Итан очнулся на полу старого склепа, в полной темноте. Кое-как, наощупь, он поднялся, цепляясь за чью-то гробницу. Мужчина страшно замерз, башку вело, чертовски хотелось пить. Драло пересохшее горло.
Нужно было идти.
Он не знал, куда. Не знал, зачем. Последние его силы ушли на то, чтобы защитить Эмму, ведь он слышал, как чужой голос, яростно грохочущий в его мозгу, требовал ее убить. Но он… не мог. Эмма была его напарницей, его подругой. Она была рядом, пока он отчаянно выбирался из депрессии после смерти Кейт. Девушка прошла весь этот путь с ним, поддерживала его, и поэтому мужчина не мог исполнить этот приказ.
Вся его суть этому сопротивлялась так охренительно яростно, что его, кажется, отрубило.
Где-то здесь Итан оставил Эмму, но, выбравшись из склепа, он побрел совсем не на ее поиски. Зная, что ей опасно находиться рядом с ним, пока кто-то чужой управлял его телом, Уильямс сделал шаг в сторону центральной аллеи, ведущей к выходу.
«Убей ее… – услышал он вновь знакомый ядовитый шепот. – Убей ее или умрешь сам».
– Нет. – Мужчина мотнул головой. Движение отозвалось звенящей болью в затылке.
«Тогда умри… – слишком легко отозвался голос. – Умри там, где я тебе скажу».
Отчего-то Итан знал, куда идти. Сторож валялся изуродованным трупом у одного из склепов, его кровь впитывалась в кладбищенскую землю, кормила ее.
«Этого мало. Этой жертвы мало. Умри, чтобы завершить цикл. Умри. Умри. Умри. – Мысль стучала в висках. – Умри, чтобы встретиться со своей женой, ты же хотел этого?»
Кейт.
О да, Итан хотел увидеть ее снова. Хотел обнять.
«Она ждет тебя, – вкрадчиво упрашивал голос, и он уже не знал, тот ли это голос, что владел им последнее время, или это уже его собственное безумие запросто болтало с ним, как со старым корешом. – Она ждет тебя, и ты сможешь увидеть ее. Разве не хорошо?»
Ворота кладбища отворились со скрипом, как только Итан приблизился к ним. На них болталась старая табличка: «Никакого вуду. Никакой сантерии. Никакого худу», и он хмыкнул. Поздно предупреждать о том, что все равно произошло.
Воздух в Новом Орлеане, казалось, изменился. Он загустел, поэтому ноздри щекотало запахом гнильцы, как из разрытой могилы. Наверное, это чувствовали все, потому что, бредя по улицам, Итан не встретил никого. Обычно шумный Французский квартал словно вымер или превратился в иную реальность из фантастических киношек, на которые он порой наведывался с женой в кино.
Пальмы, растущие на противоположной стороне Бейсин-стрит, казались присыпанными пеплом. А, может, это январская прохладная темнота играла с ним злую шутку.
Остановившись у самого перекрестка, Итан вдруг ощутил, что земля едва уловимо качается под его ногами. Словно что-то огромное бьется из самых ее недр в надежде выбраться наружу.
«Я не должен этого делать, – подумал мужчина, хотя рука его уже тянулась к окровавленному ножу, спрятанному в кармане. – Я не должен… случится что-то очень, очень хреновое».
Уильямс замер.
Где все же, черт возьми, все люди?! Почему он оставил Эмму на кладбище?! Мужчина должен вернуться за ней. Вместе они разберутся.
– Итан!
Кейт.
Это была Кейт. Ее голос он узнал бы из тысячи. Она махала ему рукой с другой стороны Бейсин-стрит, но, стоило ему шагнуть к ней, как земля вновь задрожала, а Кейт как-то вдруг оказалась дальше, хотя продолжала улыбаться и звать его.
Если он сейчас возьмет нож и перережет себе горло, то сможет приблизиться к ней.
Мысль была проста.
Итан вцепился в рукоять. Холодное лезвие коснулось горла.
Эмма не зря училась в полицейской академии. С развязыванием узлов у нее всегда было как-то не очень, однако она прекрасно помнила – если на тебя напали и связали, то нужно со всей силы напрячь мышцы, а потом, когда похититель уйдет, расслабить. Путы тоже ослабнут и можно будет освободиться.
Связывал Итан на совесть, этого было у него не отнять.
Эмма смотрела в его пустые глаза и думала: где тот парень, которого она угощала кофе? Где парень, который примчался к ней в ночи, когда кто-то пробрался к ней и нарисовал символы на двери в жутком предупреждении? Где тот, кто рвался на любую опасную часть их расследования, чтобы она не пострадала?
И есть ли он там вообще? От этой мысли холодело в груди.
Девушка очнулась, пока Итан волок ее в склеп, но не подала виду. Лишь напрягла мышцы по старым заветам ее инструкторов. Итан, казалось, ничего не заметил.
Он будто разговаривал с кем-то в своей голове, потому что закричал: «Нет! Нет!», а потом отступил назад, вцепился руками в волосы.
– Эмма, – говорил мужчина тяжело, выдавливал каждое слово. – Я не знаю, что произошло. Я слышу голос, который говорит мне убить тебя. Может, я свихнулся вконец, но тебе лучше быть здесь. Я… я попробую взять над собой контроль и попросить о помощи.
Значит, она была права. И Келли была права. Та колдунья, Агнес, и правда завладела его сознанием. Эмма замотала головой, отчаянно желая, чтобы Итан послушался, развязал ее, и они обязательно разберутся. Она поможет ему, она…
Желудок сжался от дурного предчувствия, аж затошнило. Итан качнул головой.
– Я не могу тебя развязать, – произнес он. – Откуда-то мне известно, что здесь будет опасно, хотя я не понимаю, что именно случится. И мне не хочется, чтобы ты ринулась в… самое чертово пекло. Я… постараюсь позвать на помощь… Жди меня здесь…
Почему-то Эмма знала, что не позовет. И хотя самым безопасным вариантом было дождаться, пока Итан уйдет, а потом освободиться, она все равно замычала в склеивающий ее губы скотч, пытаясь остановить его. Веревка впилась в запястья. Итан связал ее слишком сильно.
Его взгляд снова помутнел, и он, спотыкаясь, пошел прочь. Захлопнул решетку склепа.
Щеки Эммы обожгли дорожки слез. Она беззвучно плакала, от клейкой ленты болели губы, от веревки – руки. Шаги Итана затихли. Потом она услышала глухой вскрик откуда-то и поняла: кто-то должен был занять ее место в этой цепочке жертв, и кому-то не повезло.
Заныло сердце. Она стала виновницей чьей-то смерти. Осознание этого легло камнем ей на душу. Плечи опустились. Она всхлипнула.
Итан убил человека.
И мог убить ее.
Только вот его вины в этом не было. Во всем виновата была Агнес, и оставалось только надеяться, что у Бена и Келли все получится и они смогут обезвредить ее колдовство. А с поступком Итана уж как-нибудь она разберется. Потащит на себе этот груз, если нужно будет.
Ради него… Ведь он ее… друг? И самый близкий человек во всем Новом Орлеане, коли на то пошло.
Эмма не знала, как долго она лежала в этом склепе, но в определенный момент почувствовала, что Итан возвращаться не собирается. И тогда девушка постаралась максимально расслабить напряженные мышцы. Получилось не сразу – организм не понял, что напрягаться больше не надо. Тогда Эмма постаралась расслабить не все тело сразу, чтобы не отрубиться, а постепенно, начиная со ступней.
Это было нелегко. Ноги и руки сводило, кололо словно «иголочками», мышцы ныли. Она пыталась снова и снова, пока не почувствовала, что веревки чуть ослабли. Девушка покрутила запястьями, и их пронзило болью. Зашипев, Эмма прикусила щеку, но не остановилась.
И, наконец, прошло ли десять минут или час, она освободила руки. Растерла ноющие запястья. Путаясь в узлах, кое-как освободила ноги и рванула клейкую ленту с губ. Вскрикнула от резкой, но милосердно короткой боли.
«Повезло, что я привыкла пользоваться полосками для депиляции», – подумала девушка.
Мысль показалась такой смешной, что Эмма расхохоталась. И хохотала до тех пор, пока глаза не заслезились. Потом кое-как поднялась.
Нужно было найти Итана.
Сейчас.
У одного из склепов лежало тело. Разглядеть его в темноте было сложно, однако Эмма поняла: это и был тот, кто кричал в ночи. Возможно, сторож… Кто еще мог шататься по кладбищу по вечерам?
И убил его Итан. Больше некому.
Морозом продрало до костей. Итан убил кого-то вместо нее. Итан под влиянием Агнес вообще был способен на все, что угодно. Будет ли он искать другие жертвы, чтобы открыть все семь врат? Куда мужчина отправился? Как ей найти его, помочь, уберечь?..
Эмма поймала себя на том, что неосознанно царапает короткими ногтями и без того припухшее от веревок запястье в надежде, что боль разбудит ее. Или сделает происходящее менее реальным.
Но оно было реально.
Ноги понесли ее прочь с кладбища. По протоколу девушка должна была предупредить коллег, вызвать сюда патруль, дождаться их приезда. Только вот они тогда вышли бы на Итана, а этого ей было не нужно. Сначала она попробует разобраться во всем сама.
Французский квартал шумел, как и всегда. Рестораны полнились людьми, из дверей бара несся джаз, блюз и рок-н-ролл. Какая-то нетрезвая парочка целовалась у входа в один из баров. Мир продолжал жить, не чувствуя, не ощущая, что находился на самом краю пропасти.
Никто не обращал внимания на Эмму, которая спешила к Канал-стрит. Она внимательно прочла книжку Бошара и внимательно слушала Келли и знала, что последние врата Гинен находились на этом перекрестке. Если они откроются, все люди, что сейчас гуляют поблизости, окажутся во власти злобных геде.
Она сама – тоже.
Девушке показалось, она увидела русоволосую голову Итана и тут же поспешила за ним, но мужчина затерялся в толпе. К перекрестку количество людей немного поредело, но его уже нигде не было.
Черт, неужели она ошиблась?! Где он может быть тогда?! Где ищет жертву для Агнес, где?!
Паника охватила ее, руки задрожали, между лопаток выступил холодный, липкий пот.
– Итан! – крикнула девушка.
Кто-то обернулся на Эмму, покрутил пальцем у виска, но ей было плевать. Она вгляделась в залитый светом фонарей и неоновых вывесок перекресток и…
…увидела его.
Итан стоял там, приставив нож к своему горлу.
– Итан!
Ее господин исчез.
Агнес чувствовала это, даже не зная, что именно произошло с ним. Он был жив, но не отзывался на просьбы колдуньи. Ей казалось, она даже услышала его вопль, пока крики не затихли в ее голове.
Господин исчез, но врата должны были открыться.
И ее жертва, ее полицейский, так сопротивлявшийся ее влиянию и даже не сумевший избавиться от своей напарницы, был ее главным козырем.
Господин был бы рад, если бы она закончила все до конца.
Тогда ее сын возвратится к ней.
– Сделай это, – прошептала она. – Сделай это!
И довольно усмехнулась.
Гарри уже ждал ее в лодке, чтобы отвезти в Биг Изи, новый город мертвых. Еще немного и она увидит сына.
Лоа, вьющиеся рядом, плотоядно облизывались.
А потом земля дрогнула, и Агнес рухнула на пол.
– Итан!
Он моргнул.
Голос Эммы раздавался будто издалека. Итан оглянулся. На миг ему почудилось, что Эмма стоит на Канал-стрит, в ужасе распахнув глаза, и смотрит на него.
Он снова моргнул, и Эмма исчезла.
Зато Кейт осталась. Она звала. Она просила. Она умоляла его прийти к ней, чтобы они могли быть навсегда вместе. Но что будет с Эммой?
«Сделай это, – прошептал кто-то в его голове. – Сделай это!»
– Нет. – Пути назад не будет. Итан знал, что мертвые не возвращаются. И Кейт, что стояла напротив и нежно звала его, была мертва. – Нет! Я не…
Но его рука дернулась, лезвие чиркнуло по горлу, вскрывая артерию.
– Итан!
– Мама!
Агнес узнала бы сына даже через тысячу лет. Она приподняла голову – от удара затылок болел, в глазах все плыло, но даже таким расфокусированным, неверным взглядом колдунья все равно различила фигурку сына. Он стоял в дверях ее хижины, и с него стекала болотная вода.
Пахло гнилью.
– Мама!
– Дорогой! – Агнес заплакала, протянув к нему руки. – Дорогой, иди к маме!
Он влетел прямо в ее объятия, зарылся лицом в ее шею. От него пахло болотной тиной, смертью и кровью, но это было не важно. Агнес смеялась, рыдала, прижимая его к себе, и, когда острые мелкие зубы вонзились в ее горло, вырывая кусок, женщина даже не почувствовала боли – счастье переполняло ее.
Малыш был здесь, рядом с ней.
И она должна была его накормить, как всегда кормила.
Она… должна…
– Мама, – звало существо, выгрызая куски из ее шеи. – Мамочка…
Агнес продолжала прижимать сына к себе. Он, наконец-то, был рядом с ней. Сынок вернулся, как господин обещал. Ее малыш в конечном итоге вернулся…
Он…
В глазах у нее потемнело.
Ее малыш…
– Я… – прошептала она. – Я… люблю тебя, сынок…
Существо, голодно урча, вгрызлось в ее лицо.