Париж кипел жизнью. Я сидела в машине, глядя в окно, и наблюдала за толпами туристов на тротуаре. Во время полета я задремала, убаюканная невероятно удобными креслами на борту частного самолета Джулиана. Хотя я все еще чувствовала усталость, возбуждение и сила воли не давали мне сомкнуть глаза. Внезапно мимо нас пронеслась машина, и я инстинктивно отпрянула. Джулиан, сидевший рядом, рассмеялся, даже не оторвав взгляд от своего телефона.

– Эта машина чуть не сбила нас, – сказала я ему, указывая на тонированное стекло.

– Я и забыл, что ты впервые в Париже, – ответил он, не отрываясь от экрана. – Не волнуйся, у Филиппа все под контролем, милая.

Я взглянула на водителя в форме, который забрал нас с частного аэродрома где-то под Версалем.

– Я позабочусь о вашей безопасности, мадемуазель, – произнес тот с сильным акцентом, улыбаясь мне в зеркало заднего вида.

Джулиан издал низкий рык, и я бросила на него взгляд:

– Веди себя прилично.

Мой парень, обычно такой дружелюбный, вдруг превратился в бесчувственного чурбана по отношению к Филиппу после того, как водитель взял меня за руку, чтобы помочь сесть на заднее сиденье «Бентли». Я сделала мысленную зарубку расспросить Селию о звериных наклонностях Джулиана в следующий раз, когда мы останемся наедине. Интересно, все ли вампиры такие собственники? Или мне просто повезло встретить особенно властного из них?

– Постараюсь, – пообещал Джулиан, беря мою ладонь и поднося к губам. Он замер, не донеся ее до рта. Его ноздри раздулись, прежде чем он наконец нежно поцеловал ее. Он поднял глаза, ожидая моей реакции.

– Хорошо. – Я изо всех сил старалась казаться бесстрастной, но потерпела сокрушительную неудачу. Невозможно было привлечь Джулиана к ответственности, когда взгляд его ярко-голубых глаз видел меня насквозь. Мне удалось отвести взгляд, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться. У меня впереди был целый год, и я собиралась насладиться каждым его мгновением. Но сейчас мы были в смешанной компании. Я посмотрела на экран его телефона.

– Чем ты это там так занят?

– Недавно обнаружил, что могу читать свои любимые газеты на этой адской штуке.

Я поджала губы, чтобы ненароком не рассмеяться. Это замечание лишь подчеркивало возраст Джулиана, но я решила не сообщать ему о своих наблюдениях. Конечно, он не стал бы играть в игры на телефоне. Я видела стопку газет, которые его помощница принесла ему в комнату на следующее утро после нашей первой ночи, проведенной вместе.

– Так немного удобнее.

– Действительно. – Он положил телефон в подстаканник и повернулся ко мне. – У нас есть сутки или двое до первого мероприятия. Похоже, возникли какие-то разногласия по поводу официального расписания.

– А?

Я моргнула, переваривая услышанное.

– Думала, мы должны быть здесь к завтрашнему дню.

– В Париже время течет по-другому. Никто не мечется так, как в Америке. В любом случае, так ты сможешь немного свыкнуться со сменой часовых поясов, – сказал он, – и, возможно, пройдешься по магазинам.

– По магазинам?

С этими словами я выгнула бровь.

– Даже не знаю, с чего начать. – Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не представляла себе шоппинг в Париже. Главным образом потому, что даже поездка в Париж казалась такой недосягаемой. – Я бы предпочла провести это время с тобой.

Джулиан наклонился ближе, поцеловав меня в шею.

– Так соблазнительно, когда ты зачесываешь волосы наверх, – прошептал он, а затем вздохнул. – У нас впереди целая ночь, и я подозреваю, что тебе определенно нужно будет обновить свой гардероб до начала мероприятий.

– Что-то не так с моей одеждой? – спросила я.

– Нет, ты само совершенство, – ответил Джулиан, одарив меня головокружительным поцелуем. – Но тебе понадобится больше, чем одно платье.

– А? – В этом был смысл. – Извини, я не привыкла, чтобы кто-то обращал на меня внимание, не говоря уже о том, чтобы помнить, что на мне надето. Обычно я сижу в углу со своей виолончелью.

– Подозреваю, что ты пребывала в блаженном неведении относительно того внимания, которым тебя окружали, – сообщил он.

– Как-то сомнительно.

Из его уст это звучало забавно. Никогда раньше никто не предлагал мне выпить на каком-либо мероприятии.

– Но не для меня.

Он скользнул по мне взглядом, постепенно рассеивая все сомнения в том, что имел в виду.

Но мои мысли витали где-то далеко, потому что я заметила:

– О нет!

– Что-то не так?

Он напрягся, уже готовый к схватке с тем, что меня беспокоило.

– Мне следовало взять с собой виолончель! – Почему я раньше об этом не подумала? Я была слишком занята своим нижним бельем и туалетными принадлежностями. Это было еще одним доказательством того, что я путешественница-любитель. – Мы здесь на две недели. Как я буду практиковаться?

– Можем поискать такую же в Париже, – предложил Джулиан, как будто моя оплошность ничего не значила. – Поручу кому-нибудь заняться этим.

– Обещай, что она не будет стоить полмиллиона долларов, – твердо сказала я.

Мне было все равно, сколько денег у Джулиана, а судя по всему, их было много, но мне не нужно было, чтобы он бегал по округе, скупая бесценные инструменты.

– Как пожелаешь, – сказал он, и я прищурилась.

Слишком быстро он согласился.

– Или больше полумиллиона.

Я издала тихий смешок, который отдался в животе и растекся внутри теплыми струйками.

– А-а-а. – Джулиан приподнял мой подбородок указательным пальцем и поцеловал. – Наконец-то до тебя начало доходить, малышка.

Прежде чем я успела выразить свои мысли о его щедрости, «Бентли» остановился у тротуара перед четырехэтажным зданием из известняка. В таком городе, как Сан-Франциско, оно могло бы показаться невысоким, но в Париже это здание гордо выделялось среди других по соседству. Сама улица была тихой по сравнению с той, по которой мы только что двигались, и состояла из дюжины похожих зданий. В каждом из них были свои красивые двери и балконы из кованого железа.

– Позволь мне открыть дверь, – пробормотал Джулиан, прежде чем со сверхчеловеческой скоростью выскочить из машины.

Я покорно ждала, стараясь больше не провоцировать его на рык. Филипп казался милым, и я не хотела, чтобы он в буквальном смысле лишился головы, расстроив чересчур заботливого вампира. Дверь с моей стороны открылась, и Джулиан протянул мне руку. Я взяла его за руку, заметив, когда выходила из машины, что Филипп держался поодаль от меня. Очевидно, он тоже не хотел расстаться с головой.

– Здесь великолепно, – тихо произнесла я.

Арочная дверь здания была украшена завитками в стиле ар-деко, при этом она казалась настолько характерной для Парижа, что я была готова закричать. Над ней, на каждом отдельном этаже, располагалась пара балконов. Ярко-розовые цветы росли в вазонах, свисавших с каждого ограждения. В сумерках все это приобретало розоватый оттенок, который заставил меня ощутить странное удовлетворение. Я пробыла здесь всего час, но уже чувствовала себя как дома.

– Пойдем? – Джулиан повел меня ко входу.

Прежде чем мы подошли к нему, пожилой джентльмен открыл дверь и грациозно отступил в сторону.

– Добро пожаловать домой, сэр, – произнес он, остановившись и наклонив голову в знак приветствия. – Рады приветствовать вас, мадемуазель Мельбурн.

– Спасибо, – радостно поблагодарила я, протягивая ему руку для рукопожатия.

Он быстро заморгал, принимая ее, и я поняла, что совершила свою первую американскую ошибку.

– Мне следует расцеловать его в щеки? – прошептала я Джулиану.

Его смех заполнил массивный двухэтажный холл, отражаясь от мраморного пола и достигая нас.

– Уверен, что Хьюз предпочел бы, чтобы ты этого не делала, – произнес он.

– Хозяин прав, – добавил Хьюз, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Я всего лишь дворецкий, – с улыбкой произнес он.

Я выдавила из себя ответную улыбку, гадая, смогу ли найти в интернете информацию, как правильно здороваться на французском.

– Как вы смотрите на небольшую экскурсию по дому? – спросил Хьюз.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Джулиан опередил меня:

– Я тебя умоляю.

Дворецкий провел нас в глубь холла, где рядом с двойными дверями стоял нетронутый рояль. На дверях висели тяжелые портьеры, оттянутые по сторонам толстыми плетеными шнурами. Однако то, что я увидела сразу за стеклом, ошеломило меня.

– Это что…

– Причина, по которой я купил это место, – произнес Джулиан, беря меня за руку и подводя к дверям. Он открыл их, и мы оказались на каменной террасе. В отличие от железных террас, выходящих окнами на улицу, эта выходила на длинную зеленую лужайку, а сразу за ней вечернее небо прорезала Эйфелева башня. Джулиан позвал меня на балкон, чтобы я могла рассмотреть все получше.

Я ожидала, что эта туристическая достопримечательность покажется мне не очень привлекательной. Как же могло быть иначе? Но именно в тот момент, когда мы стояли там, она вспыхнула тысячью световых точек, положив начало впечатляющему световому шоу.

– Мне говорили, что местные жители ненавидят это место, – прошептал Джулиан, подходя ко мне сзади.

Он обвил меня своими сильными руками и притянул к себе.

– Оно для туристов.

– Понятно, почему, – призналась я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание. Париж определенно оправдал свою славу.

– Это премилое местечко, – продолжил он, уткнувшись носом мне в шею.

У меня возникло такое чувство, что оно не случайно стало его любимым местом.

– Что? Башня?

Я все еще была под гипнотическим действием светового шоу.

– Я про апартаменты. Ремонт еще не был завершен, когда я купил их в восьмидесятых.

Если на тот момент здесь был ремонт, тогда…

Я извернулась в его объятиях.

– Хочешь сказать, что никогда здесь не был?

– По крайней мере, не в том состоянии, что она предстала перед нами сейчас. Я попросил подругу проследить за завершением ремонта. Давай посмотрим, как она справилась.

Она? Я надеялась, что под «ней» он имел в виду Селию.

Прежде чем я успела спросить об этом, Джулиан потянул меня обратно в дом. Мы начали нашу экскурсию с кухни, которая словно сошла с открытки: черная эмалированная духовка и золотые детали придавали ей определенный шарм. Затем мы перешли в гостиную у главного входа, украшенную экстравагантными фресками с изображением экзотических растений и животных. Напротив нас располагались кушетки, обитые зеленым бархатом, которые образовывали полукруг у большого незажженного камина. Далее располагалась еще одна гостиная, украшенная позолоченной штукатуркой. Она была выполнена в пастельных тонах, мне оставалось только догадываться, сколько стоит мебель.

– Возможно, нам стоит самим осмотреть верхние этажи, – предложил Джулиан шепотом, чтобы только я могла его услышать.

Я облизнула нижнюю губу и кивнула. До сих пор Париж соответствовал всем моим романтическим представлениям, и теперь мне оставалось только поддаться этому соблазну.

– Я позабочусь о багаже, – сказал Хьюз с понимающей улыбкой, склонив голову набок.

– Не торопись, – произнес Джулиан, переплетая наши пальцы и ведя меня вверх по парадной лестнице из фойе. Мы остановились на втором этаже. – Честно говоря, я не помню, что я сделал с этими комнатами.

– Надеюсь, они не прячут твой гроб за одной из этих дверей, – серьезно сказала я.

– Да, будем надеяться, – ответил он, закатив глаза. Потянувшись к ближайшей ручке, он открыл дверь, за которой оказалась зеркальная комната. – А, студия.

– Похоже на балетную студию, – заметила я, сморщив нос. – Есть ли что-то еще, о чем ты мне не говоришь?

– Она была здесь изначально, поэтому я решил оставить все, как было, – ответил он.

В этой истории было что-то еще, и я это чувствовала, но Джулиан, похоже, не хотел делиться своими мыслями.

– Следующая, – произнесла я, не желая портить настроение.

За другой дверью мы обнаружили библиотеку с полками, которые достигали трехметрового потолка. Вдоль центрального стеллажа тянулись латунные перила, позволяющие использовать стремянку на колесиках. Пространство заполняли несколько огромных стульев, обитых плотной льняной тканью, рядом с каждым из которых стоял отдельный антикварный столик. Беглый осмотр полок позволил обнаружить книги на десятках языков, большинство из которых были мне незнакомы.

– Еще одна, – сказал он, – и мы сможем подняться на верхние этажи.

От его тона, когда он произнес «верхние этажи», моя кожа покрылась мурашками. Мы открыли последнюю дверь, за которой оказался просторный кинозал. Последняя комната на этаже, по сравнению с остальными, выглядела разочаровывающе.

– Это все комнаты для гостей и несколько комнат для персонала, – пояснил он, проходя мимо третьего этажа. – Комната, которую я хотел тебе показать, находится вон там.

Он повел меня на четвертый этаж, где была только одна дверь. Я затаила дыхание, когда он открыл ее, и я увидела хозяйскую спальню. Она была украшена роскошными шелковыми портьерами, предметами антиквариата, и в ней располагалась большая терраса, которая простиралась над зелеными насаждениями внизу и открывала захватывающий вид на Эйфелеву башню.

Но я почти не обратила на это внимания, потому что на кровати Джулиана ждала самая красивая девушка, которую я когда-либо видела.

И она была полностью обнажена.