Жажда крови оказалась совсем не такой, какой ее представляли себе люди. Они связывали этот термин с насилием. Не то чтобы жажда крови и насилие не были связаны. Обычно они шли рука об руку. Но жажда крови всегда предшествовала насилию. Насилие никогда не провоцировало того безумия, которое я испытывал сейчас. Все всегда начиналось с желания – с какой-то неудовлетворенной жажды. Я не просто хотел крови. Я мечтал ощутить плоть на своих губах, на своей коже, под кончиками пальцев. И если бы мне этого не дали – если бы кто-то или что-то встало на моем пути – вот тогда и случилось бы насилие.

– Джулиан. – Глубокий голос Беллами звучал фоном, словно электрические разряды под водой. – Возьми себя в руки.

Я зарычал и замахнулся на него одной рукой, словно крюком. Беллами не испытывал жажды крови, поэтому легко увернулся от моего удара. Более молодой вампир мог бы примерзнуть к полу и стать на голову ниже. Кто-то незнакомый мог бы напасть на нас. Но я был знаком с Беллами много веков, и мы пережили кучу драк в барах, так что знали, как обращаться друг с другом.

– Почему она пахнет так же, как ты? – прорычал я, направляясь к нему.

Тея попыталась встать между нами, но вместо этого Беллами заслонил ее.

Гнев вырвался из меня, разрывая воздух подобно раскату грома.

Тея попыталась оттолкнуть Беллами в сторону, словно понимая, что она провоцирует мой гнев.

Беллами стоял неподвижно, не проявляя никаких эмоций. Я был готов разорвать его на части только за то, что он повел себя как последний негодяй.

– Она замерзла, – сказал он.

– И ты решил, что можешь заявить на нее права? – Я бросился к нему, но Беллами легко увернулся от меня. Он обхватил меня своими сильными руками и крепко сжал.

– Я и забыл, какой ты упрямец, – пробормотал он, пока я пытался освободиться от его хватки.

– Я и забыл, что ты хорош в драках, – парировал я.

Каждый раз, когда мне удавалось вырваться, он снова ловил меня. Это была еще одна особенность жажды крови. Обычно она была опасна только тогда, когда страдали обе стороны. Если вампир сохранял ясность ума, он мог легко справиться с противником, находящимся под воздействием неистовой ярости.

– Она под действием яда, – прошептал он так, чтобы Тея не услышала. Его рука по-прежнему обнимала меня за шею.

– Что ты с ней сделал? – спросил я, тяжело дыша.

– Ничего. Она вся пропитана твоим запахом. Другой вампир не подошел бы к ней и на десять шагов. Ты пытаешься сказать мне, что не пичкал ее своим ядом?

Это было именно то, что я хотел ему сказать, за исключением того, что он высказал чертовски верную мысль. Часть слепой ярости, которую я испытывал, улетучилась. Я решил отметить Тею как свою. Только вампир-самоубийца мог приблизиться к ней. Или Беллами.

– Теперь она пахнет тобой. Может быть, это ты скормил ей свой яд.

– О, теперь уже ты ведешь себя как придурок. – Он не отпустил меня. – Подумай хорошенько.

Я поцеловал Тею, вот и все. Я думал о том, чтобы сделать с ней что-нибудь еще. Я даже фантазировал, что однажды увижу, как она наслаждается истинным преимуществом быть любовницей вампира. Я не намеренно пичкал ее своим ядом. Я бы не стал.

Но я тоже не очень ясно соображал.

Мои клыки не втягивались с тех пор, как мы прибыли сюда. Яд был естественным побочным продуктом этого процесса, поэтому, когда я поцеловал ее…

– Черт, – пробормотал я, когда понял, что нечаянно натворил. – Отпусти меня.

– Ты уверен? – спросил он. – Я не хочу, чтобы мне оторвали голову. Это была долгая ночь.

– Да, – согласился я с мрачным видом.

Беллами ослабил хватку. К тому времени, как я поднялся на ноги и отряхнулся, он уже был по другую сторону крыши. Вот как он среагировал, доверившись моему слову. Не то чтобы я винил его. Жажда крови – вещь непостоянная.

– Ей понадобится…

– Знаю, – прервал я его. Я не хотел, чтобы все произошло именно так. Но я не оставил себе выбора. Я собирался вернуться к вопросу о том, смогу ли я сохранять самообладание рядом с ней после этого.

Беллами держался на заднем плане, пока я пробирался к Тее. Он не хотел вставать у меня на пути, но заботился о том, чтобы я поступил правильно. Я был у него в долгу. Большую часть времени.

Тея свернулась калачиком, подтянув колени к подбородку и распахнув юбку. Она посмотрела на меня округлившимися глазами. Ее голос был таким тихим, что ночь почти унесла его прочь, когда она спросила:

– Что со мной не так?

В этот момент я ненавидел себя, пытаясь найти самый простой ответ. Я оставил ее здесь, чтобы она столкнулась с этим в одиночку.

– Когда я поцеловал тебя, ты почувствовала вкус моего яда, – объяснил я, присаживаясь рядом с ней. Я на мгновение замер, размышляя, имею ли я право прикасаться к ней, прежде чем склониться над ее телом. Только она вправе принять такое решение.

Тея потянулась ко мне, и я не колебался. Подхватив ее на руки, я прижал к себе ее дрожащее тельце.

Мы простояли так некоторое время, прежде чем она спросила:

– Ты меня отравил?

– Нет, – сказал я с невеселым смешком. – Яд действует иначе. Я объясню это позже, но прямо сейчас мне нужно помочь тебе выбросить произошедшее из головы.

Крепко прижимая ее к себе, я встал и направился к двери. Беллами бросился вперед и открыл ее.

– Когда ты успел стать джентльменом? – спросил я, проходя мимо него. – Время меняет людей.

Это был урок, который мы оба усвоили слишком хорошо.

– Я должен тебе выпивку. Спасибо, – сказал я, кивнув в знак признательности.

– Это был не…

– Нет, правда, – перебил я его. – Но я лучше присмотрю за ней.

Он тихо рассмеялся, бросив на меня сочувственный взгляд.

– Наслаждайся.

Я выдавил из себя мрачную улыбку и направился в спальню, которую мама велела выделить для меня, надеясь, что мне не придется отпугивать гостей. Я нес Тею по коридору мимо десятков картин Пикассо, Рембрандта и Вермеера, написанных маслом в рамках. Эти картины воспринимались как знак приветствия, жест, призванный заставить меня чувствовать себя как дома. Она знала, как я люблю искусство. Но к тому времени, как они построили этот дом, у меня уже было собственное жилье. Я никогда здесь не жил. И даже не мог вспомнить, как ночевал здесь, не считая тех нескольких раз, когда приходил сюда на вечеринки, и обычно тогда я был слишком одурманен предложенными удовольствиями, чтобы хоть что-то вспомнить. После землетрясения у меня появилось собственное жилье в городе.

– Куда мы направляемся? – пробормотала Тея, когда мы вошли в темную комнату. Я с облегчением обнаружил, что она пуста.

– Я позабочусь о тебе, – сказал я напряженно. Захлопнул дверь ногой. Решив, что лучше оставить все как есть, я повернулся, чтобы запереть ее.

Когда засов со щелчком встал на место, она подняла голову и огляделась. Ее глаза расширились, когда она поняла, что я отвел ее в спальню.

– Мы… Я имею в виду…

– Расслабься, – шикнул я на нее. Мне нужно было все объяснить, но я не мог позволить ей больше страдать. Я отнес ее на кровать и осторожно уложил.

Тея извивалась, протягивая ко мне руки. Яд, оставшийся неизрасходованным в ее организме, достиг такого уровня, что ее лихорадило. Завитки волос прилипли ко лбу и шее. На ключицах блестели капельки пота.

Всем своим существом я стремился задрать ей юбку до талии и одним толчком взять ее. Но во мне говорила жажда крови. Я должен был понять это еще в лимузине и держать ее подальше от этого места. Теперь же я сам поставил ее в опасное положение – и все это по моей вине.

Тея лежала на кровати, словно десерт на блюде. Я отвел взгляд, но это не ослабило моего желания. Я снял пиджак и бросил его на скамейку в изножье кровати. За ним последовала моя рубашка, и когда я повернулся, чтобы посмотреть на нее, она наблюдала за мной, прикрыв глаза.

– Раньше ты хотела, чтобы я прикоснулся к тебе, милая, – пробормотал я, опускаясь на нее.

Она инстинктивно обвила ногами мою талию и начала двигать бедрами, словно в поисках удовлетворения. Затем потянулась к пряжке моих брюк. Я схватил ее за запястья и завел их за голову, но она продолжала тереться об меня. Крепко прижимаясь бедрами и подстраиваясь под ее ритм, я прижал ее тело к матрасу.

– Не так быстро.

– Джулиан. – Мое имя было словно мед на ее губах, когда она выдохнула это приглашение. – Я хочу тебя.

Боже мой. Как я мог устоять перед этим? Мои губы прошлись вдоль линии ее подбородка.

– Это и есть тот самый яд. Он заставляет тебя хотеть меня.

Ей нужно было знать правду.

– Я хотела тебя и раньше, – прошептала она, поворачивая лицо так, чтобы прижаться своими губами к моим. – А теперь ты мне нужен.

Нужен? Определенно сказывалось действие яда. Но это не имело значения. Ни у кого из нас не было выбора, и даже если бы и был, ясно, что мы не стали бы делать иной выбор. Я пожалел, что мы не пробыли в лимузине достаточно долго, чтобы я мог доставить ей первые ощущения удовольствия.

– Пожалуйста?

Ее тихая мольба решила нашу судьбу.

Мои губы накрыли ее, и я ответил на просьбу. Тея расслабилась в поцелуе. Ее тело перестало сопротивляться, когда ее язык скользнул по моим зубам, собирая там остатки скопившегося яда. Но я все равно боялся облажаться. Я отстранился, прерывая поцелуй, сохраняя контроль над ее телом.

– Я собираюсь раздеть тебя, – объяснил я, прежде чем отпустить ее. – Ты мне доверяешь?

Она закусила губу и, глядя на меня снизу вверх, наконец кивнула.

Мои пальцы нащупали молнию на ее платье, и, когда я расстегнул ее, глаза девушки закрылись. Я медленно освобождал идеальную кожу, дюйм за дюймом. Когда расстегнул платье, снял единственную бретельку. Не в силах удержаться, я поцеловал ее в обнаженное плечо, и Тея застонала. Этот звук подстегнул меня, и я, потянув лиф платья вниз, увидел ее грудь. Соски затвердели, когда воздух коснулся их.

– Ты такая красивая, – прорычал я.

Я всосал сосок в рот, а рукой сжал другой.

Тея ахнула и, схватив меня за волосы, пока я любовался ее грудью, почувствовал, как ее сердце забилось быстрее. Я мог ясно разглядеть голубоватую жилку, пульсирующую под ее бледной кожей. Мои клыки почти выдвинулись, но я поборол это желание. Я бы никогда не стал питаться Теей. Не в таком состоянии. Никогда. Но от усилий, которые потребовались, чтобы сдержаться, у меня заболело во рту. Я оставил без внимания ее грудь, удаляясь прочь от соблазнительного биения ее крови, к единственному другому способу утолить свою жажду.

Я обвел языком ее пупок, и ее стон сказал мне, что она хочет этого так же сильно, как и я. Она обхватила пальцами мое запястье.

– Твои перчатки? – Она смотрела на меня вопросительным взглядом.

В этот момент было слишком сложно ей объяснить. Мне удалось лишь пробормотать:

– Не могу.

Я поцеловал ее в бедро, намереваясь заставить забыть о кожаных перчатках, которые все еще были на мне. Для нас обоих было бы безопаснее, если бы они остались, учитывая нашу общую проблему – потерю самоконтроля.

– Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, – настаивала Тея, пытаясь просунуть пальцы за манжету моей левой перчатки.

– Нет! – проревел я, отдергивая руку.

Одним быстрым движением я прижал ладони к ее бедрам и раздвинул их, открывая себе доступ. Я не оставил ей времени на споры, вместо этого устроился у нее между ног, чтобы отвлечь внимание. Когда я нежно поцеловал внутреннюю сторону ее бедра, одна мысль заглушила жажду крови, бушующую в моих венах: «Тея Мельбурн меня убьет».