Где-то в Париже моя мама и моя девушка находились в одной комнате, и я надеялся, что они обе были живы. Я мерил шагами гостиную, поглядывая то на часы над камином, то на свой телефон. Я очень нервничал. Все потому, что Жаклин подбросила мне парочку сумасбродных идей.

Тея не была моей парой. Это было невозможно. За свои девятьсот лет я переспал со многими женщина, меняя их как перчатки, чтобы понять – обретение своей пары – лишь красивая история, которую матери-вампиры рассказывают детям перед сном. Это была настоящая сказка. Больше ничего. Никто из тех, кого я знал, никогда по-настоящему не обретал свою пару.

Я отправил еще одно сообщение Жаклин, которая явно избегала меня после сегодняшнего шоппинга с Теей. Мне было интересно, как много она ей рассказала и что именно произойдет сегодня вечером в «Салон дю Руж», хотя моя мама обещала, что это будет безобидное мероприятие. Если бы существовала какая-то возможность завязать отношения с Теей, то чем скорее я привлек бы к этому свою семью, тем лучше.

Хьюз вошел в комнату и секунду наблюдал за мной. Я мог только догадываться, что он подумал о состоянии, в котором я пребывал.

– Сэр, к вам гости, – произнес он.

В этом и заключалась проблема пребывания в Париже. Знакомые были повсюду.

Я был уверен, что рано или поздно они заявятся. Я думал, что у меня будет еще несколько дней, прежде чем мне придется принимать кого-либо из них. Я вздохнул.

– Пригласи их войти.

Я подошел к антикварной барной стойке в углу, налил себе виски и приготовился вести нудную светскую беседу. Возможно, она поможет мне отвлечься от паники, охватившей меня в отсутствие Теи.

– Отличная берлога, господин, – раздался веселый голос, и я обернулся. За спиной я увидел своего брата Бенедикта, держащего в руках непочатую бутылку скотча. Себастьян стоял рядом с ним. – Я принес подарок на новоселье.

Я в два шага пересек комнату и заключил его в объятия.

– Ты никогда не обнимаешь меня, когда я заявляюсь в гости, – пожаловался Себастьян.

Но он уже начал бродить по комнате и, добравшись до бархатного дивана, плюхнулся на него, задрав ноги.

– Ты попросил Селию разбудить меня, – напомнила я ему.

– Это мама попросила, – заметил он. – А я принес тебе по такому случаю аппетитную блондиночку.

Бенедикт усмехнулся.

– Некоторые вещи никогда не меняются.

– Имеешь в виду некоторых людей, – ответил я, взяв у него бутылку и прочитав этикетку. Пятидесятилетней выдержки, из маленького городка под Эдинбургом, известного всего лишь двумя вещами.

– Это должно быть вкусно.

– Болтайте, что хотите, но оборотни знают толк в виски, – заявил Бенедикт. – Может быть, закончим то, что ты начал?

Я внимательно посмотрел на него, на мгновение задумавшись, не заслали ли его сюда, чтобы вынести какой-то семейный вердикт по поводу моего недавнего выбора. Карие глаза Бенедикта, наполненные теплым и глубоким сиянием, напомнившим мне о поленьях в камине, изучали меня. Он выглядел превосходно в своем кашемировом костюме, который был сшит на заказ, чтобы подчеркнуть его внушительную вампирскую фигуру. Галстук свободно болтался на шее, словно давая понять, что он готов к непринужденному общению.

Бенедикт был дипломатом в нашей семье. Мы часто обращались к нему, чтобы разрешить самые сложные проблемы: от напряженных отношений между соперничающими родами до конфликтов в Совете и конфликтов с другими видами. Если бы он был человеком, то, вероятно, стал бы премьер-министром или президентом. Но закон вампиров строго запрещал нам занимать официальные должности в человеческих правительствах.

– Давай откроем ее, – предложил Бенедикт, указывая на бутылку, которую принес с собой. Конечно, он говорил о скотче, а не о Тее.

– Прости, я отвлекся. Позволь мне налить тебе выпить, – сказал я.

Чем скорее я смогу убедить свой мозг – и свой член – в том, что Тея не является центром моей вселенной, тем лучше. Я, конечно, был под воздействием ее чар…

Я налил напиток в два хрустальных бокала и подал по одному каждому из своих братьев.

– За семью, – сказал Бенедикт, поднимая свой бокал.

Себастьян закатил глаза, уже поднося свой бокал к губам.

– Здесь только мы. Тебе не обязательно быть пай-мальчиком.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я действительно хотел выпить за семью, – пробормотал Бенедикт, бросив на него усталый взгляд. – Даже если ты будешь здесь один.

– Я тронут, брат. – Себастьян прижал руку к сердцу. Затем он одним глотком осушил содержимое своего бокала, оглядел комнату и снова посмотрел на меня.

– Где твой милый маленький человечек?

Мышцы спины напряглись, когда я почувствовал, как во мне нарастает знакомая ярость. Все, что я смог выдавить из себя, – одно-единственное слово, выплюнутое в его сторону.

– Вон.

Себастьян дерзко ухмыльнулся Бенедикту, а затем рассмеялся.

– Я же говорил тебе.

– Черт, – пробормотал Бенедикт, делая глоток скотча.

– А ты мне не поверил. – Себастьян вскочил на ноги и направился к бутылке с выпивкой. Я преградил ему путь прежде, чем он успел до нее добраться.

– Говорил ему что? – потребовал я ответа. В комнате вокруг нас сгустились тучи.

Следующим я набросился на Бенедикта.

– Что? Во что ты не поверил?

– Успокойся.

Себастьян протиснулся мимо меня, взял бутылку и отхлебнул прямо из горла.

– Угощайся, – проворчал я, глубоко вздохнул и отогнал смятение, бушевавшее во мне. – А теперь, может быть, кто-нибудь из вас объяснит мне, о чем, черт возьми, вы толкуете?

– Себастьян сказал, что у тебя есть девушка, девушка-человек, – начал Бенедикт.

– Так вот зачем ты здесь? – спросил я, наклоняясь ближе. – Тебя прислали, чтобы образумить меня?

Он поджал губы.

– Надеешься, что я преуспею в этом?

– Тея – всего лишь средство достижения цели. Больше ничего, – ответил я ему.

– Неужели? – В голосе Бенедикта прозвучало сомнение. – Послушай, я провел достаточно времени среди политиков, чтобы понимать, что происходит, только увидев это.

– Я ничего не замышляю.

Я открыл бутылку, которую он принес, и налил себе выпить.

– Средство для достижения цели? – спросил он, повторяя мои слова. – Каков исход твоей затеи, брат?

– Мне не нужно напоминать вам, что они проводили Обряды. – Я опустился в кожаное кресло у окна. – Она отвлекает всеобщее внимание. Если я с кем-то встречаюсь, нельзя же ожидать, что я буду разглагольствовать о поиске жены, не так ли?

– Интересно.

Бенедикт сделал еще глоток, но я заметил улыбку, которую он пытался скрыть.

– Вы оба должны быть благодарны мне. – Я ткнул указательным пальцем в каждого по очереди. – Чем дольше я буду тянуть с этим, тем больше времени у вас будет до тех пор, пока на кону не окажутся ваши яйца, мальчишки.

– И как долго, по-твоему, ты сможешь сдерживать нашу мать? – спросил он, озвучивая вопрос, которым я задавался с тех пор, как узнал, что Обряды будут продолжаться бесконечно.

– Без понятия, – признался я, уронив голову на руки. – Может быть, кому-нибудь из вас стоит всадить в меня кол?

– Это кажется драматичным решением, – заметил Бенедикт.

– Но это говорит мне о том, что у тебя есть чувство стиля, – добавил Себастьян.

Он снова сел – на этот раз на персидский ковер – и продолжил прикладываться к бутылочке.

– Почему бы тебе просто не жениться?

– Серьезно? – Ярость вскипела во мне, но я подавил ее. – Почему тогда ты не женишься?

– Я женюсь, когда настанет мой черед. – Он ухмыльнулся.

Сам того не желая, я швырнул свой стакан ему в голову. Он пригнулся как раз вовремя, и стакан разбился о стену позади него.

– Я не понимаю, в чем дело, – продолжил он, не обращая внимания на мою вспышку гнева. – Это ничего не меняет. Посмотри на маму и папу. Они делают все, что хотят, и с кем хотят.

– Да, какой блестящий пример супружеского счастья для всех нас, – сухо заметил Бенедикт. – Но, как мне неприятно это признавать, он высказал достойную точку зрения. Это не значит, что тебе нужно отказываться от своего человека. Многие вампиры заводят домашних животных после женитьбы.

Это было случайное замечание. Он никак не мог узнать о своей оговорке. Домашнее животное. Именно так я называл Тею – котенок. Я говорил это с любовью. Или какая-то часть меня все это время хотела удержать ее?

– Просто найди женщину-хранителя, которая понравится нашим родителям, обрюхать ее и живи дальше своей жизнью, – добавил Себастьян. – Тебе все равно нужна кровь. Даже твоя жена поймет это. Она не может спорить с твоей потребностью в пище, и, судя по тому, что я слышал о браке, она с радостью позволит тебе продолжать трахать своего симпатичного человечка, если это сохранит мир в семье.

Внутри меня словно что-то оборвалось. Только что я слушал их, и во мне нарастало отвращение. В следующее мгновение я схватил Себастьяна за горло, его ноги болтались в футе от земли. Себастьян открыл рот, но издал лишь булькающий звук.

– Перестань называть ее «милым человечком», – прорычал я. – И не говори о том, чтобы продолжать трахать или бросить ее.

Я крепко сжал его горло, и там, где мои ногти впились в кожу, выступили капельки крови.

Твердая рука опустилась мне на плечо.

– Джулиан, – нежно произнес Бенедикт мое имя. – Опусти нашего брата на землю, пока ты случайно не оторвал ему голову.

– Это не был бы несчастный случай, – кипел я.

– Поверь мне, я тебе сочувствую, но на самом деле ты не хочешь казнить своего брата.

Я не был до конца уверен, что это правда. Медленно я заставил свои пальцы разжаться, пока он не упал на пол. Себастьян осторожно дотронулся до своей шеи. Отдернув окровавленные пальцы, он усмехнулся.

– Я же говорил тебе, что все плохо.

– Вы заставляете меня злиться, когда ведете себя так, будто меня здесь нет, – предупредил я их. Меня охватил очередной прилив адреналина, но я, спотыкаясь, вернулся к своему стулу. Бенедикт взял бутылку и налил нам всем еще выпить.

– Похоже, с твоим человеком все немного сложнее, чем ты признаешь. – Бенедикт поднял руку, сдаваясь. – Никакого осуждения. Мы здесь, чтобы помочь. Себастьян сказал мне, что что-то случилось.

Я пристально посмотрел на Себастьяна, который даже не попытался притвориться, что не сплетничал за моей спиной.

– Итак, где твоя девушка? – спросил Бенедикт, тщательно подбирая каждое слово, чтобы не вывести меня из себя.

– Она пошла на вечеринку. – Я одним глотком допил свой скотч и попросил добавки. Как вампиру, мне было трудно напиться, но не невозможно. Я собирался попробовать.

Бенедикт опустился на стул напротив меня, его стакан так и остался нетронутым.

– Никогда раньше не видел тебя таким. Я имею в виду, я понимаю желание оторвать Себастьяну голову…

– Эй! – вмешался Себастьян. – Вот что я получаю за то, что пытаюсь помочь.

Бенедикт продолжил, не обращая на него внимания:

– Но это на тебя не похоже – быть таким…

– Ворчливым? – подсказал я.

– Нет, обычно ты ворчливый и есть, – сказал Себастьян. Очевидно, он не беспокоился, что я закончу то, что начал с его шеи.

– Жестоким. Собственническим.

Бенедикт откинулся на спинку стула, взболтал янтарную жидкость в стакане.

– Я наслышан о недавних вспышках кровавой ярости и жажды крови.

– Мама преувеличивает, – сказал я.

– А Беллами? – серьезно спросил он. – Неудивительно, что ходят слухи, что ты не участвуешь в брачных играх.

– Я никогда в них не участвовал, – с горечью сказал я. Это превращалось в худшее семейное воссоединение в истории.

– И никогда не будешь при таких-то переменных. – Себастьян погрузил палец в горлышко бутылки, а затем перевернул ее. Он убрал палец и вытер кровь с шеи, оставшуюся после нашей ссоры. Раны уже затянулись и, похоже, не причинили ему серьезного вреда. Однако он, казалось, не сердился на меня.

Я просто не мог понять почему.

– Что происходит? – спросил Бенедикт. – Что такого особенного в этой девушке?

Я подался вперед и посмотрела на них с обжигающей решимостью.

– Если я скажу тебе, ты никому не сможешь рассказать. Ни маме, ни папе. Даже Лисандру или Торену.

Меньше всего мне хотелось, чтобы еще больше моих братьев оказались вовлечены в эту запутанную ситуацию.

– Твой секрет в том, что…

– Мне нужно, чтобы ты пообещал. – Я провел ногтем по своей ладони, и из раны хлынула кровь. Я протянул руку.

– Серьезно? Клятва на крови? – Себастьян рассмеялся, но замолчал, когда я бросил на него разъяренный взгляд.

– Прекрасно! Не снимай перчаток.

Он стянул свои и снова надел костюм, затем протянул руку и крепко пожал мне ладонь.

– Я клянусь, что никогда никому не скажу, что ты сумасшедший, потому что ты мой брат, и я люблю тебя, даже если… хотя ты и пытался меня убить.

– Ловлю тебя на слове, – хрипло произнес я. – И мне жаль, что я пытался убить тебя.

Себастьян пожал плечами.

– Такое случается.

Бенедикт молча наблюдал за нашей перепалкой. Я взглянул на него и стал ждать. Себастьян мог жаловаться на то, что его просят принести клятву на крови, но он всегда соглашался. Бенедикт был более осторожен с секретами, которые нужно было хранить. Принятие клятвы на крови для него – безрадостный вариант. Ему, должно быть, было любопытно, что за тайну я храню, которая потребовала такой крайней меры.

Наконец он встал и снял перчатки из телячьей кожи. Мгновение спустя он произнес клятву.

– Я унесу твою тайну с собой в могилу.

Я вздохнул с облегчением. Они напряженно ждали.

– Тея – девственница, – сказал я, прежде чем потерять самообладание.

– Не ожидал, что ты это скажешь, – признался Себастьян.

В его голос уже просочились смешинки.

Бенедикта, однако, это ничуть не позабавило.

– О чем, черт возьми, ты думаешь? Так вот почему ты практически отрываешь людям головы за одно упоминание о ней? Девственницы и жажда крови несовместимы, придурок.

– Спасибо, – сухо поблагодарил я. – Я и не заметил.

– Серьезно, Джулиан. Ты должен отпустить ее, пока не стало слишком поздно для вас обоих.

– Не могу. Она знает о нашем мире и уже привлекла к себе некоторое внимание. Это небезопасно. – Такой вот разумный предлог, как и любой другой, чтобы оставить ее при себе.

– Заставь ее, купи ей маленькую крепость в глуши и двигайся дальше. Ты же не хочешь привязку к человеку.

– Вынужден согласиться, – вставил Себастьян. – Это всегда неприятно. Она хотя бы понимает, что произойдет, если ты сдашься и переспишь с ней?

– Она знает, и она в бешенстве. Недавно она ходила с Жаклин по магазинам.

Они оба уставились на меня.

– Она ходит по магазинам с Жаклин? Неудивительно, что половина вампиров в Париже думает, что ты в шаге от алтаря. – Бенедикт встал и принялся расхаживать по комнате.

– Как она отреагировала, когда узнала об этом?

– Не очень хорошо. – Признаться, на вкус это было похоже на кислый лимон. – Не то чтобы я хотел ее привязывать.

– По крайней мере, она не хочет, чтобы ее привязывали, – услужливо подсказал Себастьян. – На это идут только ненормальные.

– Есть кое-что еще, – медленно произнес я. Мои братья остановились и уставились на меня.

– По крайней мере, мы знаем, что она не беременна, – пробормотал Себастьян.

Бенедикт продолжал, не обращая на него внимания.

– Что может быть хуже, чем связь с девственницей?

– Это то, что сказала Жаклин. – Я колебался, но не мог игнорировать то, что уже успел собрать воедино. – В Тее есть что-то особенное.

– Это жажда крови в тебе говорит, – сказал Бенедикт, но я покачал головой.

– Нет, я серьезно. Я не могу ей лгать. Не могу принудить ее.

– Это невозможно, – тихо произнес Себастьян. – Может быть, у тебя просто случилась осечка.

– Я пытался, и не раз, – с горечью возразил я. – Я знаю ее всего неделю, и, если кто-нибудь из вас попытается встать между нами, я оторву ему голову.

Бенедикт тихо выругался.

– Ты же не можешь на самом деле думать…

– Она моя пара, – пробормотал я, и тяжесть свалилась с моих плеч.

Последние двадцать четыре часа я убеждал себя в обратном. Возможно, я и не смог бы солгать Тее, но я мог бы солгать самому себе. Теперь я это знал. Так же точно, как и знал, что Жаклин была права.

Тея была моей парой.

На долю секунды меня охватила радость – теплая, многообещающая и обнадеживающая. Но вскоре на ее место пришел страх.

– Нет, – сказал Себастьян. – Вампирская пара – это миф. Я никогда не знал никого, кто был бы действительно женат.

– Она не может быть твоей парой, – тихо сказал Бенедикт. – Пока нет. Нет, если ты еще не…

– Я знаю. – Мой голос звучал глухо, как будто доносился откуда-то издалека, а не из моего собственного горла. Тут была какая-то загвоздка. Мы все знали сказочные истории об обретении пары, и мы все знали, как скреплялась связь.

– Черт, – простонал Себастьян. – Надо было взять побольше скотча.

– Где она сегодня вечером? – спросил Бенедикт. Я знал, о чем он думает. Ему хотелось увидеть наше взаимодействие собственными глазами. Он никогда не был большим поклонником Жаклин. И, наверное, думал, что она подбрасывает мне идеи.

– В «Салон дю Руж», – сказал я, чувствуя, как начинает болеть голова. Из-за постоянного подавления своей жажды крови и недавней вспышки кровавой ярости мне требовалось что-нибудь покрепче скотча.

– Что? – Себастьян развернулся с бутылкой в руке. – Где ты сказал, она?

Я повторил свои слова, и Себастьян покачал головой, его лицо исказилось от беспокойства. Это выглядело настолько не к месту, что могло бы показаться комичным, если бы мы не говорили о Тее.

– Джулиан, ты знаешь, что там происходит? – спросил он.

– Никто не знает, – фыркнул Бенедикт. – В том-то и дело. Это только для женщин.

– Я знаю, что там происходит сегодня вечером, – сказал Себастьян, сверкнув глазами. – Я слышал это от одной из маминых подруг.

– Ближе к делу, – сказал я. Что бы это ни было, это не могло быть хуже, чем осознание того, что Тея была моей парой, а я никогда не смогу обладать ею. Нет, если только она не позволит другому мужчине овладеть ею первому. Зная это, мне было бы наплевать на какую-то дурацкую вечеринку.

Оказалось, что я ошибался.

– Джулиан. – Себастьян произнес мое имя так, словно оно было хрупким. – Она на Первом Обряде.