мне опасно высокие каблуки, и чуть не сломала лодыжку.

– Ни одна женщина не упустит шанс навсегда привязать к себе вампира.

– Но это меня бы привязали к нему, так что, думаю, решать мне. – В тот момент мне было все равно, что я говорила раньше. Нет, я бы не позволила привязать себя. Но это было мое решение, и я ни за что не позволила бы Сабине повлиять на него.

Глаза Сабины сузились, и на ее лице расцвела порочная улыбка.

– Я вижу, у моего сына хватило ума скрыть этот факт от тебя. И я удивлена, что Жаклин умолчала об этой маленькой детали.

– Сабина, хватит, – тихо сказала Жаклин.

Но я бросила на нее пронзительный взгляд.

– О чем вы говорите? Я знаю, что такое привязка.

– Нет, похоже, что нет, – надменно ответила Сабина. – Потому что если бы знала, то знала бы, что привязка обоюдная. Женщина подчиняется приказам и прихотям мужчины, но взамен она получает от него пожизненную защиту. Он должен охранять ее и заботиться о ней. Привязку никому не разорвать.

В моей груди что-то раскололось надвое. Теперь я поняла, почему Джулиан скрывал это от меня. Он не шутил, когда говорил, что никогда не потеряет контроль. Но только потому, что он знал, что с ним будет, если он это сделает.

Он был бы вынужден оставить меня подле себя.

У меня скрутило внутренности, и я чуть не потеряла сознание. Пытаясь сохранить самообладание, я подхватила юбку и направилась к двери.

– Тея, подожди! – крикнула мне вслед Жаклин.

– Не смей, – сказала Сабина. – Отпусти ее. Чем скорее закончится этот фарс, тем лучше. Ей нет места в этой семье. Я не допущу, чтобы мой сын был в долгу у этой смертной.

– Довольно. – Я развернулась в нескольких шагах от главного входа. – Мне не нужны ни ваша семья, ни ваши деньги, ни даже ваш сын.

– Отлично. – Она подняла голову, на ее поразительном лице было написано торжество. – Я молюсь, чтобы Джулиан наконец-то очнулся от своего наваждения.

Слезы навернулись мне на глаза, когда я повернулась к двери, но Жаклин загораживала мне проход.

– Отойди, – потребовала я.

– Нет, я не позволю тебе уйти, думая, что он боится быть привязанным к тебе.

– Конечно, так и есть, – добавила Сабина, подходя ближе. – Отпусти ее, и положим этому конец.

– Боюсь, это невозможно, – отрезала Жаклин. – Этому не будет конца.

– Я бы хотела, чтобы ты просто сказала мне… пощадила меня, – тихо произнесла я, не заботясь о том, слышит ли меня кто-нибудь из них. – Если бы я знала, что я ему тоже не нужна, я бы сюда не пришла.

– Ни то, ни другое? – повторила Сабина. – Вы же не можете ожидать, что мы вам поверим. Я бы не спустила его с поводка. Не тогда, когда ты так близка к получению своего приза.

– Для меня он не был призом.

Я подавила желание зарыдать.

– Пожалуйста, Тея, – взмолилась Жаклин. – Если ты просто поговоришь с ним…

Я отрицательно покачала головой. Я не знала, как буду действовать, когда пришла сюда сегодня вечером.

– Я не могу ему доверять.

– Это не то, что ты думаешь, – сказала Жаклин. – Он никогда даже не беспокоился о том, что сам будет связан с тобой.

– Это ложь! – воскликнула я.

Сабина вмешалась:

– Ни один вампир не захочет быть связанным с женщиной, не имея возможности сбежать.

Я понимала, что она права. Даже мой собственный отец бросил мою мать, когда она была беременна. Я видела, как это произошло.

Настоящая любовь. Судьба. Родственные души. Такие вещи случаются только в книгах.

– Джулиану было все равно, – продолжала Жаклин громко, – потому что он уже связан с ней.

– Это невозможно. Она все еще девственница!

Жаклин опустила взгляд в пол и глубоко вздохнула. Когда она подняла голову, то нервно посмотрела на нас.

– Это не имеет значения, – произнесла она, бросив на меня еще один обеспокоенный взгляд, прежде чем обратиться к Сабине. – Тея – истинная пара Джулиана.