– Врата открыты. – Барон забросил Бена и Келли обратно в дом Сандры. Видеть его из плоти и крови, стоящим за пределами круга, было странно.
Башку у Бена отрубало. Похоже, что и он, и Келс, и Сандра грохнули все свои силы на этот поход в долину туманов. Теперь его мутило так, что, очнувшись, он тут же блеванул прямо внутри самодельного магического круга. Келс была не в лучшем состоянии, но соображала явно яснее.
– Папа! – выдохнула девушка и попыталась вскочить на ноги, однако ее повело, и она рухнула обратно. – Мама! Эмс! Что с ними будет?!
О, черт, Билли…
Мать твою, он в опасности, если врата открыты! И Синди, и Эмили… Бенджамин не мог их оставить.
У Бена перед глазами все плыло, но его попытка подняться оказалась более удачной. Пол закачался под ногами. К счастью, он сумел устоять.
– Мы должны идти, – произнес он упрямо.
– Нет. – Мама Бриджит остановила его, подняв ладонь. – Не вздумайте покидать пределов круга!
– Мама! И папа! – Келли с усилием все же встала. – И Эмили! Я должна идти! – Ее качнуло опять, и девушка повалилась прямо на Бена, он едва успел подхватить. Она дернулась, но сил вырваться тоже не было.
– Мадам права. – Сандра выглядела как-то иначе. Будто что-то изменилось в ней, пока женщина была проводником для них. Черт знает, что именно. – В кругу безопасно, если его охраняет сам Барон. Адам справится, он поставил хорошую защиту, а остальные ему помогают. Я чувствую.
Келли всхлипнула, и, не выдержав, заревела, вновь оседая на пол. Вцепилась в футболку Бена, завыла, колотя кулачками по его плечам, груди, а он обнял ее, прижимая к себе.
В горле запершило слезами.
Келли выла ему в шею, рыдала и дергалась, порываясь уйти, бежать, спасать, и он ушел бы вместе с ней, но круг, освященный Бароном, крепко спутывал их не хуже любимой БДСМ-щиками нейлоновой веревки.
– Мой муж знает, что делает. – Бриджит успокаивающе провела над ними ладонью. – Ему удастся закрыть врата, ведь он ими владеет.
– Да ну на хрен! – Бен стиснул зубы. Он не мог, черт возьми, просто сидеть тут и покрываться плесенью, пока его семья отбивалась от мертвецов! – Вы хотите, чтобы мы тут торчали, пока другие отбиваются от ходячих трупов?! Хрен вам!
Билли всегда был рядом с ним, а сейчас он даже не мог ему помочь. Ничего не мог, лишь тут торчать, как идиот, и ждать, ждать, ждать.
Бен терпеть не мог ждать.
Пошло все к дьяволу.
Барон тяжело вздохнул:
– Ну, не хотите по-хорошему… – И щелкнул пальцами.
В голове у парня загудело, как в трансформаторной будке. В глазах потемнело, и, уже сползая на пол, он осознал – Самеди их с Келли попросту отрубил.
– Что ж, – произнес Барон. – А теперь пора устранять последствия идиотизма нашего сына.
Врата Гинена взаправду были открыты. Геде лезли из них, жаждущие крови, жадные до мяса, но Эмма ничего не видела. Она держала на коленях голову Итана и рыдала в голос так, что казалось, она сейчас выплюнет вместе с рыданиями сердце. Девушка задыхалась от слез, таких горьких на вкус, зажимая рану на его шее, из которой толчками лилась кровь.
Не нужен был врач, чтобы понять – Итан умирал. Он смотрел на Эмму стекленеющими глазами и, казалось, вовсе не видел. Она уже пыталась вызвать по рации патруль, едва попадая по кнопкам скользкими пальцами, но связь не работала, в ухо несся лишь треск.
В первую минуту она даже ломанулась в бар напротив, однако дверь почему-то оказалась закрыта, а все люди куда-то исчезли, и остались только геде, которые почему-то ее не трогали.
А Итан умирал, и даже наспех стащенная кофта, которую Эмма прижала к его шее, не помогла – ткань быстро пропиталась кровью.
– Итан… – всхлипнула Эмма. – Зачем… Итан…
Ответить он, конечно, не мог.
– Отойди-ка от него, милая.
Какая-то девушка в светлом платье опустилась рядом с ними на колени, не замечая, что пачкает кровью подол.
– К-кто вы? – Эмма подняла на нее взгляд.
– Можешь звать меня Бриджит.
О, Боже…
Она слишком долго общалась с вудуистами, чтобы не понять. Это была она. Мама Бриджит. Жена Барона. Бриджит исцеляющая. Бриджит, королева мертвых. Только почему-то не темнокожая, впрочем, какая разница?
– Вы заберете его?
Мама Бриджит пожала плечами:
– Я залечу его рану. Захочет ли он вернуться – зависит от него. Ты любишь его?
Вопрос был простым, только вот Эмма захлопнула рот, не зная, что ответить. Итан был ее другом, был ее напарником, но… любовь? Влюбленность? Девушка не думала о них в таком ключе, никогда не думала раньше, а сейчас…
– Я… – Она облизнула губы. Нервно почесала и без того расчесанное запястье. – Я…
– Это нелегкий вопрос, – согласилась Бриджит. Осторожно убрала руки Эммы, положила ладонь поверх раны Итана. – Подумай.
Сердце Эммы колотилось в груди, липкие от крови руки ходили ходуном. Она обняла себя за плечи, вцепившись пальцами в куртку. В животе что-то сжалось.
Любила ли она Итана?
Даже если и так, ведь любовь – это не желание, но прежде всего тепло, дружба, близость, и лишь потом секс, так было для нее всегда, – какое это имело значение? Он умирал. Он уже умер.
Слезы продолжали течь по лицу. Она скребла и скребла кожу на руке.
Колдовством Мамы Бриджит рана у Итана на шее затянулась, оставив лишь небольшой шрам. Но он не пошевелился, не вздохнул, и его лицо оставалось бледным. Лишенным жизни. Эмма зарылась пальцами в его вьющиеся волосы, погладила Итана по голове.
Боль в сердце была ноющей и тягучей.
– Позови его, – посоветовала Мама Бриджит. – Вдруг он отзовется?
Барон выругался, длинно и витиевато.
Колдунья, что была в сговоре с его тупым сыном, только что сдохла – он знал это. Ведь именно Барон отправил к ней геде в облике ее мертвого сына, и теперь тот насыщался свежим человеческим мясом. Кажется, до этого дух уже закусил кем-то на берегу того острова, но Барону было плевать.
Для начала он остановил время. Человеческая реальность замерла, так и не успев смешаться с его родным загробным миром. Геде беспомощно рыскали по улицам, но не могли найти ни одного человека и устремились прямиком в Садовый квартал – на колдунов фишка с остановкой времени не действовала, так что геде прекрасно ощущали и слышали их бьющиеся сердца.
Правда, там им тоже легко не было – ведьминская защита работала прекрасно. Хоть на что-то эти колдуны, заполонившие его родной город и мечтавшие оттеснить вудуистов, годились. Впрочем, та парочка, которая посмела явиться в долину туманов, были даже ничего. Смелые ребятки, только глупые, совсем как Нибо. Но не безнадежные.
Врата пульсировали. Из них на Барона смотрела тьма.
– Расшалились тут без меня, засранцы, – пробормотал Барон.
А затем опустился на колени и принялся петь. Он пел и пел, и геде, заполонившие город, как один, подняли головы, отзываясь на его голос.
Глупые, глупые, неразумные… Его дети. Его геде, жаждущие вновь ощутить себя живыми, хотя бы на время. Самеди не мог и не хотел винить их в том, что их тянуло к людям, чьи сердца горячо бились за ребрами. Что им хотелось сожрать это тепло, чтобы хоть ненадолго вернуть себе жизнь.
Барон пел, он шептал заклинания, а дети его медленно, неохотно стягивались к вратам, ныряли во тьму, принимающую их обратно, ведущую их обратно в долину туманов, а оттуда – в Гинен.
Он пел, пока последний геде, отчаянно плача, не исчез в расщелине, а тьма не вздохнула сыто и спокойно.
Трещина сомкнулась, запирая врата навсегда.
Ну, или до следующей Агнес Девильро, возомнившей о себе слишком много.
Барон поднялся, отряхнул колени.
У него оставалось еще одно дельце.
Кейт удалялась от него.
Итан звал ее, но она уходила в туман все дальше и дальше, а его ноги будто вросли в перекресток. Мгла опутала его лодыжки, мешая идти.
– Что, не пускает? – перед ним возник мужик.
Цилиндр, смуглая кожа, потертая косуха и острые зубы, прячущиеся за полными, почти негритянскими губами. Пусть Итан и не интересовался вудуизмом, однако сразу допер – это был Барон Самеди.
– Барон? – переспросил он на всякий случай. Почему-то не было страшно.
– Узнал, – усмешка стала еще шире. – Это упрощает дело. Ты в моих владениях, Итан.
Раньше он не верил ни в то, что говорила Эмма, ни в россказни, пропитывающие каждый камень Нового Орлеана, передающиеся из уст в уста. Но теперь как-то приходилось поверить. Мужчина бы думал, что отрубился, только вот слишком хорошо помнил, как холодное лезвие коснулось его горла.
Как он сам себе артерию перерезал и теперь торчал на этом перекрестке. Что, неужели и у вудуистов было свое чистилище?
Отсюда многое становилось понятным. И то, как Агнес воспользовалась им, заставив делать то, что Итан не хотел. И то, что даже под ее влиянием он не сумел навредить Эмме и предпочел убить кого-то еще. Убить невинного, черт возьми, человека!
– Тихо, тихо… – Барон поднял руки. – Кто из нас не убивал, да, Итан? Всякое бывает в этом прекрасном и яростном мире. Я, видишь ли, – Итан хотел что-то сказать, но почему-то не смог, – очень люблю людей. И уж никак не мог позволить, чтобы мой тупой сыночек уничтожил их ради своей гребаной прихоти. Осталось решить только проблему с тобой, дружище.
– Какую проблему? – выдавил Итан.
– Хочешь ли ты остаться здесь и, быть может, встретить на полях долины свою жену или ты хочешь вернуться и жить дальше? Подумай. – Барон пожал плечами. – А я покажу тебе, что будет.
Тоска охватила Итана, когда он увидел Кейт. Она бродила по полям, собирала цветы и что-то напевала. Такая же, какой он помнил ее в утро, когда ушел на работу, а вернулся, чтобы найти ее мертвой. Такая же красивая, но печальная. Она скучала по нему.
Она его помнила.
Итан рванулся вперед, чтобы обнять ее, позвать, прижать к себе, только в грудь ему уперлась невидимая рука. Он дернулся, но не мог сдвинуться с места. Барон даже не дернулся к нему, при этом его сила сдавливала Итану плечи.
– Стоп, – произнес Барон. – Я еще не все показал.
Эмма…
Она сидела на асфальте, прижимая к себе его окровавленную голову и перебирая его волосы, и плакала. Она была жива, девушка не пострадала. У Итана потеплело на сердце. Он все же сумел спасти ее, и, кажется, ей никто не навредил!
– …или ты можешь вернуться, – произнес Барон. – Там тебя, как видишь, очень любят и ждут. А оказаться в моих владениях успеешь завсегда, никто этого не избежит, даже если не верует.
Итан беспомощно смотрел, как Эмма склонилась к его лицу и поцеловала его. Губы отчего-то запекло, жар разлился по телу. Зачем она?
– Эмма, что ты? – выдохнул он, зная, что девушка не услышит и не ответит.
Он просто хотел понять, зачем, но осознание пришло слишком быстро.
– Не хочешь еще один шанс побыть счастливым?
Итан не знал. Он ничего уже не знал. Он смотрел вперед и видел Кейт, что ждала его в посмертии или как там, на хрен, это все зовется? Он оглядывался назад – и видел Эмму, с которой сблизился за последнее время. Которую не смог убить, потому что она стала ему дорога.
Впереди было только существование, но с женой.
Там, позади, – шанс на новую жизнь. Пусть даже призрачный.
Там – новые преступления, новая работа, новые чудовища, от которых нужно будет беречь Биг Изи. Теперь Итан знал, что они существуют. И там – она, Эмма.
Которая без него не справится.
И без которой, быть может, не справится он?
– Что ж, – Барон хлопнул в ладоши, – так тому и быть!
Эмма была так занята собственным горем, что не заметила, как Итан пошевелился на ее коленях. Застонал, открывая глаза.
– Эй… – позвал он хрипло. – Ну, хватит реветь… Эмма?
Она распахнула глаза, едва разлепив мокрые от слез ресницы.
Мамы Бриджит рядом не было. Никого не было. Только Итан медленно и с усилием усаживался на земле.
– Итан! – вскрикнула Эмма и прежде, чем успела подумать, что может причинить ему боль, бросилась на шею, расцеловывая лицо.
Кажется, она продолжала реветь, уткнувшись в плечо мужчины.
Кажется, Итан осторожно поднял руки и обнял ее за спину, прижимая к себе.
– Ты меня спасла, – пробормотал он. – Так что потерпи меня еще уж как-нибудь.
Где-то там Адам и его клан смогли отпустить колдовскую защиту, закрывающую его дом.
Где-то там Сандра сумела выпустить Бена и Келли из круга.
Где-то там Бен, наконец-то ощутивший, как тяжесть рухнула с его плеч, прижимал к себе Келс и целовал ее лицо, пока она плакала от облегчения, что все теперь закончилось. Они оба чувствовали, что закончилось.
Где-то там Сандра устало привалилась спиной к стене и уткнулась лицом в колени. Перед ее внутренним взором, как живой, стоял Нейт.
Где-то там владелец соседнего бара, глядя на Итана и Эмму, звонил в полицию.
Еще через десять минут, озаряя перекресток мигалкой, подъехал патруль.
Где-то там мир начинал жить заново, даже не подозревая, что только что побывал в аду и возвратился обратно.