Я не привыкла злиться, по крайней мере, не так сильно. Я была в ярости, когда у моей мамы случился рецидив рак. Я злилась каждый раз, когда Оливия допивала молоко и ставила пустую упаковку обратно в холодильник. И не раз я проклинала Таннера за то, что он не поменял рулон туалетной бумаги. Но все эти проблемы остались в прошлом.

В прошлом Тея с трудом сводила концы с концами, работала на двух работах и ходила на учебу. Во всех отношениях ей приходилось хуже, чем мне.

Не считая одного момента.

В прошлом Тея ничего не знала о вампирах. Она никогда не задумывалась о жажде крови, церемониальных обрядах или о том, как правильно ходить на двенадцатисантиметровых каблуках. И она определенно не была влюблена в своего временного бойфренда-вампира.

Я продолжала слышать мелодичный голос Жаклин, в котором явственно слышался легкий французский акцент, когда она задавала мне этот вопрос: «Ты влюблена в него?»

Неважно, что я ей не ответила на него. Неважно, что сделала она это, по-видимому, просто для того, чтобы спровоцировать меня. Неважно, что я твердила себе, что еще не знаю.

Потому что это не имело значения.

Мы не могли быть вместе. Теперь я это знала наверняка. Я ни за что не стала бы добровольно привязывать себя к нему на всю оставшуюся жизнь, даже если бы моя собственная жизнь была лишь кратким мигом в сравнении с его. Все, что у меня было, – моя жизнь. И я ни за что не собиралась оставаться девственницей и довольствоваться лишь частью Джулиана.

В любом случае, это не зависело от меня. Ему нужно было жениться на какой-нибудь красивой женщине-хранителе и произвести на свет детенышей-вампиров. Возможно, он и не хотел этого, но рано или поздно он встретил бы кого-то, кто привлек бы его внимание. Он найдет женщину, которая станет его женой.

Будет ли это на следующей неделе? В следующем месяце? Сможет ли он сопротивляться Совету целый год, как планировал? И что, черт возьми, делать мне? Остаться означало влюбиться в него окончательно и бесповоротно. Часть меня – обманутая часть – надеялась, что, возможно, мне удастся взять себя в руки, прежде чем я потеряю остатки гордости. Но вернуться назад сейчас было невозможно. Я взяла академический отпуск. Моя мать почти не общалась со мной. Я потеряла все шансы получить стипендию Ридса. Кармен даже написала мне сообщение о том, что квартет нашел нового виолончелиста. Джулиан был тем, кто просил меня оставить свою жизнь позади, но именно я стала той, кто сжег за собой все мосты в горячечной погоне за его прекрасной задницей.

Это должно было послужить тревожным сигналом.

Я промокнула уголки глаз, пытаясь остановить слезы, пока они не потекли самотеком. Я ни за что не собиралась предстать перед Сабиной Руссо с потеками туши на щеках. Возможно, я совершила ошибку, приехав сюда, но я ни на секунду не поверила в то, что она думала обо мне. Я снова надела свои бархатные оперные перчатки. Поскольку я не вампир и не хранитель, мне не нужно было их надевать, но сегодня вечером я хотела кое-что прояснить.

Я принадлежала ему.

Джулиан выбрал меня, и я бы не стала прятаться ни перед Сабиной, ни перед любым другим вампиром.

– Мадемуазель, – позвал Филипп с переднего сиденья. – Мы на месте.

Выглянув в окно, я попытался сориентироваться, но это было трудно, потому что наступила ночь. Известняковая стена с большими железными воротами мешала мне многое разглядеть. Честно говоря, я не знала, чего ожидать. Жаклин рассказала мне об этом вечере, пока мы выбирали платье, я не понимала смысла ни одного из ее слов, потому что была слишком поглощена вопросом, который она задала мне за чаем.

Филипп открыл для меня дверцу и остановился рядом. Очевидно, он не хотел вызывать кровавую ярость Джулиана, протягивая мне руку. Я передала ему свой клатч от Шанель, чтобы не потерять равновесие, когда встану. Туфли, которые посоветовала мне надеть Жаклин, были травмоопасны. С другой стороны, я, вероятно, могла бы могла прибегнуть к помощи одной из этих шпилек, чтобы проткнуть вампира, если бы мне это понадобилось.

Когда я поднялась на ноги, водитель вернул мне мою вечернюю сумочку.

– Я буду неподалеку, если понадоблюсь, – сказал он.

– Ты не обязан этого делать, – нахмурившись, ответила я. – Я понятия не имею, как долго меня не будет.

– Приказ, – объяснил он.

Естественно, мой властный парень потребовал, чтобы он дождался меня.

– Я настаиваю, – сказала я.

Мне была ненавистна мысль о том, что он будет ждать меня, когда мог бы наслаждаться видами города.

– По крайней мере, сходи выпей кофе или что-нибудь еще.

– Месье Руссо все предельно ясно объяснил, – ответил он с благодарностью, в которой сквозила злость.

Он внушил ему это. Почему меня это нисколечко не удивило?

Подъехала еще одна машина, и с заднего сиденья высыпали несколько женщин, одетых в красное. Жаклин сказала мне, что сегодня вечером мы должны были надеть красное. Я пыталась убедить ее позволить мне выбрать платье другого цвета, просто чтобы позлить Сабину, но она была непреклонна в этом вопросе.

Женщины направились к железным воротам, и я последовала за ними, стараясь не отставать. В конце концов, я попросила Жаклин не ходить со мной. Я хотела пройти через это сама. Но теперь я поняла, что с моей стороны было ошибкой не уделять должного внимания ее указаниям. Я понятия не имела, куда иду, и королева я или нет, но несколько указаний были бы полезны. Я услышала, как одна из женщин разговаривает со слугой, ожидавшим за воротами.

К сожалению, она говорила по-французски.

Отличное начало сегодняшнего вечера. Я поспешила за ними, когда ворота открылись, но, прежде чем успела пройти, слуга задал мне вопрос на французском языке, и я, извиняясь, покачала головой.

Он сощурился и спросил:

– Фамилия?

Я проглотила комок в горле и произнесла:

– Мельбурн.

Он посмотрел в свой список:

– У меня в списке нет Мельбурн.

Я продолжила:

– Я гостья Джулиана Руссо.

Его взгляд вспыхнул:

– Мне нужно кое-что проверить.

– Сабина пригласила меня, – добавила я.

– Понимаю.

Он пролистал страницы и остановился, чтобы прочитать что-то, написанное в самом низу безупречным каллиграфическим почерком.

– Вот вы где.

Что-то в его тоне подсказало мне, что содержание этой бумаги было далеко не приятным.

– Пожалуйста, проходите. Приятного вам вечера, – продолжил он, осматривая меня, словно делая заметки. – О вас объявят у входа. Возможно, вы захотите назвать фамилию Руссо.

Потому что, по их меркам, я была никем.

Я прошлась по вымощенному кирпичом двору. Часть меня не хотела заходить внутрь. Другая часть осознавала, как чертовски трудно ходить на каблуках по неровной земле. К тому времени, как я добралась до входной двери, я уже знала, как мне следует поступить.

Меня поприветствовала служанка, одетая в простую черную мантию. Она была дружелюбнее, чем мужчина у ворот, но вероятно только потому, что я прошла за ворота.

– Фамилия?

Я сделала глубокий вдох.

– Тея Мельбурн.

Может быть, я и была гостьей Джулиана, но я была сама по себе – нравилось это Сабине или нет.

– Вы – хранитель? – мягко спросила она. – Это ваша семейная фамилия?

– Да, это моя фамилия, но нет, я не хранитель. Я здесь на правах гостьи.

Она подождала, как будто ожидая, что я скажу, кто моя хозяйка, но в ответ получила только улыбку. Служанка повернулась и обратилась к посетителям, находившимся в холле:

– Мадемуазель Тея Мельбурн.

Когда я входила, все взгляды обратились ко мне, но я шла с высоко поднятой головой, глядя поверх толпы. Мне было все равно, сплетничают они или улыбаются. Джулиан считал меня королевой? И мне следовало вести себя так, будто они не могут мне навредить. Не в этой толпе.

– Спасибо, – тихо сказала я, заходя внутрь.

– Удачи, – прошептала она.

К тому времени, как я вошла в дом, почти все вернулись к своим разговорам. Половина присутствующих женщин были одеты в красное, а другая половина – в белое. При более детальном осмотре я смогла предположить, что женщины в белом были вампирами, а это значило, что красный наряд, должно быть, предназначался для хранителей. Неудивительно, что они приняли меня за хранителя. Но, в отличие от той ночи в Сан-Франциско, здесь не было мужчин.

Массивный холл с обеих сторон переходил в более просторные комнаты. Когда мои каблуки застучали по черному мраморному полу, я поняла, что здесь собрались десятки, если не сотни людей. Повсюду, куда бы я ни посмотрела, в серебряных вазах и урнах были искусно расставлены алые пионы. Их лепестки раскрывались пышными экзотическими цветами, наполняя воздух своим сладким ароматом.

– Тея! – раздался дружелюбный голос, и я обернулась, едва не запутавшись в ногах. Я увидела Куинн Портер, хранительницу, с которой познакомилась в ночь кровавой оргии, она махала мне рукой в перчатке. Как и я, она была одета в красное, но выбрала приталенный брючный костюм. Жакет был застегнут на талии. Под ним на ней ничего не было. Эффект был потрясающим.

– Куинн! Ты выглядишь великолепно, – успела произнести я перед тем, как хранительница заключила меня в объятия.

– Ты тоже, правда. Мне нравится твое платье. – Она схватила меня за руки и улыбнулась. – И в перчатках, как я посмотрю.

– Пытаюсь не выделяться, – пробормотала я.

Мы взялись за руки, и она повела меня в пустующий уголок.

– О тебе судачат всю ночь напролет.

– Что? Обо мне?

У меня в животе все перевернулось. Я могла лишь догадываться, что Сабина рассказывала обо мне присутствующим.

– Кто-то проболтался, что лот «Старший Руссо» уже сняли с аукциона… Сегодня здесь много разбитых сердец. Я бы прикрыла тебе спину, – сказала она.

– Вряд ли его сняли, – нахмурившись, ответила я. Не то чтобы мне хотелось об этом разговаривать.

– Но ты здесь, – заметила она.

– Да, верно. И что с того?

– Людей не приглашают в «Салон дю Руж», – прошептала она, оглядываясь по сторонам, словно боялась, что нас застукают за разбалтыванием чужих секретов.

– Но ты же человек, – возразила я.

– Я ведьма. Поверь мне, для них это не одно и то же. – Она покачала головой. – Единственный раз, когда в «Салоне» был человек…

Но прежде, чем она успела закончить, прозвучал гонг. Разговоры мгновенно стихли, лишив нас возможности поболтать, и все повернулись на звук.

Естественно, там стояла Сабина с молотком в руках. Она поставила его на серебряный поднос, который тут же исчез из виду вместе со старинным медным гонгом. У них что, на все случаи были разные гонги? Ее черные волосы были собраны в тугой пучок на макушке. Черная подводка опасно изгибалась в уголках глаз. Но именно белое шелковое платье, которое было на ней, требовало отдельного внимания. Оно не оставляло простора для воображения.

– У вампиров, должно быть, хорошая генетика, – пробормотала я.

Куинн хихикнула рядом со мной.

– У большинства из них. Как ты думаешь, почему многие из нас хотят быть обращенными? – тихо спросила она.

Я вспомнила, что Жаклин говорила о браках между вампирами и хранителями. Похоже, Куинн надеялась превратиться в вампира, выйдя замуж.

Прежде чем я успела спросить ее об этом, Сабина взяла приветственное слово.

– Добро пожаловать в «Салон дю Руж», – произнесла она. Волнение охватило присутствующих, и по залу разнеслось ее заявление. – Сегодня вечером вы узнаете, что именно требуется от каждой из вас, чтобы стать истинной женой вампира.

– Это, должно быть, классно, – сказала я, и несколько женщин в толпе уставились на меня. Я замолчала, но были и те, кто захихикал. Она произнесла это так, будто мы вступали в женское общество.

Сабина, с легкой улыбкой приподняв свои идеальные брови, сказала:

– Не волнуйтесь, дорогие. Сегодня вечером хранители-мужчины также получат инструкции о том, как быть настоящими и, самое главное, послушными мужьями.

Это объясняло, почему здесь не было мужчин. Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть от такой архаичной идеи. Но потом до меня дошло, что Джулиан был дома. Он не присутствовал на каком-то уроке, посвященном обязанностям вампирского брака.

Сабина продолжала:

– Этот Салон – одна из наших самых древних традиций, и посетить его – большая честь. Для большинства из вас это ваш первый Салон, поэтому вы должны понимать, что о том, что здесь происходит, не говорят за пределами этих стен. Секреты, которые вы узнаете здесь, не подлежат разглашению. С этой целью вы все будете вынуждены никогда не говорить о том, что испытаете сегодня вечером.

Когда она заговорила, у меня в животе затрепетали бабочки. Я огляделась и обнаружила, что не одна нервничаю. Несколько хранителей в своих красных нарядах смотрели на дверь.

– Сегодня вечером мы будем свободно делиться друг с другом, чтобы каждый из вас – вампир или хранитель – был готов пройти оставшиеся Обряды, – объявила Сабина.

Люди вокруг меня начали перешептываться. Я повернулась к Куинн, глаза которой расширились от удивления.

– Оставшиеся? – спросила я.

– Сегодня вечером каждый из вас пройдет испытание, – сказала Сабина, перекрывая шепот толпы. Обернувшись, я увидела, что она наблюдает за мной, а затем она объявила: – Добро пожаловать на ваш Первый Обряд.