Меня разбудил ночной кошмар, и я, перевернувшись на другой бок, обнаружила, что лежу одна в роскошной постели. Розовые лучи солнца окрашивали горизонт Сан-Франциско, когда оно начало подниматься, выглядывая из-за тяжелых шелковых штор. В мраморном камине потрескивал огонь, и я ощущала его тепло, словно живое существо внутри меня. Но это было не солнце и не огонь – это была искра, которая раньше никогда не появлялась. Джулиан обещал мне целый мир. Прошлой ночью я впервые увидела его, и он останется со мной навсегда.

Со мной навсегда.

Я окинула взглядом комнату Джулиана, осознавая, что вчера вечером была слишком далеко, чтобы заметить что-либо из всего этого великолепия. Сама комната была больше, чем вся моя квартира, и была обставлена предметами антиквариата, которые, вероятно, заставили бы рыдать любого коллекционера. Картины с подписями, от которых у меня закружилась голова, были развешаны по стенам. Книги стопками лежали рядом с позолоченными стульями и занимали полки рядом с камином. В углу стоял большой письменный стол, заваленный бумагами и блокнотами.

Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули на меня, и я задрожала, вспоминая, сколько раз Джулиан разбирал меня на части – и снова собирал воедино. Воспоминания разожгли ту давнюю искру, превратив ее в голодный трепет внутри меня. Я собрала простыни и прижала их к телу, размышляя о том, насколько опасно бродить одной по особняку Руссо в поисках Джулиана. Вечеринка началась поздно, и, учитывая, что это была настоящая оргия, я предположила, что она все еще в разгаре. У меня было два варианта: либо ждать здесь, пока Джулиан вернется ко мне, либо самой его разыскать.

Я соскользнула с кровати и встала, откинув одеяло за спину. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы собрать свои вещи и застегнуть молнию на платье. Я уже была почти у двери, когда она открылась, и я столкнулась с незнакомкой.

– Приношу свои извинения, – произнесла элегантная женщина с пепельными волосами, глядя на меня с мгновение, словно надеясь, что я исчезну. – Я не ожидала никого здесь увидеть. – Она окинула меня взглядом с головы до ног, и на ее губах заиграла улыбка. – Вы, должно быть, Тея.

Я сглотнула и кивнула. Было достаточно неловко просыпаться одной в огромной кровати, но оказаться пойманной на «аллее позора», особенно когда это было впервые в жизни, стало еще хуже.

– Я Селия, помощница Джулиана, – сказала она, неся поднос в другой конец комнаты и придерживая его одной рукой, когда потянулась за ручку французских дверей.

– Позвольте мне помочь! – воскликнула я, бросившись вперед, вместо того чтобы продолжать наблюдать за ее действиями.

Ее ноздри слегка раздулись, когда я приблизилась, но она лишь улыбнулась, отклоняя мое предложение.

– Джулиан любит пить кофе на свежем воздухе по утрам, хотя он, естественно, никогда его не пьет, – произнесла она, одной рукой открывая большие французские двери, ведущие на маленький балкон, и поставила поднос на каменный столик. – Я и не знала, что вы здесь ночевали. Принести вам чего-нибудь? Завтрак?

– Было бы здорово выпить кофе, – тихо призналась я.

– Можете выпить из его чашки. Я принесу еще.

– Но я не могу…

– Чепуха. Джулиан хотел бы, чтобы я выполняла ваши пожелания в его отсутствие. – Она снова шмыгнула носом.

У меня возникло ощущение, что она принюхивается ко мне. О боже, неужели от меня пахнет сексом? Не то чтобы у нас был секс, но я провела большую часть ночи в состоянии полного блаженства, пока Джулиан рассказывал мне о том, чего мне так не хватало.

– Хорошо. – Я прикусила губу, почему-то чувствуя себя еще более неловко, чем накануне вечером, когда пришла с ним на оргию. Я вышла к ней на балкон и взяла изящную фарфоровую чашку, которую она принесла для Джулиана.

Ее взгляд скользнул по мне.

– И, возможно, сменную одежду? – спросила она.

– Вам не стоит беспокоиться.

Она пренебрежительно махнула рукой.

– Это не проблема. В комнате Камилы наверняка что-нибудь найдется. Хотя, возможно, и будет выглядеть немного старомодно.

– Камила? – повторила я.

– Сестра Джулиана, – сказала она мне.

– Его близняшка. – Меня вдруг охватило любопытство. У них все еще хранились ее вещи. Когда она умерла? Я не могла задать Селии ни один из этих вопросов. – Он не расстроится, если увидит меня в ее вещах?

Селия склонила голову набок и мгновение изучающе смотрела на меня.

– Люди иногда такие заботливые. Ну, или некоторые из вас… – Она выдавила улыбку. – Нет, этого не будет. Уверена, что найду дюжину вещей, которые она никогда не надевала, с сохранившимися бирками.

– Если это…

– Если позволите дать вам совет… – перебила она меня. – Вы никогда не выживете в этой семье, если они будут думать, что вы слабачка. Но не беспокойтесь обо всем этом. – Она обвела жестом комнату вокруг нас. – У них больше денег, чем они могли бы потратить за целую вечность. Вещи мало что значат для них. Если кто-то из них предложит вам что-то, чего вы хотите, примите это без извинений.

Я кивнула, чувствуя, как мои глаза расширяются при мысли о том, что от меня ожидают, будто я возьму то, что они предлагают.

– Все просто…

Селия замолчала, но при этом лучилась добротой и ободряюще смотрела на меня.

Я сделала глубокий вдох.

– Не хочу быть у них в долгу. Я никогда не смогу вернуть им долг.

– А кто бы смог? – фыркнув, сказала она. – Вы гостья Джулиана, так что будьте готовы к тому, чего от вас ожидают.

У меня пересохло во рту, когда я оглянулась на комнату, в которой провела ночь. Все, что я смогла выдавить из себя, это легкий кивок.

Селия похлопала меня по руке.

– Позвольте мне позаботиться об одежде и принести Джулиану его чашку, пока он не вернулся.

Почти мгновенно она оказалась у двери спальни, и я едва успела поинтересоваться у нее:

– Где он?

– Разговаривает со своей матерью. Уверена, что он скоро будет здесь, – ответила она, скрываясь в коридоре и закрывая за собой дверь.

У меня не было уверенности в этом. Похоже, его мама очень хотела поговорить с ним. Хуже того, когда Селия исчезла в коридоре и закрыла за собой дверь, я поняла, что она, вероятно, хотела поговорить с ним обо мне.

В конце концов, я должна была стать для него оправданием того, что он уклонился от исполнения ритуала, который заключался в следовании всем этим безумным обрядам. Но прошлая ночь? Прошлая ночь все усложнила.

Мое тело гудело от того, сколько раз мы с ним все усложняли.

Это было похоже на то, как если бы я проснулась, обнаружив себя героиней сюрреалистической сказки. Я встречалась с вампиром. Ужасно богатым вампиром. Но технически я с ним не встречалась. Эта часть все еще смущала меня, особенно после того, как он провел прошлую ночь, доводя меня до оргазма, от которого у меня сводило пальцы на ногах. Возможно, он рассматривал это как часть оплаты за то, что я была его «бородой». Не то чтобы я нуждалась в мотивации после того, что он мне предложил, но, безусловно, так было легче мириться с его раздражением.

Я дрожала туманным утром, вчерашнее платье не соответствовало погоде. В Сан-Франциско повсюду было сыро, и везде рядом с водой было холодно. Я решила поверить Селии на слово и выпить чашечку кофе. Передо мной стоял богато украшенный серебряный кофейник и изящная чашка из тонкого костяного фарфора. Рядом с кофейником на подносе лежало несколько сложенных газет со всего мира. Я просмотрела Le Monde, Corriere della Sera, The Guardian, The New York Times и несколько других, которые, как мне показалось, были написаны на незнакомых мне языках.

Сколько языков, черт возьми, он знал? Очевидно, он не зря потратил свое долгое пребывание на Земле. Я разгадала кроссворд из The New York Times и вернулась в его спальню со своим драгоценным кофе. Разгадывание кроссворда отвлекло меня от постепенно расшатывающихся нервов.

Я поставила свой кофе на столик рядом с кроватью и подошла к столу Джулиана, чтобы найти что-нибудь, чем можно было бы писать. На столе были разбросаны пожелтевшие бумаги и письма, которым, скорее всего, был не один десяток лет. Подавила желание порыться в его вещах. Мне больше не нужны были доказательства того, что он мне не по зубам. Потянувшись за ручкой, которая торчала из кожаной чековой книжки, я случайно заметила что-то похожее на банковский баланс, датированный тысяча девятьсот восемьдесят вторым годом. Но это просто не реально, потому что, мне кажется, цифры не могут быть настолько огромными. Прежде чем я смогла одернуть себя, я взяла чековую книжку и просмотрела ее, уверенная, что мне все мерещится.

Но нет. Я отбросила ее обратно, как будто это была змея, которая могла укусить.

Что я здесь делала? Я не вписывалась в его жизнь, и дело было даже не в том, что он был вампиром. И даже не в том, что связано с балансом наших банковских счетов. На моем, наверное, было баксов двадцать. А на его? Я даже не знала, к какой категории относится это число. Не миллионы. Не миллиарды. Имею в виду, зачем вообще утруждать себя отслеживанием? Я взяла ручку, которая, разумеется, оказалась фирмы «Монблан», и вернулась к разгадыванию кроссворда. Потягивая столь необходимый мне кофе, я попыталась сосредоточиться, но ответила только на несколько вопросов, когда вернулась Селия.

– Это должно вам подойти, и они совершенно новые, так что не беспокойся о Джулиане, – добавила она, раскладывая свитер и легинсы на кровати.

Я встала, собираясь переодеться. То, что я была в вечернем платье, только усиливало сюрреалистическое ощущение, которое я здесь испытывала. Я взяла кремового цвета свитер и по его мягкости определила, что он должен быть очень дорогим. Цена на все еще прикрепленной бирке подтверждала мои догадки.

– Кашемир, – пробормотала я. Никогда в жизни я не испытывала такого упаднического настроения. Неудивительно, что это стоило целое состояние.

– Вы бы предпочли что-нибудь другое? – спросила Селия, неправильно истолковав мое замешательство.

– Нет, – поспешно ответила я и одарила ее застенчивой улыбкой. – Я никогда раньше не носила кашемир. Может быть, мне не следует его надевать. А что, если я на него что-нибудь пролью?

– Он пролежал в шкафу более сорока лет, – сказала она мне. – Лучше носить его, чем он будет валяться бесхозным. Можно мне?

Она указала на мое платье.

Расстегнуть молнию на платье оказалось не так-то просто, и я кивнула, признавая свою беспомощность.

– Как вы себя чувствуете? – спросила она ласково, помогая мне снять платье. Было немного неловко стоять перед ней в нижнем белье, но, учитывая всю странность ситуации, я постаралась не обращать на это внимания.

– Чересчур, – призналась я ей.

Селия положила мое платье на кровать и взяла свитер. Когда она подошла, чтобы снять бирку, я поняла, что она собирается помочь мне одеться.

– О, вы не…

Я замолчала, пытаясь не совершить ту же ошибку, которую совершила ранее.

– Хорошая девочка, – пробормотала она с одобрением. – Быстро учишься.

Она помогла мне надеть свитер через голову.

– Я не против помочь вам одеться. – Она поправила вырез свитера, чтобы он ниспадал мне на плечо. – Раньше я была горничной у леди.

– У Камилы? – догадалась я.

– Нет. – Она покачала головой, и в ее взгляде мелькнула печаль. – До того, как я стала вампиром. С тех пор как Джулиан обратил меня, я работаю только на него.

– А?

Ревность, суть которой я не совсем понимала, вспыхнула во мне. Я изо всех сил старалась не обращать на это внимания, натягивая мягкие, как масло, легинсы, которые она мне нашла.

– Эм, мне немного неловко спрашивать об этом, но когда умерла Камила?

Одежда, которую она мне принесла, хотя и была более старой, судя по биркам, была в удивительно хорошем состоянии и совсем не такой старомодной, как я ожидала.

– Это произошло недавно, – тихо призналась она. – Ее забрали у нас в восьмидесятых годах прошлого века. Она была слишком молода. Боюсь, семья все еще скорбит. Особенно Джулиан.

На мне была одежда женщины, которая умерла еще до моего рождения. Я ожидала, что почувствую испуг, но вместо этого ощутила только печаль.

Частичка Джулиана, которая раньше ускользала от меня, внезапно встала на свое место.

– Вот почему он спал, – сказала я себе под нос, и у нее отвисла челюсть. – О! Это действительно не мое дело. Мне не следовало быть такой любопытной.

Сначала я узнала о его банковском счете, а теперь пытаюсь выяснить подробности смерти его сестры.

– Я просто поражена тем, что он рассказал тебе. Он может быть очень… скрытным, – сказала она, тщательно подбирая слова. – Большинство вампиров довольно тщательно охраняют свою частную жизнь.

– А Джулиан? – спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.

– Он воздвиг вокруг своей личной жизни крепостные стены, – прошептала она, передавая мне пару носков. – Настолько, что никого не пускает внутрь.

– Как же мне это удалось? – спросила я вслух, слишком поздно осознав, что задала вопрос.

– Мне неприятно говорить тебе это, но я подозреваю, что ты только у ворот этой крепости. – Она успокаивающе цокнула языком, когда увидела мое выражение лица. – Не волнуйся. Это дальше, чем он позволяет зайти большинству людей.

Я села и надела носки. Почему он поделился всем этим со мной? Неудивительно, что Селия выглядела удивленной. В отличие от остальных, она должна была знать, что все это было спланировано заранее. Она знала, что мы с ним почти незнакомы.

– Спасибо, – сказала я.

– За что?

– За доброту, – сказала я со вздохом. – Не думаю, что все остальные окажут мне очень радушный прием.

– Ты понравилась Себастьяну. Или ему нравится, что в кои-то веки не он один попал в переделку, – сказала Селия с легкой улыбкой. – Не все в этом доме твои враги.

Она посмотрела на меня с каким-то странным выражением, которое я не смогла понять. Затем наклонилась и взяла мое платье.

– Распоряжусь, чтобы здесь все почистили для тебя.

Я кивнула. Она снова ушла, а я вернулась к разгадыванию кроссворда, но обнаружила, что слишком занята, чтобы продолжать его разгадывать. Пялилась на него битых пять минут, когда до меня наконец дошли ее слова. Не все были моими врагами. Это означало, что кто-то ошивался рядом, пока я сидела здесь в одиночестве без защиты. Подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Будет ли следующий вампир, который войдет в эту дверь, другом или врагом?