– Ты ведь не собираешься уходить, не так ли? – спросила Оливия, присаживаясь на мою кровать и изящно скрестив ноги. Я завидовала тому, как плавно двигалось тело танцовщицы.

Она выглядела неуместно среди моих потрепанных вещей из магазина фиксированной цены. Ее собственная комната, хотя и была ненамного больше, была оформлена в нежных розовых тонах. На стенах висели картины в рамках, а на окнах – занавески. Я никогда по-настоящему не заботилась о своем личном пространстве. В моей спальне не было окон, лишь четыре скучные стены. Никаких фотографий. Ни подходящего розового комплекта постельного белья. Это было просто место для хранения моих вещей. Учитывая, что у меня обычно было полно свободного времени, я настояла, чтобы остальные заняли комнаты с видом на внешний мир. Но теперь моя комната казалась намного меньше, чем раньше. Она была похожа на клетку, в которой меня заперли, и я балансировала на грани того, чтобы вырваться на свободу.

– Конечно, собираюсь. – Я продолжала рыться в ящиках в поисках какой-нибудь одежды, которая хотя бы отдаленно напоминала о поездке в Париж. Мне не очень-то везло.

– А как же твоя мама? Учеба? Прослушивание для получения стипендии? – не унималась Оливия. – Не могу поверить, что это говорю тебе я, но ты не можешь просто так взять и оставить прежнюю жизнь ради какого-то парня.

Она имела в виду, что обычно именно я взывала к своим друзьям. Именно я отговаривала Оливию ехать в Лос-Анджелес за каким-то случайным продюсером или заставляла Таннера выходить из квартиры в дневное время суток. Я училась, постоянно репетировала и никогда не пропускала ни одного маминого сеанса химиотерапии. До сегодняшнего дня у меня даже была работа в дополнение ко всему вышеперечисленному.

– Тея, что происходит? – спросила Оливия, заставляя отвлечься от своих мыслей. – Он не может быть настолько хорош в постели. Может быть, это просто потому, что он твой первый…

Я развернулась, держа в руках стопку трусиков, и уставилась на подругу.

– Ты думаешь, я переспала с ним?

– Не знаю! – воскликнула она, всплеснув руками. – Ты сбегаешь с парнем, которого только что встретила, и не возвращаешься домой ночевать.

И то и другое было хорошим напоминанием.

– Ты правда считаешь, если я наконец-то пересплю с кем-нибудь, то не расскажу об этом?

– Я не понимаю, что с тобой происходит, – тихо призналась Оливия.

Я перестала запихивать одежду в старую сумку и вздохнула. Но, прежде чем я успела придумать, что сказать Оливии, у меня зазвонил телефон. Я взглянула на экран и положила его обратно. Сейчас в моей жизни имел значение только один разочарованный человек.

– Что ты хочешь знать? – спросила я, бросая запихивать свои шмотки в сумку и садясь рядом с подругой.

– Ты с ним не спала, но…

Она замолчала с озорной улыбкой.

– Мы целовались.

На самом деле у меня не было слов, чтобы описать все, что мы делали. По крайней мере, я не могла себе представить, что произнесу их вслух.

– Целовались? – повторила она, скривившись. – Скажи мне, что ты не собираешься разрушить свою жизнь ради какого-то богатого парня, с которым всего лишь пару раз поцеловалась.

– И еще кое-что, – добавила я.

– Тея! – Оливия схватила подушку и ударила меня ею. – Перестань быть такой застенчивой. Он что, набросился на тебя?

– Ага, – ответила я, краснея.

Это напомнило мне о последнем разе, когда я чувствовала себя такой разгоряченной, и покраснела еще сильнее.

– О-о-о! И, должно быть, у него это хорошо получалось, раз ты решила сбежать с ним в Париж и узнать, на что он еще способен, – поддразнила Оливия и, немного подождав, задала следующий вопрос: – А что насчет тебя? Ты уже делала ему…

– Да, – оборвала я.

– Впечатляет, – кивнула она, словно была экспертом в этой области. – Должно быть, у тебя тоже хорошо получается, если он везет тебя в Париж.

– Дело не только в сексе, – заверила я ее. Я глубоко вздохнула и призналась в правде, которую держала в секрете даже от самой себя. – Он мне действительно нравится.

– Надеюсь, что так. – Оливия закатила глаза. – Потому, что перелет с человеком, который тебе не нравится, покажется слишком долгим.

– Оливия, – я произнесла ее имя с таким нажимом, что она замолчала, – он мне действительно нравится. Я могла бы…

И, хотя нужное слово вертелось у меня на кончике языка, я не могла его произнести.

– Ты же не влюблена в него? – воскликнула подруга, спрыгнув с кровати. – Красная карточка! Проверка на практике! Ты знаешь его всего пару дней. У тебя было только одно настоящее свидание.

– Да, да. Я едва его знаю, но не могу этого объяснить, – пробормотала я и встала, чтобы закончить сборы.

Но Оливия выхватила у меня сумку и подняла ее над головой.

– Ты не можешь уехать. Я не позволю. Ты слишком усердно работала, чтобы просто бросить все ради какого-то парня, независимо от качества доставляемых им оргазмов.

– Дело не в этом, – горячо возразила я.

Снова зазвонил телефон.

– Твоя мама? – Она указала на экран мобильного телефона. – Она в курсе, что, черт возьми, творится?

– Поговорю с ней поз…

Оливия бросила мою сумку и схватила телефон.

– Не отвечай, – прошипела я, но было уже слишком поздно.

– Алло? – ответила Оливия.

Через секунду она кивнула.

– Нет, она рядом.

Оливия протянула мне телефон с надменным видом.

– Это тебя.

Я прищурилась, глядя на нее, и схватила трубку.

– Алло? – произнесла я, и в ответ раздался взволнованный голос.

– Тея? – спросил мужчина на другом конце. – Это профессор Маклауд. Я только что узнал, что вы отказываетесь от курсовой работы в этом семестре. Все в порядке? Ваша мама…?

– Все хорошо, – ответила я, прикрывая глаза. Мне следовало бы догадаться, что прийти в университет и взять академический отпуск до следующей осени будет не так просто. – У меня появилась возможность, которую я не могу упустить. Я вернусь следующей осенью.

У Оливии отвисла челюсть. У меня еще не было времени рассказать ей об этом. С таким же успехом я могла сейчас сообщить подруге. В любом случае, если она убьет меня, профессор Маклауд сможет дать показания в суде по делу об убийстве.

– Целый год? Но, Тея, я должен сказать, что ты была лучшим кандидатом на получение стипендии Ридса на потоке.

Слезы выступили на глазах, и я отвернулась, чтобы Оливия их не увидела. Я не ожидала, что профессор Маклауд скажет подобное. Он был крутым парнем, по крайней мере, когда находился в настроении. Он всегда был строгим, но справедливым.

– Мне предложили работу, – тихо призналась я. – Она позволит оплатить медицинские счета за лечение мамы.

На другом конце провода и в моей спальне воцарилась тишина. Ни Маклауд, ни Оливия, казалось, не знали, что сказать. Через мгновение профессор, откашлявшись, спросил:

– Ты уверена, что это то, чего желала бы твоя мать? Не думаю, что она хотела бы, чтобы ты бросила музыку ради нее.

И он был прав. Именно поэтому я до сих пор не набралась смелости рассказать ей об этом.

– Не имеет значения, чего хочет она, – решительно заявила я. – Важно то, чего хочу я. Я пойму, если из-за своего решения не смогу вернуться к программе обучения.

– Конечно, ты можешь вернуться, – хрипло сказал он. – Мне просто неприятно видеть, как ты тратишь время впустую.

– Благодарю вас за заботу, – произнесла я. – Но мне нужно идти.

– Если что-то изменится…

Я повесила трубку, чувствуя себя одновременно и лучше и хуже.

Я знала, что была права. Это была моя жизнь, и только я могла решать, как проводить свое время. Но это не означало, что я не испытывала потрясения и разочарования. Все стало бы только хуже, когда я наконец рассказала бы об этом своей маме.

Обернувшись, я обнаружила, что Оливия снова присела на край кровати. Теперь на ее лице не было ни возмущения, ни веселья. Наоборот, она как будто погрузилась в свои мысли.

– Что? Выкладывай, – потребовала я ответа. – Я знаю, у тебя есть что сказать по этому поводу.

Она глубоко вздохнула и обратила на меня встревоженный взгляд.

– Тея, ты собираешься работать в эскорте?

– Что?

Я расхохоталась прежде, чем она успела повторить.

– Почему ты так решила?

– Ты только что сказала, что уходишь на работу, которая позволит оплатить медицинские счета за лечение твоей мамы, а я знаю, сколько оно стоит, – напомнила она мне.

Оливия поддерживала меня в течение многих долгих ночей, когда у мамы были проблемы. Она видела счета и знала, почему я работала в ресторане и играла в составе квартета, когда уже не могла больше это терпеть. Я отказалась брать дополнительные ссуды на обучение в дополнение к тому, что мы так уже задолжали.

– Это не эскорт. Честное слово. – Я нарисовала указательным пальцем крест у себя на груди.

– Тогда что же это? Ты убегаешь со своим парнем, или тебе платят за то, чтобы ты пошла с ним, и, знаешь…

– Джулиан – мой парень. – Я сглотнула от странного привкуса, который это слово оставило у меня на языке. На самом деле я не так уж часто ему звонила. – Но, когда он попросил меня поехать с ним в Париж, я ответила, что не могу, потому что мне нужно закончить учебу и найти работу получше, чтобы оплачивать счета. Он предложил оплатить счета, чтобы я могла взять отпуск на год.

– Ты собираешься позволить какому-то парню, с которым ты знакома без году неделя, оплатить медицинские счета на сотни тысяч баксов?! – заорала Оливия.

– Он богат, – напомнила я ей. – Такие деньги для него ничего не значат, но для меня они значат все. Мне не придется обслуживать столики или бегать на дополнительную работу после учебы. Я могу просто сосредоточиться на поиске места в составе симфонического оркестра и заниматься любимым делом.

Оливия закрыла рот, и я приготовилась к очередной тираде. Вместо этого, к моему удивлению, она пожала плечами.

– Ты права.

– Что?

Я неправильно ее расслышала.

– Ты права. Он миллиардер. Возможно, он мог бы заплатить за нашу квартиру, если бы захотел.

Она замолчала и серьезно посмотрела на меня.

– Но ты уже проверила его? Ты уверена, что он точно настоящий? Просто не хочу, чтобы мне позвонили и попросили как Лиама Нисона отправиться на край света, потому что тебя похитил какой-то мутный тип.

Я пыталась сдержать смех при мысли о том, как Оливия спасает меня из какого-то сомнительного синдиката, но не смогла.

– Я не шучу.

Она надула нижнюю губу.

– А что, если ты ошибаешься на его счет?

Мне так много хотелось рассказать ей о Джулиане. Если бы она только знала, каких строгих моральных принципов он придерживается, сама бы собрала мои вещи. Но я не могла втянуть ее в этот мир.

Я не просила рассказывать о вампирах или магии. Не хотела, чтобы меня втягивали в этот мир. Я не допущу, чтобы с моей подругой случилось то же самое, а именно это произойдет, расскажи я ей правду. Я могла сделать только одну вещь.

Присев рядом с ней, я положила руку поверх ее ладони.

– Я не ошибаюсь, – пробормотала я. – Жаль, что не могу объяснить тебе это. Я просто знаю.

– Что он не бросит тебя в Париже? – спросила она ровным голосом. – Что он не причинит тебе вреда?

Холодок пробежал по моей спине, словно кто-то дотронулся до нее кончиком ледяного пальца, но я заставила себя улыбнуться.

– Ты должна доверять мне. Я знаю, что делаю.

Я толкнула подругу плечом.

– Я та же Тея, которая все тщательно обдумывает, прежде чем что-то сделать. Я просто немного…

– Распутная? – закончила она, не в силах скрыть усмешку.

Я тут же скривилась от изумления.

– Я собиралась сказать «практичная».

– Отлично. – Она встала и указала на мой телефон. – А теперь позвони своей маме.

– Позвоню.

Оливия заглянула в сумку, стоящую на полу.

– Ты же не собираешься в Париже щеголять с миллиардером в этом, верно?

Я наклонилась и застегнула молнию.

– Спасибо за подсказку.

– Конечно, ты, вероятно, будешь голой все это время. – Она драматично прижала руку к груди. – Кому вообще нужна одежда?

Мне хотелось, чтобы это было правдой. С другой стороны, после того как я узнаю о поведении вампиров в обществе, слова Оливии могут оказаться правдой. Я сделала мысленную зарубку спросить Джулиана, что именно мне нужно взять с собой.

– Во сколько ты выезжаешь?

– Он заедет за мной утром, – ответила я ей.

– Ладно, дай-ка мне тебя обнять.

Она обняла меня с нежностью человека, который расставался ни на неделю или две, а на долгое время.

– Смотри, чтобы тебя не похитили и не убили. И что бы ты ни делала, не забеременей!

– Боже упаси! – произнесла я с истерическими нотками в голосе.

Отстраняясь, подруга бросила на меня беглый взгляд.

– Я серьезно. Ни за что без резинки.

– Железно, – заверила я.

Если бы Оливия знала, насколько она близка к правде…

Возможно, согласиться бросить все и лететь в Париж было не лучшей идеей. Но, по крайней мере, я могла не переживать, что забеременею.