Я не заметил, как она шевельнулась. Возможно, потому что не ожидал этого. Моя мать не была так разгневана с тех пор, как была суфражисткой. Я моргнул, пытаясь разглядеть конец клинка, направленного на шею. Мой взгляд снова обратился к ней. В утреннем полумраке ее расширенные зрачки были безгранично черны. Да, я действительно вывел ее из себя.

Если бы кто-то вошел в комнату, он мог бы перепутать место происшествия. Сабина, хоть и была намного выше большинства женщин древности благодаря своим вампирским генам, но оставалась на голову ниже меня. Если бы она была человеческой женщиной, я мог бы просто одолеть ее и отобрать меч. Но она была вампиром, а разъяренная мать-вампир могла уничтожить целый город в мгновение ока. Физически она была так же сильна, как и я, и повидала даже больше полей сражений. За всю мою жизнь не одна женщина-вампир ставила меня на колени, но с тех пор, как это делала моя собственная мать, прошли столетия.

Перерезанное горло не может убить меня, но, без сомнения, она бы с радостью нанесла мне такой удар, тогда я бы не смог двигаться достаточно долго, а она позаботилась бы о Тее. Я не мог позволить этому случиться. Я осторожно открыл рот, стараясь не задеть лезвие, которое, несмотря на свой возраст, все еще было достаточно острым.

Сабина предупреждающе зашипела.

– Выслушай меня внимательно. Если не прислушаешься к голосу разума, я буду убеждать тебя силой, – произнесла она, и, несмотря на бушующий внутри гнев, ее меч оставался неподвижным.

– Никогда не жалейте розги сыну своему, дорогая, – раздался веселый, но знакомый голос, прогремевший с порога.

Я же не осмеливался повернуть шею, надеясь, что неожиданное появление моего отца отвлечет ее. Но ее взгляд и оружие были решительно устремлены на ее непокорного сына.

– Нет ничего, с чем не смогла бы справиться мать. Добро пожаловать домой, любовь моя. Я не ожидала тебя увидеть.

Могло пройти две недели, а могло и два года с тех пор, как он был здесь в последний раз. Я никогда не спрашивал о таких личных вещах. Брак моих родителей можно было бы охарактеризовать фразой «жить как на вулкане». Казалось, один из них всегда знал, когда другой был на грани извержения, и уносил ноги до тех пор, пока пепел не осядет.

Поскольку брак вампиров длился дольше, чем союзы смертных, это был вопрос выживания. Менее значимые союзы обычно заканчивались кровопролитием и обезглавливаниями. Но как потомки одной из старейших и богатейших вампирских родословных, они были полны решимости заставить свой брак работать себе на благо. До сих пор они воевали друг с другом только один раз, пару сотен лет назад. Большая часть семьи при этом умудрилась выжить. Многие люди вряд ли бы пережили такую перепалку.

– Я чувствую запах завтрака? – Доминик Руссо появился в поле зрения, бросив на диван поношенную кожаную куртку. Я отчетливо помнил, как однажды, когда я был маленьким, он сделал то же самое с потрепанным плащом и запачкал кровью обивку. Мама прищурилась, словно вспомнила о том же.

Я не был точно уверен, в каком году родился мой отец. Он никогда особо не распространялся о своей жизни до того, как стал вампиром. Среди вампиров-родоначальников было негласное правило не рассказывать о своей жизни до того, как они изменились. Некоторые люди верили, что они не помнят свою человеческую жизнь и то, как стали первыми представителями нашего вида. Я же полагал, что это нужно было отслеживать. Я не помнил и половины того, что происходило со мной за мою жизнь, и это при том, что я был их сыном.

Но Доминик был похож на статуи воинов древнего мира. Никто бы никогда не принял его высокую, брутальную фигуру за человека. Он стоял, словно высеченный из мрамора, – статуя, превышающая человеческий рост, с пропорциями, описанными в мифах.

– Привет, пап, – сказал я натянуто. – Не подсобишь?

Но он знал, что лучше не вставать на чью-либо сторону, даже на сторону собственного сына, а на сторону жены тем паче.

– Ваш сын привел домой женщину, – сказала она ему.

– Это было предусмотрительно, – сказал он, переводя взгляд с меня на жену. – Я умираю с голоду.

Рык вырвался из моей груди и из горла прежде, чем я смог его остановить. Вибрация от него ударила по лезвию, оцарапав мне кожу, но мне было все равно. Что-то оборвалось внутри меня, и я понял, что убью женщину, которая баюкала меня на руках, и ее мужа, прежде чем кто-либо хотя бы взглянет на Тею.

– И да, она взяла его в плен, – добавила она.

– Да, вижу. – Доминик присоединился к нам и встал по другую сторону от меня, оценивая ситуацию.

– Я не в плену, – выпалил я, задаваясь вопросом, не проще ли было бы сразиться с ними обоими, чем продолжать этот безумный разговор.

– Тея – человек. У нее не было сил околдовать меня.

Но разве она все равно не сделала этого?

– Я слышал песню ее крови еще с подъездной дорожки, – тихо произнес мой отец. – Даже я не смог бы освободиться от плена этой песни. В этом нет ничего постыдного. Время от времени это случается со всеми нами. Некоторые люди более соблазнительны, чем другие. Возможно, твоей матери следует заняться этой твоей проблемой лично.

Казалось, что эти слова высосали весь воздух из моих легких и заменили его расплавленной яростью. Инстинкт овладел мной. Кровь застучала у меня внутри, и я перестал слышать все, что они говорили. Мной двигало что-то примитивное: жажда борьбы.

Стремление защищать.

Я взмахнул рукой, перехватывая лезвие, и вырвал меч у Сабины. Я переложил его в здоровую правую руку и взмахнул теперь уже покрытым ржавчиной мечом. Выбор – движение – было молниеносным даже для меня. Как будто пробудился какой-то новый, более глубокий инстинкт.

– Если позволите, – сказал я, подходя к двери, ведущей на лестницу, и вставая между родителями и спальней, где спала Тея.

Сразу же почувствовал себя увереннее. Никто из них не мог пройти мимо меня, не узнав, насколько далеко я готов зайти в этом деле. Я надеялся, что они не станут испытывать судьбу.

– Я могу объяснить.

– Это должно быть весьма интересно, – сухо произнесла Сабина, глядя на свои пустые руки.

Я жестом пригласил их сесть. От моего внимания не ускользнуло, что они заняли места в противоположных концах комнаты. Они были женаты тысячи лет и говорили на невысказанном языке влюбленных, так что мне приходилось действовать осторожно.

Небо за окном зловеще светлело, и на горизонте появилась оранжевая неоновая вспышка, возвестившая о приближении дня. Моя тетя скоро должна была проснуться, и мне нужно было, чтобы все вели себя наилучшим образом. Или, возможно, пришло время наконец-то забрать ее отсюда. В любом случае было бы гораздо проще доставить ее домой в целости и сохранности, если бы мои родители не взялись за оружие.

– Просто послушайте, – сказал я, не скрывая усталости, которую испытывал. Боль в моей раненой руке теперь отражалась и на моей голове, из-за чего мне было еще труднее игнорировать желание вернуться туда, где я оставил Тею.

– Я не в плену. Все гораздо хуже.

Прежде чем я смог продолжить, в комнату вошел Себастьян, почесывая затылок и сонно моргая.

– Что, черт возьми, происходит? Ты распугал моих друзей.

– Вечеринка закончилась несколько часов назад, – отрезала Сабина. Очевидно, что этим утром она уже потеряла терпение по отношению ко всем своим детям, а ведь еще только рассвело.

– Прости! – сказал он, подняв руки в знак капитуляции, и опустился в кресло у камина.

Он кивнул нашему отцу.

– Продолжайте семейное собрание.

– Это не собрание.

С каждой минутой я раздражался все больше. Я не ожидал, что оставлю Тею одну так надолго. Я и так задержал ее допоздна, она, вероятно, все еще спала, но с каждой прошедшей секундой тревога в моей груди только нарастала.

– Твой брат собирается объяснить, почему он игнорирует Обряды и вместо этого ложится в постель со смертной, – произнесла мать.

Улыбка Сабины могла бы убить.

Себастьян перевел взгляд с нее на нашего отца, а затем на меня.

– Ладно, не буду вам мешать.

Я бросил на него беглый взгляд. Вот тебе и все, что нужно для того, чтобы встать на мою сторону.

– Это жажда крови, – объяснил я.

Я рассказал о том, что произошло с Беллами во время вечеринки.

– Я чуть было не потерял контроль. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз у меня была такая сильная жажда крови.

– Ты долго спал…

Себастьян усмехнулся, словно мысль о том, что его старший брат не может контролировать свой сексуальный аппетит, забавляла его. Учитывая, что он переспал с половиной теплых тел, которые ему встречались, я предположил, что это понятие было ему незнакомо.

– Я думала, она твоя девушка, – устало произнесла Сабина.

– Так и есть, – подтвердил я.

Такова была договоренность.

– Мы еще не переспали.

– А теперь, когда мы во всем разобрались, – сказала она, – тебе пора подумать о браке.

Я ожидал, что она это скажет.

– Я подумываю о женитьбе.

Сабина оказалась в дюйме от меня – новый меч появился, казалось бы, из ниоткуда, – прежде чем мой отец схватил ее за талию и оттащил назад.

– Ты чистокровный Руссо, наследник этой семьи! – продолжала она, размахивая мечом. – Если ты думаешь, что можешь жениться на какой-то случайной женщине только потому, что она хорошенькая…

– Дорогая, – перебил ее Доминик успокаивающим голосом. – Возможно, нам стоит обсудить это, когда мы все немного успокоимся.

– Я спокойна! – взвизгнула она, пнув его в голень.

– У тебя в руках меч, – услужливо подсказал Себастьян.

Она пристально посмотрела на него и направила меч в его сторону.

– Теперь твоя очередь.

– Отлично. – Он пожал плечами. – Вряд ли это имеет значение. И тогда настанет очередь Лисандра, и так далее по списку, – сказал он, имея в виду наших братьев. В его голосе звучало смирение, которого я никогда раньше не слышал, но сейчас было не самое подходящее время обсуждать это.

– Ты проделал весь этот путь домой не для того, чтобы осуждать женщину, – сказал я своему отцу.

Он склонил голову, в его голубых глазах читалась настороженность.

– Прошлой ночью кто-то проник в дом.

– Не может быть, чтобы это был первый раз, когда кто-то срывает вечеринку, мам, – рассмеялся Себастьян.

Но ни один из моих родителей не рассмеялся.

– Это серьезный вопрос. Вампир действовал не в одиночку.

Мое разочарование из-за Теи немного улеглось.

– Что? Их было несколько?

– Только не прошлой ночью. – Губы Сабины сжались в тонкую линию. – Но эта маска… эта метка… были и другие инциденты, всегда начинавшиеся с того, что вампир щеголял этой красной меткой.

– Кто они такие? – спросил Себастьян, внезапно посерьезнев.

– Мы не знаем, – признался наш отец. – Есть некоторые свидетельства того, что это радикальная группа обращенных вампиров.

– Радикальная?

– Они не хотят играть по правилам Совета, – добавила Сабина.

Было много вампиров, которые согласились бы с ними, включая меня. Но если мой отец проделал такой долгий путь домой, значит, все было гораздо серьезнее, чем они хотели бы это представить. Я подумал о Тее, спящей наверху. Я оставил ее без присмотра.

– Они представляют угрозу? – спросил я.

– Это еще предстоит выяснить, – холодно ответила она. – Но мы намерены усилить нашу безопасность. Я планирую поговорить с членами Совета и призвать их сделать то же самое. Уверена, кем бы ни были эти скоты, они с удовольствием испортили бы нам брачный сезон.

Она не отвечала на мои вопросы. Было ясно, что она знает больше, чем говорит. Но мои родители всегда хранили секреты. От нас. Друг от друга. Вампиры по своей природе скрытны. Как правило. Может быть, именно поэтому Тея показалась мне такой пьянящей. По какой-то неведомой причине я почувствовал, что могу открыться ей.

– Почему бы тебе не проведать свою девушку? – предложил мой отец. – Себастьян, проследи, чтобы гости не задерживались.

Нам отдали боевые приказы, и он отпустил нас взмахом руки, затем повернулся к Сабине и начал что-то тихо шептать ей на ухо. Никто не мог успокоить Сабину лучше, чем наш отец. Это был навык, который он развивал веками, особенно после того, как обычно выводил ее из себя. Он не отпускал ее, пока мы не вышли за дверь.

– Тебе что-нибудь об этом известно? – спросил я Себастьяна, когда мы уходили.

– Не очень много. Ходят слухи, но если они просто приходят на вечеринки, то кажутся мне безобидными.

Я надеялся, что он прав.

– Ты же не думаешь всерьез о женитьбе, – заметил Себастьян, когда мы шли по коридору. – Ты знаком с ней от силы пару дней.

– Два, – сказал я ему. – И нет, я не собираюсь на ней жениться. Я просто не хочу провести весь следующий год, расхаживая вокруг, как павлин, в поисках новой подходящей партии. Я не был женат девятьсот лет. С какой стати я должен соглашаться на это сейчас, чтобы угодить Совету?

– Может быть, пришло время, – сказал Себастьян, к моему удивлению. – Я имею в виду, что девятьсот лет – долгий срок для холостяка.

– Обязательно напомню тебе об этом в твой день рождения через семьдесят пять лет, – сухо произнес я.

– Я был женат. В тот единственный раз в Вегасе.

– Не думаю, что двадцатичетырехчасовой роман с прекрасной незнакомкой считается, – сказал я.

– По всеобщему признанию, у Совета более высокие ожидания, – ответил он с улыбкой, но она быстро сползла с его лица. – Не то чтобы это что-то значило.

Он говорил это уже во второй раз. Это было не похоже на моего брата – быть мрачным, особенно после оргии.

– Не ждешь с нетерпением своей очереди?

– Мне все равно. – Он пожал широкими плечами. – Честно говоря, для меня так же легко найти кого-то с похожими чувствами…

– Имеешь в виду кого-то, кто тоже хочет бездумно совокупляться с другими людьми? – догадался я.

Он кивнул.

– Это не более чем политическая договоренность. Почему тебя это так волнует?

Были вещи, о которых он не знал о Камиле и ее браке по расчету. То, о чем я обещал никогда ему не рассказывать. Даже теперь, спустя десятилетия после ее смерти, мой кровный обет не позволил мне рассказать ему правду.

– Мне нравится Тея.

– Понимаю. У нее сладкий запах, но какова она на вкус? – спросил он.

Я напрягся, и темнота начала застилать мне глаза. Себастьян быстро отступил.

– Забудь, что я спрашивал, брат. Обычное любопытство. Я и не подозревал…

– Это просто жажда крови, – процедил я сквозь стиснутые зубы, заставляя себя подавить ее.

Мой план немедленно отвезти Тею домой только что был отложен на полчаса из-за его неосторожного замечания. Теперь мне нужно было снова удовлетворить себя.

Было бы проще, если бы Тея не была девственницей. Как бы то ни было, казалось, что моя жажда крови будет продолжаться до тех пор, пока я не придумаю, как избавиться от нее.

Себастьян рассмеялся, уже направляясь по коридору.

– Продолжай убеждать себя в этом, братишка.