По телу пробежал прохладный ветерок, и я перевернулась, наткнувшись на спящего вампира. Я мечтательно моргнула, пока мои глаза привыкали к темноте. Темная спальня. Постепенно мой мозг начал просыпаться, и воспоминания, все еще туманные от сна, начали обретать ясность. Я вспомнила, что нахожусь в Париже, в постели Джулиана. Тепло разлилось по телу, но оно исчезло, когда я вспомнила о том, как мы обнаружили обнаженную Жаклин в его постели. Я подняла голову и оглядела комнату, с облегчением обнаружив, что мы одни.

Самопровозглашенная лучшая подруга Джулиана – так она назвала себя в ванной – была для меня некоторым шоком, но она казалась милой. По крайней мере, она была приятнее, чем большинство вампиров, которых я встречала ранее.

Но больше всего на свете я хотела остаться наедине с Джулианом. Я провела здесь всего несколько часов, но уже поняла, почему Париж называют городом влюбленных.

Я наблюдала за спящим Джулианом не чувствуя страха. Его лицо было расслабленным и умиротворенным, без следов раздражения или жажды крови, которые обычно омрачали его лицо в равной степени. В таком состоянии его красота завораживала. Первобытная мужественность, исходившая от него, все еще была заметна, но находилась под его полным контролем. Резкие черты лица разгладились ото сна, привлекая внимание к идеальному изгибу губ. Каждая частичка моего тела желала, чтобы я наклонилась и поцеловать его.

Но я была абсолютно уверена, что сначала нужно почистить зубы. Мне казалось не очень хорошей идеей будить спящего вампира.

Я осторожно выскользнула из постели и отправилась в ванную. Позже мне следует поблагодарить Жаклин за предусмотрительность. Возможно, она и не ожидала, что Джулиан приведет кого-то домой, но все же была готова к такому развитию событий. В ванной были запасная зубная паста и жидкость для полоскания рта. На обратной стороне двери висели два пушистых черных халата. Она указала мне на них, желая показать все сокровища, которые оказались в моем распоряжении. Возможно, я была наивна или слишком доверчива, но если не считать того, что я застала ее полностью обнаженной, Жаклин мне нравилась.

Я тихонько сбросила свою одежду, которая начала вызывать чувство дискомфорта после долгого путешествия. Я не хотела рисковать и искать свой багаж, поэтому завернулась в уютный халат, а затем на цыпочках прокралась мимо кровати, затаив дыхание, и вышла на террасу.

Звуки уличного движения отошли на задний план, так как большая часть города спала. Но на смену дня на землю снизошло другое волшебство. Полуночное небо было усеяно сверкающими звездами, а прямо передо мной сияла Эйфелева башня. В том, чтобы находиться здесь, было что-то, что напоминало возвращение домой. Это было глупо, учитывая, что я никогда не была здесь раньше. Тем не менее прекрасная боль пронзила мою грудь, и я обнаружила, что тоскую по своей виолончели. Я не знала, как еще выразить нахлынувшие чувства.

– Красиво, – раздался тихий голос Джулиана, разрушая чары и погружая меня в новые. Какая бы магия ни текла в его жилах, достаточно было одного его слова, чтоб обрушить всю ее мощь на меня.

– Да, – выдохнула я, когда он подошел сзади и обнял меня за талию своими сильными руками. Тая в его объятиях, я призналась:

– Это самый красивый город, который я когда-либо видела.

– Я говорил о тебе, милая, – прошептал он, убирая носом волосы с моей шеи, чтобы поцеловать ее.

Я таяла в его объятиях. Мы слишком долго вели себя благопристойно. Я не могла больше ни минуты сопротивляться ему. Вытянув шею, чтобы получше разглядеть его, я прикусила нижнюю губу.

– Это приглашение? – мрачно поинтересовался он.

– Хм-м-м…

Я кивнула. Теперь, когда мы остались одни и могли немного отдохнуть, я не могла удержаться от легкого подшучивания над ним.

– Я чувствую себя ужасно из-за того, что испортила сюрприз.

– Сюрприз? – повторил он в замешательстве.

Но он сразу же понял, о чем я говорю, и застонал.

– Я сожалею об этом недоразумении. Жаклин – это, в общем, Жаклин.

– Как поучительно. – Я рассмеялась. – Она кажется милой. И хочет, чтобы мы с ней отправились по магазинам.

Глаза Джулиана на мгновение расширились, но затем он расслабился.

– Это хорошая идея. У нее это получится лучше, чем у меня. Я бы только все время пытался тебя раздеть.

– Значит, мне следует пойти?

Я все еще была немного сбита с толку динамикой их отношений.

– Жаклин важна для меня, – сказал он и быстро добавил: – Не в романтическом смысле. Она моя самая старинная подруга, и она мирилась с моим дерьмовым характером лучше, чем кто-либо из тех, кого я когда-либо знал. Я бы хотел, чтобы вы узнали друг друга получше.

– Зачем?

Вопрос вырвался у меня прежде, чем я успела подумать.

Но Джулиан не выказал ни малейшего раздражения из-за моего любопытства.

– Потому что ты не менее важна для меня.

Его слова – или, скорее, то, как он их произнес, – застали меня врасплох.

– И тебе понадобится что-нибудь из одежды. Ты взяла с собой слишком мало нарядов, – добавил он.

Почти уверена, что он имел в виду, что я не взяла с собой нужные наряды.

– Тогда я должна с ней пройтись по магазинам.

– Сегодня днем, – твердо сказал он. – Вечером тебе нужно посетить одно мероприятие.

– С тобой? – осторожно уточнила я.

– Нет, это мероприятие исключительно для женщин, – небрежно ответил Джулиан. – В «Салон дю Руж». Ожидается, что ты будешь присутствовать. Уверен, Жаклин составит тебе компанию, если попросишь.

– Хорошо. – У меня было еще около миллиона вопросов по поводу этого мероприятия только для женщин. Я была здесь, чтобы выдавать себя за девушку Джулиана, оставаться рядом с ним и, по сути, выступать в роли амулета, защищающего от слишком настойчивых хранителей.

Казалось неразумным посещать мероприятия в одиночестве, если только…

Если только Джулиан не начинал воспринимать меня как часть своего мира. Меня охватил трепет, но я подавила его, прежде чем он успел проникнуть в самое сердце. Все происходило не так, как должно было быть. Мы пришли к взаимопониманию, сохранив личные границы друг друга. Я приехала в Париж, зная это, и не могла тратить время, проведенное с ним, на надежду на бесперспективное будущее.

Мой желудок заурчал, разрушая ощущение блаженства.

– Ты голодна, – сказал Джулиан, начиная выпускать меня из своих объятий, но я поймала его за руку.

– А вот и нет.

Я ужасно голодна. Мое тело явно было сбито с толку относительно того, который час и когда я должно быть ела в последний раз. Но я не была готова к тому, чтобы этот момент закончился. Он был слишком идеальным.

– Лгунья, – обвиняющим тоном пробормотал Джулиан.

Он осыпал поцелуями мое плечо, приспустив воротник халата, чтобы получить больше доступа к моей коже.

– Моя работа – заботиться о тебе. Позволь мне.

У меня перехватило дыхание, когда Джулиан произнес эти слова. С самого начала он проявлял ко мне внимание, даже если оно сопровождалось раздражением или неудовлетворенностью. Но теперь его будто подменили. В его словах звучала нежность, которой я раньше не замечала, и что-то еще, что не соответствовало образу Джулиана Руссо, которого я знала раньше.

Неуверенность.

Но почему? В чем, черт возьми, может сомневаться девятисотлетний вампир?

Как бы то ни было, я прилетела в Париж не для того, чтобы упустить такую возможность. Я извернулась в его объятиях, обхватив его за шею, и прильнула губами к его губам. Джулиан застонал, но не сопротивлялся. Вместо этого он просунул руки под мой халат и схватил меня за бедра. Его ногти впились в мою кожу, пронзая ее своей остротой, и я удивленно распахнула глаза.

Я отстранилась, ожидая, что он осознает свою ошибку, но он этого не сделал.

– Джулиан, твои перчатки…

– Да? – Он вопросительно изогнул бровь. – Хочешь, я надену их обратно?

– Н-н-нет, – пробормотала я, мой мозг лихорадочно искал хоть какую-нибудь зацепку, любой момент, за который можно было бы ухватиться, который объяснил бы его внезапную перемену настроения.

– Я просто подумала…

Я не знала, о чем думала, потому что все происходило так быстро.

– Мне захотелось почувствовать твою кожу на своей, – тихо пояснил он. – Я уже говорил, что мы носим перчатки, чтобы не поранить других. У нас довольно острые ногти.

– Знаю, – мягко поддразнила я его. Он немного ослабил хватку на моих бедрах.

– Я сделал тебе больно? – обеспокоенно спросил Джулиан. – Если хочешь, чтобы я прекратил…

– Что значит небольшая боль, смешанная с удовольствием? – Я наклонилась и накрыла его руку своей ладонью через халат. – Не останавливайся.

– Есть еще одна причина, по которой мы носим перчатки, милая, – мягко объяснил он. – В руках заключена наша магия, или то, что от нее осталось.

– Магия? – повторила я. – Я думала, ведьмы…

– Вампиры, особенно старые, тоже владеют магией.

– Ты владеешь магией? – спросила я, и Джулиан кивнул.

Было немного трудно сосредоточиться, когда его обнаженная кожа касалась моей. Он оказался теплее, чем я ожидала. Мне было интересно, что бы я почувствовала, если бы его руки скользнули еще глубже мне между ног.

Я была так поглощена своими мыслями, что не заметила, как Джулиан замолчал.

– Прости, – быстро пробормотала я. – Многое требует осмысления.

– Тебе нужно поесть. Ты начинаешь пахнуть, словно сахарный тростник, – тихо сказал он.

Джулиан попытался отдернуть руки, но я крепко удерживала одну из них на месте.

– Почему ты скрываешь свою магию? – спросила я, понимая, что он, возможно, больше никогда не заговорит на эту тему.

– Мы ей не пользуемся, – ответил Джулиан, удивив меня. – Лишь изредка, когда мы прикасаемся к кому-то другому…

Мои глаза расширились, когда я начала понимать.

– Это опасно?

– И нет и да.

– Она приносит пользу, – сухо произнесла я.

– Ее можно использовать для того, чтобы причинить боль, но так поступают только те из нас, кто родился много веков назад. Большинство современных вампиров не могут зажечь свечу с помощью своей магии. Но что еще более важно, она несет в себе жизни. Как ты думаешь, почему вампиры питаются человеческой кровью? Она поддерживает наше бессмертие.

Я отрицательно покачала головой. Я подозревала, что все, что я читала или видела в фильмах, было представлено неверно. Во всяком случае, пока все так и было. Он не спал в гробу. Он отражался в зеркале. А на Жаклин был кулон с изображением Святого Михаила.

– Во всех существах есть немного магии, даже в людях, которые давно забыли о ней или избегали ее. Магия поддерживает нашу собственную жизнь. Но правда в том, что мы носим перчатки, потому что вампиры верят, что возможность касаться – это одно из самых интимных действий, которые мы можем испытать.

От осознания смысла его слов у меня внезапно пересохло во рту. Он решил рассказать мне об этом. Я с трудом сглотнула.

– А что это за другие действия?

Он склонил голову набок, выглядя смущенным.

– Что за другие действия? – настаивала я. – Ты сказал, что прикосновения – одни из действий. А что насчет других?

Джулиан кивнул и, наклонившись, коснулся губами моих губ, а затем проложил дорожку из поцелуев от моего подбородка к шее.

– Кормление, само собой. Это одна из причин, по которой мы обычно пьем из чашки.

– Обычно? – поинтересовалась я.

– Никто не совершенен, – беззаботно заметил он. – Секс, – продолжил он перечислять, и я почувствовала прилив жара. – Естественно. Хотя иногда секс – это просто половой акт, не более.

Я кивнула, хотя на самом деле не могла утверждать, что что-то смыслю в данном вопросе.

– А еще? – допытывалась я.

– Ты будешь смеяться, – сказал он, но я покачала головой. Тем не менее он ответил со смущенной улыбкой: – Самое интимное действие – это держаться за руки.

У меня вырвался нервный смешок, но потом я поняла, что он говорит серьезно.

– Держаться за руки? Правда?

– Это трудно объяснить.

Но я хотела, чтобы он объяснил, потому что хотела знать… если однажды он, возможно, решится взять меня за руку. Я опустила глаза в пол, слишком смущенная, чтобы задать этот вопрос.

– Итак, если ты прикасаешься ко мне сейчас… – Я сделала паузу, чтобы собраться с мыслями и задать то, что действительно хотела узнать. – Значит ли это, что ты попытаешься затащить меня в постель?