– Дамбалла, услышь меня…
Бен не хотел поддаваться трансу, в который вводило его бормотание Сандры. Все его существо противилось тому, что он вновь окажется в чертовой долине туманов. Глядя, как она плещет водой назеркало, Бен обещал себе: он не поддастся. Если этому ритуалу суждено пройти, пусть Папа Легба и Барон застанут его здесь, в сознании. Пусть явятся лично, что бы там Сандра ни говорила.
– Дамбалла, услышь меня…
Желтый туман окутал зеркало, и отражение пошло рябью.
Бен стиснул руки в кулаки, чтобы боль не позволила ему отрубиться, но туман и монотонный женский голос, плавный и распевный, уже сделали свое дело.
Он почувствовал, как отяжелела башка, свесилась на грудь. Держать глаза открытыми становилось все сложнее, и его сопротивляющееся сознание все-таки окутала темнота.
– Эй! – Кто-то со всей дури ударил его по щеке. – Эй, парень, очнись, давай! Давай-давай, нечего тут валяться!
Бен с трудом разлепил веки. Его мутило. Поначалу все расплывалось, он едва мог сфокусироваться, но потом все же увидел, что над ним склонился темнокожий мужчина в засаленной шляпе. В руке у мужика была сигара, из кармана старого, залатанного фрака торчала бутылочка с бухлом.
Остро запахло табаком и спиртом.
– Ну, наконец-то! – мужчина расплылся в ухмылке. – Ты уже догадался, кто я. Да, парень?
Бен сел. В башке тут же зазвенело, и на мгновение он прикрыл глаза.
– Вы – Папа Легба. – В горле было сухо, и каждое слово проходилось по языку, как наждачка.
Мужик поднялся, повернулся вокруг своей оси и приподнял шляпу в шутливом приветствии.
– Так и есть, парень. Так и есть. – Он щелкнул пальцами, и кончик его сигары затлел. Папа Легба выдохнул в воздух тонкое кольцо дыма. – Добро пожаловать в мой мир! Ну и натворил же ты делов… Но ты это и сам знаешь, верно?
Да уж, Бен это знал.
Он знал это, он чувствовал свою вину, как никогда прежде. И ему хотелось все крушить вокруг себя, если бы это помогло. Если бы это чувство вины ушло, он сделал бы, что угодно. Ее чертовски острые зубы впивались в сердце и отгрызали кусок за куском.
Все, о чем он хотел забыть, обретало здесь силу.
– Тихо, тихо, парень. – Папа Легба дохнул дымом ему в лицо. – Спокойно. Ты еще даже не получил своего испытания, а уже кипишуешь.
Испытание.
Твою же душу.
Сандра говорила об этом. Бен сжал виски ладонями; в башке продолжало звенеть и гудеть. Он снова был здесь, в мире, где духи могли иметь над ним власть. Был один.
Где Келли? Где, черт возьми, Келс?! Куда ее дел этот придурок в шляпе?!
– Где Келли? Куда ты ее дел?! И почему мы не можем просто так встретиться с Бароном? – выдавил он.
Папа Легба запрокинул голову и искренне, громко расхохотался. Его смех раскатился по дорожному перекрестку.
– Потому что Барон не приходит к тем, кто не знает, чего он хочет и на что готов ради этого. Барон тот еще шутник, но у него есть свои принципы. А как же иначе? – Он отшвырнул сигару и достал из кармана бутылочку, а после глотнул бухла. – И все с твоей девчонкой в порядке, не боись. Я сейчас все-е-е расскажу. Хочешь?
Ром оказался крепким, а на языке застыл привкус карамели и специй. Бен в душе не представлял, можно ли пить что-то в этом чертовом междумирье, или как он тут у вудуистов называется, и останется ли парень здесь после этого, как в мире детских сказок про фейри, но горло промочить было чертовски нужно.
И прочистить голову.
Жаль, что ром не мог излечить его сердце.
Папа Легба хлопнул в ладоши.
– А ты мне нравишься! – Бутылочка снова перекочевала в его карман. – Да треснет меня Барон по башке, но ты мне нравишься! И Барону тоже понравишься, уж не сомневайся! Если ты сделаешь все правильно.
Бен знал, что они с Келли должны заинтересовать Барона, иначе бороться с Геде Нибо не выйдет. Келли верила, что у них все получится. Девушка верила в него и верила в себя, как никогда ни в кого не верила. Как не верила, возможно, даже в их истинную связь, и он…
Он хотел верить тоже. В нее, в себя, в возможность все исправить. В возможность вернуться и, быть может, обрести спокойствие. Ему была нужна эта вера, и Бен цеплялся за нее, как за последнюю соломинку, что удерживала его над гребаной бездной.
Ему казалось, он вот-вот в нее рухнет.
– Сложненькая задачка, Бенни, – Папа Легба ухмыльнулся. – Остановить неостановимое… Захлопнуть обратно врата, которые уже приоткрылись, не так ли? Но у вас может получиться. О, да, я думаю, что у вас может получиться, ты знаешь? Но сначала сделай-ка ты выбор, иначе Барон ничем не сможет тебе помочь…
«Какой еще, на хрен, выбор?» – хотел спросить Бен, однако виски ему сдавило, и он больше не мог сказать ни слова.
Перед глазами все снова поплыло, закружилось, и он увидел…
Стеллу. Ее смеющееся лицо. Ее развевающиеся рыжие волосы. Ее свадебное платье с глубоким вырезом. Их первую встречу, когда обоих торкнуло и вмазало так, что расставаться не захотелось, и никаких стимуляторов было не нужно.
Его сердце сжалось от тоски и горечи.
– Прости меня… – шепнул Бен. – Это все моя вина.
И уж, конечно, Стелла его не услышала. Ведь на самом деле здесь ее не было. Здесь был только он и его боль.
А потом он увидел Келли – ее узкое лицо с острым подбородком, ее ведьмовские зеленые глазищи, ее хрупкую фигуру. Ее взгляд в тот вечер, когда он пришел на ужин к семье, еще не зная, что его жизнь охренеть как перевернется. Парень увидел, как тянутся от него к ней нити предназначения, дрожащие, но крепкие. Соединяющие людей, нужных друг другу. И он видел, как девушка бродит здесь, в тумане, и зовет его, а туман обнимает ее, и ее фигура тает и тает, пока не исчезает совсем. А это значило, что Келли исчезнет и там, в обычном, человеческом мире. Исчезнет навсегда, если он погонится за тем, что уже не вернуть.
Любил ли он Келс? Бен знал только, что без нее у него крыша напрочь ехала. Только Келли могла успокоить его, лишь у нее получалось прикосновениями изгнать боль и тоску. Богиня знает, как у нее это получалось, но получалось же!
– Ты можешь выбрать… – Услышал он голос Папы Легба. – Ты можешь избрать свой путь. Барон может вернуть тебе жену, и ты это знаешь. Барон может помочь тебе закрыть врата мира духов, и тогда жену свою ты больше не увидишь, но, быть может, обретешь что-то более важное. Выбирай, Бенни… Выбирай осмотрительно, стоя на перекрестке жизненного пути. Дороги назад не будет. Та, кого ты не выберешь, останется здесь навсегда.
Дороги назад не будет.
Выберет Стеллу – и все, ради чего он оказался здесь, рухнет в тартарары, но, быть может, Барон позволит ему быть рядом с ней. А мир потонет в крови, наполнится зомби, пожирающими друг друга, как та девчонка в подвале дома в Садовом квартале.
Выберет Келли – спасет и мир, и ее, и себя. Вытащит ее, как она все время вытаскивала его.
Он хотел бы мыслить логично. Он хотел бы выбирать сердцем. Он чувствовал, как закипает мозг, а сердце ноет. Барон знал толк в испытаниях, черт бы его побрал!
А потом ему показалось, что нежные губы коснулись его щеки. Голос Келли зазвучал в его ушах так четко, будто мелкая эта засранка, его истинная, его малявка стояла рядом с ним, прижимаясь к его плечу. Бен чувствовал ее тепло.
– Я выбрала тебя, Бен, – шепнула она. – Даже если ты не выбрал бы меня. Я выбрала тебя и этот мир. Потому что Богиня не ошибается. И потому, что ты не такой, как твой отец.
Был ли на самом деле это голос его сердца, Бен не знал.
– Время, Бенни, – напомнил ему Папа Легба, – время идет.
Парень чувствовал, как это самое время утекает сквозь пальцы песком. Он зажмурился, и темнота окутала его, оставляя наедине со всеми сомнениями, похожими на сотни чертовски острых коготков, раздирающих его изнутри.
Он знал, что умрет без Келли. Что его сила уйдет, а тело начнет стареть гораздо быстрее, и Бен подохнет в забвении. Парень знал, что Богиня не любит, когда кто-то поступает не по-ее. А еще он помнил, как целовал Келли на балконе того чокнутого старика, что кормил свою дочурку трупами из местного морга, и как каждый ее поцелуй исцелял его душу. Все остальное казалось не важным. Плевать на смерть и старение, он знал, что не может оставить ее здесь. Просто не может, даже если придется пожертвовать собой ради этого.
Когда Бен открыл глаза, он уже знал ответ. И образ Стеллы растворился, оставив за собой лишь пепел и саднящую горечь вины из-за ее смерти. Он еще оплачет ее. Позже.
– Какая умница! – восхитился Папа Легба. – Твоя девочка, конечно, думала быстрее, но у нее ведь и не было любимой жены, правда? Пошли. – Он поманил Бена за собой. – Пошли, пошли, пошли! – Папа крутанул рукой в воздухе, словно приглашая, и мир вокруг изменился.
Затянулся туманом, густым, как молоко.
– Отыщи ее, – ухмыльнулся Папа Легба. – Найди ее…
Бен не видел ни зги. Ни черта. Ни хрена.
– Как?! – заорал он, но трикстер подленько заткнулся. – Как?! Келс!
Туман издевательски молчал, пока Бен продирался сквозь него, выкрикивая ее имя. Туман молча насмехался, наблюдая, как он метался, разыскивая Келс, как разыскивал когда-то – чертовски давно! – Стеллу среди других духов.
Здесь была только тишина и непроглядная желтая мгла.
Хотелось заорать со всей дури, и Бен именно так и сделал, но ни черта это не помогло. Крик потонул в густом тумане.
– Келс! Келс!
«Засранка ты мелкая, только найдись… Я выбрал тебя, малявка. Я выбрал тебя и выбрал мир таким, какой он есть, потому что в нем есть ты, потому что без тебя не будет этого мира для меня, поэтому найдись уже… Найдись!»
Найдись, как нашлась Эвридика, потому что даже если он не был Орфеем, кое-какие силы у него все-таки были. Что-то он еще мог.
Найдись.
Найдись, черт бы тебя побрал!
Он мог позвать ее по истинному имени. Прямо сейчас. Позвать ее, и она пришла бы, потому что эти имена связали бы их навсегда. Но Бен не мог. Пока что не мог.
Лея. Лея. Лея…
От мглы, застилающей все, у него заслезились глаза. Бен протер их кулаком, и вдруг странная, абсолютно идиотская мысль стукнула ему в голову. Он ведь уже делал так, не правда ли? Он уже использовал свою музыку здесь, в этом чистилище.
Сладких песен о любви для Келли парень так и не написал. Она выводила его из себя, Бен бесился от их предназначения и не хотел его признавать, и до сих пор не знал, признал ли до конца, но знал другое – без нее конец и этому старому доброму миру, который был не так уж плох, и ему. А без него она зачахнет среди этого тумана. Бросать ее здесь было нельзя, это же Келс. Его маленькая Келс… Нельзя с ней так поступать, нельзя оставлять тут, в этом гребаном чистилище, где бродят неприкаянные души. Она этого не заслуживает.
Одна песня у него все-таки была. И если уж он Орфей, то будет Орфеем до конца, только вместо Эвридики он вытащит из чистилища маленькую ведьму, а чертов туман пусть идет в жопу.
– Это лишь влечение, и оно пройдет, а может, оно слишком серьезно… – запел Бен негромко, но звучно, с легкостью вспоминая каждую строчку песни, которую до того ненавидел, и туман вокруг зашевелился, как живой. Бен чувствовал его недовольство и зло усмехнулся в ответ. Получи, тварь! – Может, это слишком опасно, и оно не уходит, и оно не пройдет…
«Ты нужна мне, Келс, даже если я пока что не люблю тебя. Ты нужна мне. А я нужен тебе. Мы нужны друг другу».
Он чувствовал это. Чувствовал, как нити, соединяющие их друг с другом, напряженно трепещут. Ощущал, как непрошенное предназначение покалывает кожу. Зовет Келли. Тянется к ней.
Туман расступался нехотя, шипением отзываясь на голос Бена, и сила огоньком затеплилась где-то за ребрами, вспыхнула так, что едва не обожгла его самого. Он никогда не чувствовал ее так ярко и остро. Никогда прежде.
«Так вот какой она может быть…»
– Бен! – Туман растаял, и Келли бросилась ему на шею. – О, Богиня… Ты здесь, Бен!
Он хотел тупо пошутить, что был им с утра. Парень хотел сказать хоть что-нибудь, но получалось только целовать ее щеки и губы жадно, отрывисто, а Келс тянулась к нему, ловя его лицо в ладони, и шептала что-то, но он не мог разобрать, что именно. Келли была здесь, и Бен просто не мог оторваться от нее. А, нацеловавшись, ткнулся лбом в ее лоб и пробормотал:
– Я ни хрена не знаю, что будет дальше, но мне плевать, Келс, я просто… Я не мог оставить тебя здесь.
– Тс-с, – она замотала головой, – тс-с, я знаю…
Папа Легба тоже был здесь. Хлопнув в ладоши, он рассмеялся довольно. Его черные глаза горели радостью.
– Выбор сделан, детки. – Он повернулся вокруг своей оси, раскланялся, как фокусник на арене. – Выбор, который нельзя изменить! Теперь Барон Самеди и Мама Бриджит вернулись и готовы встретиться с вами. Но вот готовы ли вы?