Господин не терпел неудач.
Агнес хорошо это знала. И теперь, когда он злился, что все шло не по плану, у нее оставался единственный козырь. Единственный шанс вывести Сандру из игры.
– Господин… – прошептала она. – Господин, мне нужна ваша помощь.
Сандра смотрелась в зеркало, поверхность которого то и дело шла рябью.
Она чувствовала – Папа Легба открыл перекресток для Бена и Келли. Они прошли свои испытания, а, значит, пора было призывать Барона и Маму Бриджит. Ром, что Сандра плеснула на зеркальную раму, будто впитался в ее поверхность, и в воздухе повис запах крепкого алкоголя.
В углах комнаты скапливались тени.
Нибо не собирался сдаваться так просто. Воздух сгущался вокруг Сандры, змеиное шипение раздавалось из темноты. Змеи, верные его прислужники, ползали у края ведьмовского круга, но не могли добраться до нее и ужалить. Пока кто-то из трио не покинет круг, им оставалось лишь бессильно злиться.
Когда Сандра провела над белой свечой ладонью, фитиль вспыхнул, согревая ее пальцы теплом.
– Барон Ла Круа, хозяин кладбища, – нараспев прошептала она. – Мама Бриджит, королева мертвых и прекраснейшая из женщин, придите на мой зов, примите подношения, которые мы приготовили для вас!
Огонек свечи затрещал, зачадил. Подняли треугольные пятнистые головы змеи, зашипели, высовывая раздвоенные языки.
Подув на тарелку с сочащимся кровью стейком, Сандра поставила его перед зеркалом.
– Барон Самеди, я предлагаю тебе еду и ром. – Она смотрела прямо в колыхающуюся поверхность зеркала и не видела ничего. Ни Барона Субботы, ни своего отражения. – Прими же его!
Снова шипение.
Зашевелилась по углам тьма, живая, тягучая. Пламя свечи задрожало, затрепетало на потустороннем ветру.
– Сандра…
О, Богиня и все духи, светлые и темные… нет! Он не может здесь быть! Ей кажется! Ей просто кажется, потому что геде могут обманывать. Они умеют обманывать, при этом не сказав ни слова лжи. Они…
Его не должно быть здесь!
Но Нейт, ее брат, силу которого Сандра носила в себе, вышел из темноты – такой же, как и в день его смерти. Он шагнул прямиком к ней. Кукурузная мука преградила ему путь, и он отступил, протягивая сестре руку.
– Сандра, детка, я скучаю… – Даже голос был его. – Я смотрю на тебя каждый день из долины туманов и чертовски скучаю.
Слезами ей сдавило горло.
Женщина тоже скучала. Каждый день, каждый час, каждую минуту скучала по нему, зная, что Нейт умер, чтобы она жила. Чтобы у нее была возможность не возвращаться домой, к родителям, ненавидящим колдовство и все, что было с ним связано. Сандра скучала, и эта тоска скреблась у нее за грудиной, терзала сердце.
– Я тоже скучаю… – шепнула она. – Я так скучаю, Нейт…
– Не думал, что придется ждать тебя так долго.
Хотелось обнять его, уткнуться носом в его плечо, как Сандра делала это в детстве. Хотелось расцеловать его лицо – глаза, щеки, нос. Зарыться пальцами в его жестковатые темные волосы. Темнота клубилась за его спиной, дышала, наблюдала. Тени льнули к его плечам, как льнули всегда при жизни, с удовольствием напиваясь и его чувствами, и его кровью.
– Ты теперь темная, детка. – Уголки его губ чуть приподнялись. – Я знал, что ты получишь мою силу. Знал, что ты с ней справишься. Ты ведь справилась?
Сандра не знала.
Она больше ничего не знала. Ей всегда казалось, что справилась, что сумела жить дальше без своего брата, зная, что его сила продолжалась в ней. Ей всегда казалось, что ее боль утихла, затаилась в глубине ее сердца и превратилась в тихую грусть.
Но сейчас тоска, так далеко запрятанная, прорвалась. Сандру затопило болью, горечью и любовью.
Она помнила, как трясла Нейта за плечи, но уже знала, что он мертв. Она помнила, как погасли его темные лукавые глаза. Она просыпалась в ночи, ибо ей чудился стук его тела о пол. Колдунья помнила, как впервые ощутила его силу в своих венах и как боялась, что не справится с ее мощью.
Нейт был прав. Он всегда, всю жизнь был прав – они были половинками одного целого, инь и янем, светом и тьмой, что не могли существовать друг без друга.
– Нейт… – выдохнула она. – Это правда ты?
– А кто еще? – Он вздернул брови. – Ты звала меня все эти годы, и я пришел. Так же, как ты пришла, когда я звал тебя.
О, она помнила.
Уехав из дома много лет назад, Сандра не думала, что останется в Луизиане навсегда. Но, когда тело Нейта сожгли, оставив лишь пепел, и она пустила его по ветру над водами Миссисипи, то поняла, что ее брат нашел здесь. Воздух Нового Орлеана, каждая его улица и болота вокруг, набережная великой реки и ее мутные воды, были пропитаны колдовством десятков поколений ведьм. Их сила вливалась в Сандру, вольготно располагаясь в ее теле, и шептала: «Ты еще послужишь этому городу, девочка, ты еще послужишь и городу, и людям, но для этого ты должна принять себя, даже ту часть, что навсегда останется темной…»
Уезжая из дома много лет назад, Сандра просто знала, что не сможет иначе. Путь ее судьбы вел сюда, в Биг Изи.
– И ты снова зовешь меня? – прошептала она пересохшими губами.
Нейт расплылся в широкой кривоватой улыбке, и женщина увидела ту самую дырку от удаленной им «пятерки» в тинейджерстве. Братец тогда и не подумал пойти к дантисту, а просто выдрал зуб с корнем ниткой и несколько дней делал примочки с одним из ее отваров. Он сам варить отвары не умел, как и лечить.
Парню давалась любая магия, кроме светлой.
И это был он. Теперь Сандра знала – это он!
По ее лицу заструились теплые дорожки слез.
– Нейт…
Он снова шагнул вперед, и его босая ступня коснулась муки.
Брат зашипел.
На краю сознания у Сандры что-то замигало, будто предупреждая об опасности.
Она поднялась на ноги. В кругу остались лежать отключившиеся Бен и Келли, но сейчас их проблемы казались незначительными. Все казалось незначительным, потому что Сандра выплакала столько слез, тысячи раз обвинила себя в смерти Нейта – не остановила, не уберегла, не забрала домой, – и теперь он стоял прямо перед ней.
Живой.
Нейт улыбнулся, и его лицо, такое до боли знакомое, будто поехало куда-то в сторону, но ей, наверное, показалось… Сандра неосознанно сделала шаг назад, задела ногой тарелку с подношением Барону и чудом только не перевернула ее.
Огонек свечи задрожал и погас, погружая комнату в полумрак.
– Сандра, я скучаю по тебе. – Ей почудилось, или давление в его тоне усилилось, отзываясь тяжестью в ее разуме? Тьма, поселившаяся в ней после его смерти, потянулась к нему. – Ты нужна мне… Только ты мне и нужна, и ты это знаешь.
Она всегда была нужна только ему.
Родители отказались от сына, что мешало им также отказаться и от дочери?
Здесь, в Биг Изи, клан Адама не принял ее. И только воспитанники любили Сандру такой, какой она была. Но разве эта любовь способна согреть по-настоящему? Ей никто не был нужен, кроме Нейта, и теперь он был здесь.
Рядом. Только протяни руку…
Бен у нее в ногах застонал сквозь транс, и на мгновение Сандра ошарашенно подумала: она бросит их здесь? Перестанет быть их проводником, потому что Нейт смог пробраться через врата Гинена прямо к ней?
«А разве они бы не бросили тебя? И разве ты не хотела, чтобы все эти годы Нейт был рядом с тобой?»
Ее ли это были мысли? Ее ли это был голос?
Она вгляделась в лицо Нейта – родное, любимое, привычное. Его карие глаза и упрямая челка, падающая на лоб. Его тонкие губы. Даже дырка от зуба – его. Ближе некуда, нужнее некуда. Почему же она сомневается и не берет его руку? Разве не об этом она просила Богиню? Разве не ради этого была готова даже себя принести Барону в жертву, пока старая Вивьен ее не отговорила?
Она хотела помочь этому миру, но, быть может, ее помощь вовсе не требовалась? Быть может, ее дорога должна была закончиться здесь? Быть может, всему остальному суждено было гореть синим пламенем?
«Эти двое справятся сами. Твой одинокий путь закончен».
Что-то было не так.
Сандра смотрела на Нейта, и чем дольше смотрела, тем гуще за его спиной казалась тьма. Тем непривычнее выглядело его лицо. Будто маска, которую кто-то надел на себя.
Змеи, клубившиеся у колдовского круга, затихли. Свились у ног Нейта, жались к его ногам, как котята. Духи льнули к его плечам, но было за его спиной что-то еще.
Что-то темное.
Кто-то темный.
Сандра перевела взгляд на протянутую ей руку.
Ей кажется, или от его сухожилий тянутся нити марионетки?..
«Возьми его руку! – взревело ее сознание. – Ты же хочешь этого!»
В висках загудело.
– Сандра…
Нейт звал. Она не могла не пойти. Не могла, хотя почему-то, как только ей почудилась за его плечами тень кукловода, идти расхотелось. Она зажмурилась, зашептала:
– Помоги мне, Барон Ла Круа, повелитель мертвых, хозяин кладбища, помоги мне… – Ее ноги против ее же воли шагнули к краю круга. – Помоги мне, помоги…
В плотно занавешенное окно ударилось что-то тяжелое.
Нейт зашипел.
Он никогда не шипел так при жизни!
Сандра распахнула глаза.
Существо, раскачивающееся у границ ее круга, больше не было ее братом. С его щек сползали куски кожи да мяса, губы ссохлись, обнажая гнилые зубы. Существо тянуло к ней руку, и Сандра отшатнулась.
В окно снова кто-то ударился. Раздалось карканье, яростное, раздраженное. Сандра не могла выйти из защитного круга, чтобы раздвинуть занавески, но она и так поняла – это был ворон Адама. Его фамильяр, с легкостью путешествующий не только по городу, но и в мир мертвых, ведь вороны и были птицами-вестниками смерти, относя души на своих крыльях, а порой – их возвращая.
– Са-а-а-андра-а-а… – прохрипело чудовище. – Я жду тебя-я-а-а…
Луис отчаянно закаркал, и морок спал.
Теперь Сандра видела все четко.
Нейта здесь не было. Его душа по-прежнему была во власти Нибо, бродя по затянутым желтым туманом дорожкам потустороннего мира.
Здесь была только Агнес и был ее господин. Сандра видела, как белеет его оскал в темноте.
Луис продолжал биться и хлопать крыльями за окном.
И тогда Сандра закрыла глаза и начала молиться. Она шептала имя Барона Самеди, умоляя отвести жуткую тварь, умоляя о помощи, умоляя приструнить его приемного сына. Она молилась, а чудовище бесновалось, неспособное преступить созданную кукурузной мукой границу, и змеи ползали у его ног и угрожающе шипели.
– Кар-р-р! – бесновался и Луис. Неужели Адам послал его сюда, почувствовав, что что-то пошло не так?
– С-с-с-андра-а-а-а…
– Защити меня, Барон Самеди…
Она молилась.
Она не видела, как рябь на зеркале утихла и в нем возник мужчина – в косухе и драных джинсах, в «мартенсах» и с кудрями, вольно падавшими ему на лоб. Он взглянул на существо, тянущиеся руки к Сандре, и его лицо оплыло, превращаясь в обтянутый кожей череп.
– Как ты посмела?! – беззвучно прошипел он. – Как ты посмела сюда влезть?!
Темнота задрожала под его взглядом, съежилась. Каждое слово хлестало ее, как кнутом хлестали негров в подвалах дома мадам Лалори[27]. Каждое слово шипом вонзалось в нее, заставляя огрызаться и отступать. Мертвец завизжал пронзительно, так, что у Сандры, истово шепчущей просьбы к Барону, едва не лопнули барабанные перепонки. Завизжал и обрушился на пол горсткой пепла, которую смело в сторону сквозняком.
Тут же успокоился Луис, сложил крылья и уселся на подоконнике снаружи, глядя в щелочку между занавесками. Тишина, охватившая помещение, едва не оглушила Сандру, и она, по инерции продолжая шептать молитвы, распахнула глаза.
Змеи исчезли. Ни одной гадины не ползало рядом с кругом. Тьма спряталась по своим углам. Свеча мирно горела. Из зеркала на нее смотрела она сама, застывшая между телами Бена и Келли.
Сандра тяжело опустилась на пол. Ноги ее не держали. Она осела кулем и заплакала, впиваясь пальцами в щеки.
Ее испытание было закончено, только вот и сил больше не было. Все они ушли на призыв Барона Самеди, спасшего ее шкуру.
– Нейт… – Женщина оплакивала брата. Себя. Их жизнь, что так и не сложилась из-за его глупости. То, что своей просьбой Нейт подсказал Нибо, как он может отомстить своим обидчикам и всему миру.
Она оплакивала то, что у нее могло быть, и то, чего уже никогда не будет, и с каждой слезой ее душа становилась легче и легче. А привязанность к Нейту – сильнее.
Однажды они встретятся.
Однажды…
…когда мир будет спасен. Однако его спасение больше не было в ее руках. Она выполнила то, что должна была, она стала проводником и привлекла внимание Барона. Теперь Бен и Келли должны были справиться сами.
Сандра была уверена, что у них все получится.
А ей было нужно поплакать. Впервые за множество лет.
Агнес ударило такой силой, что ее махом выкинуло из комнаты Сандры прямо в хижину. Она завыла от боли, мотая головой. Во рту застывал металлический привкус крови.
Барон! Это был Барон! Он явился на зов Сандры и Бена Рассела, и теперь ее ритуал был под угрозой! Она ведь почти смогла, почти заманила эту стерву в ловушку, почему у нее ничего не вышло? Почему Сандра сорвалась с крючка?!
Господин в ее голове завывал, рвал и метал. Он царапал лицо пальцами, сдирая остатки иссохшей кожи, размазывая по щекам помаду. Он ревел и бесновался, а духи, бродящие по долине туманов, прятались по кустам от его гнева. Каждому из них хотелось выбраться в мир людей да попировать вдоволь. Каждому хотелось выйти за ворота Гинена. Каждому…
– Убей его! – закричал Нибо, теряя самообладание. – Убей Итана, пока не стало слишком поздно!
Не откроет.
Сломает.
Выпустит в мир орды голодных геде через проломы.
Агнес провела кончиком языка по окровавленным зубам. Она могла отправиться в Новый Орлеан сама, но не хотела, чтобы колдуны-язычники, выстраивающие там свои бесполезные против лоа колдовские щиты, обнаружили ее раньше времени.
Потом их жалкие попытки не будут иметь никакого значения.
Пламя, вспыхнувшее на фитиле черной свечи, горело алым пламенем. Агнес вытащила прядь волос, что отрезала у Итана, и поднесла к огню. Запахло паленым волосом. Его вонь смешалась с запахом крови, когда она плюнула на тлеющую прядь.
– Умри… – шепнула она. – Умри там, где я тебе скажу.