Мои руки сами собой потянулись к двери, которую она только что захлопнула перед моим носом. Однако, прежде чем я дотронулся до дерева, я остановился. Сегодняшняя ночь и так стала полнейшим разочарованием. Мне не хотелось добавлять взлом и проникновение в чужой дом к растущему списку моих сожалений.

Вместо этого я немного подождал у ее двери, прислушиваясь сам не знаю к чему. Внутри я слышал медленный и ровный ритм ее дыхания. Ее сердцебиение, хотя и стало слабее, оставалось слегка учащенным. Она, должно быть, испытала прилив адреналина, когда выталкивала меня за дверь. Через минуту все вернулось в норму, и я зашагал прочь, заставляя себя уйти. Она ясно дала понять, что я здесь нежеланный гость, и я не знал, как поведу себя, если она вдруг впустит меня обратно.

Когда я был моложе, люди, спасаясь от неминуемой гибели, захлопывали передо мной несколько дверей. Но я никогда не видел, чтобы кто-то делал это после того, как оскорбил меня. Теперь Тея удостоилась этой сомнительной чести.

Старикашка.

По меркам вампиров я был в самом расцвете сил. Я подозревал, что мисс Мельбурн никогда раньше не встречала настоящего мужчину. Большинство людей живут не так уж долго, чтобы перерасти свою глупость. Не я виноват, что она оказалась такой удивительно наивной и пугающе хрупкой.

Вдобавок она была девственницей.

Девственницы и вампиры не подходили друг другу по многим причинам. Больше нет. Риск был слишком велик для обеих сторон. Даже благовоспитанные хранители, стремящиеся к браку с нами, больше не были готовы беречь себя для своих супругов-вампиров. В конце девятнадцатого века Совет издал несколько официальных предупреждений по этому поводу, прежде чем полностью запретить вампирам вступать в сексуальные отношения с девственницами. Это было частью плана по отделению нашего мира от их. В то время все диктовалось законами естественной эволюции, и поскольку люди наконец-то начали реформировать свое собственное общество, нам нужно было быть на шаг впереди.

Но я не ожидал встретить девственницу в двадцать первом веке. Эта мысль не приходила мне в голову, когда я уступал своему желанию заявить права на Тею.

Очевидно, манера поведения прекрасной виолончелистки соответствовала медному оттенку ее волос. Часть меня надеялась, что она не позвонит и не напишет, каким бы благовидным не был предлог.

Выйдя на темную дорожку перед ее домом, я принял решение. Ночная прохлада коснулась моей кожи, когда я оглядел улицу. Она думала, что я не смогу починить ее виолончель вовремя. Она была права. У меня была идея получше.

Обойдя «БМВ» со стороны водителя, я нажал на ручку и услышал, как открылись двери. Я мог бы ненавидеть некоторые из новых удобств современного мира, но я должен был признать, что это было круто. Однако, прежде чем я успел ее открыть, ко мне неторопливо направилась темная фигура. Для человека он двигался быстро. В его руке что-то блеснуло. Нож.

– Дай-ка мне ключи, парень, – сказал он, пряча лицо под капюшоном куртки.

Я уставился на дом Теи. Часть меня желала, чтобы она была здесь и стала свидетелем этой картины, потому что это убедило бы ее в моей правоте. Это было небезопасное место для нее, даже с ее чертовым соседом по квартире. Но если бы она была здесь, я бы не смог справиться с ситуацией, как того требовали обстоятельства.

Повернувшись, я мгновение изучал его. Он приблизился еще на пару шагов.

– Не заставляй меня причинять тебе боль, черт возьми. Отдай мне ключи, – потребовал он.

– Нет, – ответил я, и он на мгновение замолчал, удивленный моим отказом.

Я усмехнулся.

– Ты хоть знаешь, как этим пользоваться?

– Хочешь это выяснить? – закричал он, бросаясь на меня.

Честно говоря, это меня почти впечатлило. Парень явно готов был претворить в жизнь свои угрозы. Но он не знал, с кем связался, а мое терпение уже было на исходе. Я схватил его за запястье прежде, чем нож оказался в опасной близости от меня. Одного быстрого движения было достаточно, чтобы его кости хрустнули, и он зашелся в крике, выронив нож.

– Тихо, – приказал я, и крик замер в его горле. Капюшон, закрывавший его, был отброшен назад, и в свете уличных фонарей стало видно его лицо с открытым ртом и искаженными от боли и страха чертами. Конечно, я мог бы заставить его замолчать. Ведь в отличие от Теи, которая была невосприимчива к моим чарам, парень прекрасно мне подчинялся. Что касалось девушки, то это только подвергало ее еще большей опасности со стороны монстров, подобных мне. А у нее и без того хватало забот с такими подонками, околачивающимися там, где она жила.

Самое меньшее, что я мог сделать, это разобраться с этим парнем.

– Тебе не следует промышлять угоном, – сказал я ему, сильнее сжимая его запястье. Его колени подогнулись, и он рухнул на мостовую. – Но если уж решаешься на такое, то делай все правильно. Сейчас ты не сможешь уйти отсюда.

У него не было выбора. Я завладел его разумом. Он не мог позвать на помощь – хотя вряд ли кто-нибудь мог помочь в этом районе – или убежать. Сегодня вечером он неудачно выбрал свою жертву и заплатит за это. Я наклонился и подобрал его нож, а затем поднес ближе к его искаженному паникой лицу.

– С ножом нужно действовать обдуманно, – объяснил я. – Ты не можешь просто ударить и надеяться, что этого будет достаточно, чтобы причинить вред человеку. Тебе нужно ударить его под ребра – по крайней мере, если ты хочешь, чтобы он умер.

Я взмахнул ножом в воздухе и продемонстрировал ему это. Его глаза расширились, свидетельствуя о том, что мне было понятно с самого начала. В лучшем случае он был мелким преступником. У него не было намерения убивать меня. Если бы я был человеком и ему удалось бы смертельно ранить меня, то ему бы просто повезло, а вовсе не потому, что он был мастером в этом деле или заранее все спланировал. Им двигало отчаяние. Я жалел его, но это не означало, что я мог дать ему сбежать. Хоть он и вор, но также мог представлять опасность. По крайней мере, из него можно было извлечь пользу.

Схватив его за куртку, я рывком поднял его на ноги и одним плавным движением впился ему в горло. Его кровь была горькой на вкус, не такой сладкой, как у Теи, но горячей и обильной. Этого было достаточно. Он слабо сопротивлялся мне, но моя злоба быстро подавила его слабые потуги, и он затих. Кровь хлынула в меня, и темнота отступила. Неон сиял по краям темной ночи, звезды мерцали сквозь туман, висящий в небе, и меня накрыла хаотическая симфония городских шумов.

Сделав несколько глотков, я опустил его на землю. Он превратился в мешок с костями и уставился на меня ошеломленным взглядом стеклянных глаз. Мой голод притупился, но не исчез полностью. Я подозревал, что даже если бы осушил его до капли, мне все равно захотелось бы большего. Потому что я жаждал не его крови.

– Итак, как же мне с тобой поступить? – поинтересовался я у него. Он не мог ответить, все еще находясь под воздействием, но быстро заморгал, прижимая руку к раненому горлу.

– Я не могу допустить, чтобы ты снова слонялся по этим улицам, но я бы правда предпочел не убивать тебя. Не хочу проиграть пари, которое заключил со своим братом.

Этот ублюдок сказал, что я и недели не проживу без того, чтобы не убить человека.

Он съежился на мокрой улице. Теперь он был по-настоящему напуган. С таким материалом я уже мог работать.

– Ты не вспомнишь, что произошло, – сказал я ему, доставая бумажник и вынимая несколько купюр и визитную карточку. – Сейчас ты найдешь ближайшую гостиницу, приведешь себя в порядок и ляжешь спать. Утром ты зарегистрируешься в бесплатной клинике «Фримонт» и назовешь фамилию Руссо. Ты останешься там, пока не очистишься. Затем ты позвонишь по этому номеру и согласишься на работу, которую тебе предложит этот человек. Никаких вопросов. В качестве компенсации за мое милосердие ты никогда в жизни больше не будешь принимать наркотики ради развлечения.

Не то чтобы у него был выбор. Я бросил деньги ему на колени вместе с визиткой.

– Иди! – скомандовал я. – Ты можешь говорить, но, возможно, никогда больше не посмеешь накричать на меня.

Он в испуге вскочил на ноги.

– С-спасибо, – пробормотал он, заикаясь, несмотря на то, что кровь сочилась сквозь его пальцы, прижатые к месту, где я его укусил.

Но я уже садился в свой «БМВ», испытывая некоторое отвращение к самому себе. Я становился слишком мягкотелым. Было время, когда я был бы рад испить его крови и освободить мир от еще одной заблудшей души. Возможно, Тея была права. Возможно, я действительно старел.

В салоне я повсюду ощущал ее запах. Яд накапливался у меня во рту, клыки все еще были длинными после быстрого перекуса, и я чувствовал, как меня притягивает к ней, словно магнит. Каждая клеточка моего тела хотела выскочить из машины, вбежать в ее дом и выбить дверь. Вот тебе и способ снять напряжение. Вместо этого я, казалось, сделал только хуже. Я не испытывал такой сильной жажды крови с тех пор, как был подростком.

Я с такой силой ударил по замку зажигания, что пластик треснул. Через мгновение я свернул на скользкую от дождя улицу. За моей спиной задняя часть машины отделилась от тротуара, и я вырулил на улицы Сан-Франциско. Город проносился мимо в захватывающем разноцветье. Я поднялся на горку, и «БМВ» на мгновение оторвался от тротуара, а затем поехал дальше, прямо как я. Ведь я стремился оказаться сейчас как можно дальше от женщины, которую мне пришлось оставить позади.

Я почти добрался до центра города, когда в динамиках машины раздался звонок. На экране навигатора высветилось имя, и я издал стон. У меня не было выхода. Не сегодня. Только не с проведения Обрядов. Не с запахом Теи, витающим в воздухе вокруг меня.

– Что? – ответил я.

– Мне нужно поговорить с тобой сейчас же, – сказала она.

– Даже не скажешь «пожалуйста»? – огрызнулся я, но Тея уже повесила трубку.