Келли сжала руку Бена.
Посреди долины туманов они были совершенно одни. Папа Легба куда-то исчез, в последний раз фатовски поклонившись и ухмыльнувшись. Белые зубы духа ярко блеснули на темном лице.
– Ты боишься?
Он пожал плечами:
– Я был здесь, Келс. Я видел Нибо, и ему удалось обвести меня вокруг пальца. Я боюсь не Барона, я чертовски боюсь, что на удочку словят уже нас обоих. Мне страшно за тебя.
Келли понимала его. Она понимала, что Бен боится вновь ошибиться, боится, что его и без того сложный выбор окажется напрасным. Боится, что вновь пострадают близкие ему люди. Боится, что пострадает… она. Его рука была холодной и влажной в ее руке.
– Эй. – Она погладила большим пальцем тыльную сторону его ладони и ощутила, как он пожатием отозвался на прикосновение. Ткнулась лбом ему в плечо. – Я думаю, Папа Легба остался слишком нами доволен, чтобы обмануть.
Бен промолчал. Келли чувствовала: он не уверен в ее словах, ощущала это по его напряженной позе, пока они стояли, взявшись за руки, среди обнимавшего их ноги тумана. Мгла потихоньку наползала, пряча и окружающих их бесконечно одинаковый пейзаж, и их самих, но враждебной не казалась.
Время здесь будто остановилось и отдыхало прежде, чем снова побежать в мире людей с неимоверной скоростью.
– Ты только глянь, любовь моя, какие очаровательные детки. – Женский голос, хрипловатый и мягкий, раздался совсем рядом.
Он звучал, как джазовая песня, льющаяся из старых колонок какого-нибудь бара в пятидесятых. Он звучал, как мелодия, опасная и завлекающая. И прижавшаяся к Бену Келли ощутила, как парень замер и судорожно вздохнул, впитывая в себя мелодию, которую мог слышать лишь он.
Быть может, пытался запомнить.
Мгла расступилась, и из нее шагнула женщина, неожиданно светлокожая, с темными волосами, в тяжелых ботинках и белом кружевном мини-платье, облегающем стройную фигуру. Келли моргнула: она как-то не ожидала, что Мама Бриджит окажется похожа на обычную ведьму. Богиня вуду вполне могла бы принадлежать их клану, будь она человеком, и продавать самое настоящее приворотное зелье. Ну или зелье сексуальности.
Кадык Бена дернулся. Он уставился на Маму Бриджит так, будто ждал кого угодно, только не эту обманчиво-хрупкую девчонку, и Келли понимала его.
Она даже не почувствовала ревности: как можно ревновать к лоа?
– Да знаю я этих деток, – с ухмылкой отозвался кто-то позади, хлопнул Бена по плечу. – Хорош пялиться на мою жену! Я здесь, вообще-то!
И расхохотался.
Барон Суббота не был похож на того скелета во фраке, которым его изображали последователи. Разве что цилиндр, натянутый на буйные, прикрывающие смуглое лицо кудри, напоминал о привычном образе. Подтянув на запястья рукава старой потертой косухи, Барон обошел Бена кругом и склонил голову набок.
Духи, скрывшиеся было с глаз, вновь появились рядом, потянулись к нему, как домашние животные тянутся к хозяину, вернувшемуся домой.
– Легба был прав, – протянул он. – Забавные вы ребятки, забавные… Так о чем пришли просить, м? – Его полные губы растянулись в ухмылке, и обнажившиеся зубы оказались белоснежными и острыми. – Не каждого я пускаю к себе на порог. А мы торчим именно на пороге.
Келли сглотнула. Она понятия не имела, как обращаться к столь могущественному лоа. Сила от него шла волнами, и весь ненадежно-иллюзорный мир вокруг них плыл, меняя очертания. Голова кружилась.
– Здесь что-то не так. – Барон вдруг потянул носом. – Здесь многое изменилось, пока нас не было. Говорите! – Он посерьезнел. Верхняя губа его дернулась, вновь обнажая клыки.
– Сэр, мы… – начала Келли, но Бриджит остановила ее:
– Пусть говорит тот, кто заварил всю кашу, малышка. У него получится лучше.
– Но там… – попыталась возразить Келли.
Она хотела сказать: там, на земле, происходит жуткий ритуал, у нас каждая минута на счету! Но Бриджит коснулась пальцем ее губ.
– Здесь время течет иначе. В вашем мире прошло лишь несколько минут, пока вы здесь.
– Ну? – рыкнул Барон.
И тогда Бен все-таки заговорил. Каждое слово давалось ему с трудом, и с каждым его же словом Барон все больше мрачнел и хмурился, а Бриджит бледнела, вцепившись в платье.
– Разве вы не знали об этом? – Келли моргнула смущенно.
Все было таким… странным.
Ей казалось: властителям смерти известно все на свете. Они знали, кто умер, и кто родился, они знали, кто зовет их, оставляя небольшие подношения на подоконниках за ставнями, и знали, в каком баре им всегда нальют рома, разглядев за личиной обычных рокеров древних лоа.
Ей казалось, они должны были… знать?
Бриджит скорбно покачала головой:
– Мы оставили Гинен на сына, удалившись в мир людей полностью. Связь с Гиненом ослабла, иначе какой отдых, если ты все время работаешь? Мы отключились от этого мира. Судя по всему… – она сжала губы, – зря.
Келли все еще не могла понять, как же они упустили открытие уже двух – или трех? – врат Гинена, но Мама пояснила:
– Разными вратами владеют разные лоа смерти, и мы в ответе не за все из них, но за самые главные. Мой муж временно передал управление нашему сыну, Нибо. Таким образом, связь с Гиненом почти ушла, и мы жили, как обычные люди. – В ее огромных карих глазах блеснули слезы. – Порой мы так делаем. И мы почувствовали, что что-то не так, когда Легба позвал нас, но только здесь… Наш сын…
– Глупый мальчишка! – Воздух загустел, заискрился. Барон зарычал, и вся его расслабленная внешность слетела с него, как шелуха, обнажая череп с оскаленными острыми зубами. Бен, стоявший рядом с ним, отступил, закрывая собой Келли. – Идиот!
Мир начал трескаться и осыпаться, тянущиеся к хозяину духи бросились врассыпную. Барон топнул ногой, земля под его щегольским ковбойским сапогом пошла трещинами. Келли вскрикнула – от жуткого вида хозяина Гинена сдавило в груди, волоски на затылке и предплечьях поднялись, – и уткнулась лицом в спину Бена, чувствуя, как ходуном ходят его лопатки.
О, Богиня, во что они ввязались? Что, если гнев Барона сейчас их испепелит?
Бен повернулся, обхватил Келли, прижимая к себе, но взгляда от Самеди не отвел.
– Это моя вина, Барон, – произнес он тихо. – Не трогай ее. Это моя вина. Я не должен был…
– Да при чем тут ты?! – рявкнул Барон. – Он нашел бы другую жертву! Я должен был знать!
Папа замер, тяжело дыша, будто отключившись, и казался оттого еще страшнее. Он был где-то еще.
– Как ты посмела?! – зашипел Самеди. – Как ты посмела сюда влезть?!
С кем он разговаривал? Келли никого здесь больше не видела. Только смотрела, как разгорается пламя во взгляде Барона, как щелкают его челюсти.
Неужели… Неужели Агнес? Или Сандра?
– Нибо! – он взревел так, что Кинг-Конг в голливудском фильме позавидовал бы.
Земля еще сильнее пошла трещинами, закачалась под ногами. Все завертелось вокруг Самеди вихрем. Келли вцепилась в Бена, и они едва удержались на ногах.
– Любовь моя! – ахнула Бриджит, шагнув к нему, но Барон махнул рукой, останавливая и ее, и бешеный вихрь, в который превратился туман вокруг них, а, когда все затихло, к его ногам прямо из мглы вышвырнуло юношу.
В женском платье, с размазанной вокруг рта помадой, Нибо поднял голову на отца и оскалился.
– Поздно, – и расхохотался. – Поздно, отец, ты стар, ты глуп! Ты все просрал! – он хохотал и хохотал, запрокинув голову, и продолжал хохотать, когда Самеди поднял его над головой, даже не прикоснувшись. Он хрипел и хохотал, выкрикивая: – Врата будут открыты! Они уже открыты! Прямо сейчас открываются! – он снова захрипел. – Ты глуп, отец… кх-х-х… ты глуп! Ты не справ… кх-х-х…
В глазницах Барона полыхнул холодный огонь. Он сжал в кулак костлявые пальцы.
– Я все еще твой отец! – процедил он. – И все еще хозяин Гинена!
– Ты… кх-х-х… ничего не знал… кх-х… и не… узнал бы… – Кожа сползала с лица Нибо, однако он продолжал ухмыляться. – А потом… кх-х-х… стало бы…
Можно ли убить того, кто уже мертв? Кто уже просто дух? Келли не знала.
Но зато Барон знал. Он еще раз топнул ногой, и трещина, ползущая по земле, разверзлась. Долину туманов тряхнуло так, что Келли с Беном не удержались на ногах, повалились в траву.
– Дорогой! Нет! – Бриджит кинулась к нему, но тот одной рукой удержал ее.
Нибо захрипел, закашлялся. Кожа сползла, обнажив желтоватые кости черепа.
– Твою ж… – шокированно прошептал Бен.
Келли хотелось отвести взгляд от происходящего, да только почему-то не получалось, и она продолжала смотреть и смотреть, как древние лоа наказывают своего сына за глупость и мстительность. Все ее проблемы и она сама, и Бен, и даже Новый Орлеан казались такими маленькими по сравнению с могуществом этих духов, которые существовали еще до того, как белые захватили Америку, и будут существовать после, если останется хоть один хунган или мамбо, или даже просто вудуист, кто в них верует.
По телу бежали мурашки от страха, но дух захватывало, чему свидетельницей она сейчас была. Келли сглотнула вязкую густую слюну, чтобы смочить горло.
– Ты не… кх-х… сможешь… Врата… кх-х… открыты!
Из трещины, расползающейся в ногах Самеди, раздался низкий гул.
– Никто не смеет распоряжаться моим миром в мой отпуск! – И Барон разжал кулак.
С воплем Нибо рухнул прямо в бездну, и земля захлопнулась прямо над ним.
– О, Богиня… – ахнула Келли.
Бриджит рухнула на колени и заплакала, под светлой ей кожей отчетливо проступили кости черепа, так же, как и у ее мужа. Самеди опустился рядом с ней на колени и обнял, прижав к себе.
– Ты же знаешь, что я не убил его?
Она кивнула, прильнув лицом к его плечу.
– Посидит в темнице несколько столетий, подумает. – Барон погладил ее по волосам. – Ему, засранцу, на пользу пойдет. Идем, дорогая, пора исправлять то, что он натворил. Еще не слишком поздно.
У Келли вспыхнули щеки. Так странно: мир вот-вот мог разрушиться, а она смущалась, наблюдая сцену, не предназначенную для чужих глаз. Бен поднялся, помог подняться ей. Он был бледен и сжимал губы в тонкую линию. Келли коснулась ладонью его груди. Сердце за ребрами бухало громко и часто.
– Я нажрусь, когда мы вернемся, – тихо произнес он. – Тебе тоже советую.
Не глядя на него, Барон Самеди отозвался:
– По крайней мере, выбери тогда уж ром покрепче, это лучший напиток, что придумали люди. – И щелкнул пальцами.
Долину туманов снова укрыло мглой. Когда она растаяла, на поляне уже никого не было, а трещина исчезла. Как и не было ее.