Келли уж, конечно, блефовала перед отцом. Ей было дико страшно. Так, что руки тряслись, а под тканью платья на спине выступил пот. Она боялась всего.
Что у них ничего не получится.
Что врата Гинен будут открыты.
Что она потеряет Бена. Семью. Эрика.
Всю дорогу до Сандры девушка держала Бена за руку, а он не возражал, хотя и казалось, что был мыслями совершенно далеко. Где-то не с ней. Быть может, там, со своей женой, чье тело теперь должно было стать удобрением для садика Морин.
До Эммы дозвониться так и не удалось, и это заставляло желудок Келли сжиматься. Она хотела поехать и забрать Эмму, но времени не оставалось, больше не оставалось. Им придется справляться самим.
Келли надеялась, что с Эммой все в порядке, что Агнес не навредила ей, своими или чужими руками. Ведь она предупредила девушку, а тот, кто предупрежден, тот и вооружен. С ней все должно, должно быть в порядке! А у них самих времени почти не оставалось.
Сандра впустила их в дом, провела через жилые помещения в самую дальнюю комнату, куда, видимо, не забредали ее воспитанники. Спокойная и собранная, она откинула покрывало с зеркала в старинной раме, расставила перед ним пахнущие воском и жиром свечи.
На столе Келли увидела вычищенный бычий череп, два стейка с кровью, черные бобы, кофейные зерна, шоколад и бутылку рома. Подношения Барону и его женушке? Пахло кофе, алкоголем и острым перцем. Она вздрогнула, по предплечьям пробежали мурашки.
Да, они собирались вызвать Барона и его жену. Да, у них была цель. Но почему-то именно сейчас, глядя, как Сандра заканчивает последние приготовления, Келли осознала: они и правда сделают это. Они хотят нырнуть в долину туманов, чтобы попросить Самеди о помощи.
Это безумие.
Любой, кто считает, что сможет уговорить лоа что-то сделать для них и не потерять ничего при этом, безумен. Спаси их Богиня. Или Богиня уже отвернулась от них?
– Разве для ритуала не нужно кладбище? – спросила Келли, чтобы спросить хоть что-то.
Сандра провела над белой свечой ладонью, и маленький огонек вспыхнул на фитильке.
– Сейчас нам быть на кладбище опасно. Мы не знаем, где Агнес и где ее слуга.
Ловко открутив крышку с бутылки, Сандра набрала в рот рома и прыснула в четыре стороны света; Бен едва успел отскочить, чтобы фонтанчик алкоголя не попал на него, и тихо выругался. Келли ощутила в воздухе густой запах ванили и спирта. Волоски на затылке встали дыбом.
Ей хотелось прижаться к любимому, почувствовать тепло его тела, уткнуться носом в шею. Ей хотелось утешиться его близостью так же, как он утешался ее прикосновениями, но Сандра велела им обоим опуститься на колени по обе стороны от нее, прямо в круге, очерченном кукурузной мукой.
– Слушайте меня. – На лице Сандры плясали тени и отблески огня, и она была не похожа, так не похожа на себя… Словно чье-то лицо проступило сквозь ее черты. Мужское лицо. Но, стоило Келли приглядеться, как иллюзия пропала, и перед ней была все та же Сандра. – Когда придет Легба, он заберет вас на перекресток, ведущий в долину туманов, но не откроет вам пути. Он любит испытывать людей, ему это нравится. Если вы пройдете его испытание, он откроет вам дорогу в долину туманов. Но помните – каждый проходит испытание сам. И каждый сам отвечает перед лоа за чистоту своих помыслов и своего сердца.
– Что это еще за испытания? – Бен сжал губы.
Сандра пожала плечами:
– У каждого свое.
Она забормотала что-то под нос нараспев. Келли расслышала что-то вроде «сарава огун, сарава огун…», и отчего-то стало от этого тихого монотонного бубнежа страшно.
Переведя взгляд на Бена, Келли увидела, что он сидит, неестественно выпрямившись, и смотрит на свои сложенные на коленях руки. Будто почувствовав, что она смотрит, парень поднял взгляд. Уголки губ его дрогнули.
– Все будет хорошо, – беззвучно шепнул он.
Верил ли Бен в это?
А сама Келли?
Они должны были верить.
В руках у Сандры появился небольшой колокольчик. Его резкий звон пронзил застывшую, тягучую тишину, охватившую комнату.
– Открой для нас врата, Папа Легба… – бормотала она, раскачиваясь из стороны в сторону, как гипнотизируемая факиром змея. Ее волосы струились по плечам и спине. – Позволь нам пройти, Папа, и когда мы вернемся, мы отблагодарим лоа…
Келли обхватила себя руками за плечи. Ее всю трясло, перед глазами плыл огонек свечи, шепот Сандры толкал ее сознание в муть желтого тумана. Голову вело.
– Мет Агве, услышь меня… – Сандра шептала чьи-то имена. Две оставшиеся свечи вспыхнули от ее движения. – Дамбалла, услышь меня…
Это ей показалось, или из угла комнаты зашипела змея? Это змеиная долгая тень мелькнула у границы круга? Келли едва соображала.
Сандра плеснула водой на зеркало. Вновь звякнул колокольчик – раз, другой, третий.
Из пространства между рамой и зеркальной поверхностью выполз желтый туман, охватил запястья и лодыжки Келли, невесомо скользнул по ее шее и щеке, защекотал ноздри. Ее сознание отекло, в глазах потемнело.
«Нельзя отключаться!» – твердила Келли себе, но веки закрывались против ее воли, темнота окутывала ее, расцвеченная перьями тумана…
– Сандра привела ко мне интересных гостей.
Темнокожий мужчина в потрепанной шляпе раскурил сигару и выдохнул дым Келли прямо в лицо. С громким «Ох!» она села, тряхнула головой – в мозгах гудело, перед глазами все плыло. Ее ноги, как и ноги мужчины, утопали в густом тумане.
«Папа Легба!»
– Он самый, – расплылся тот в широкой белозубой ухмылке. – Добро пожаловать в мой мир, точнее, между-мир, маленькая ведьма. – Он вновь пыхнул сигарой. – Ну и натворил же делов твой мужик, правда?
– От… – Келли кашлянула. В горле пересохло. – Откуда вы знаете?
– Ну, – Папа рассмеялся, – об этом все лоа знают да судачат. Ром? – Он протянул ей бутылку. – Горло промочить. Сандра хорошо меня угостила, так что я тоже буду добр к ее друзьям. И, если вам свезет, Барон Самеди тоже будет добр. А может и нет. Как получится. Так будешь ром?
Келли отказываться не стала. Все же здесь не мир фейри из детских сказок, где что-нибудь съесть или выпить означало остаться у них навсегда. Ром терпким привкусом остался на языке.
– Вот это я уважаю! – хлопнул по коленям Легба. – Так что же, хотите попросить Барона и Маму Бриджит развернуть открытие Врат вспять? Сложненькая задачка, да-да… – протянул он. – А ответь-ка мне на один вопрос, маленькая ведьма… Пожертвуешь ли ты своим идиотом-возлюбленным ради него же?
– Ч-что? – Келли даже не поняла, что он спросил. Желудок сжался, во рту скопилась густая и горькая слюна. – О ч-чем вы?
– Вопрос же легок, – Папа Легба взглянул на нее чуть ли не укоризненно. – Твой мужик больше всего на свете ценит свободу. Отпустишь ли ты его, зная, что это убьет вас обоих?
Перед взглядом Келли замелькали картинки. Она видела Бена, уходящего из дома в восемнадцать, с гитарой за спиной и в компании с единственным другом Майклом, который был готов поддержать его авантюру. Она видела Стеллу и Бена в день их свадьбы. Счастье, коим светились их лица, травануло ее ядовитой ревностью. Она видела Бена, умирающего в Калифорнии, но улыбающегося – парень знал, что встретит после смерти свою жену.
Она видела – и ее сердце пронзило болью, острой и мучительной, похожей на удар ритуального кинжала.
Она видела…
Келли знала, что умрет сама, если отпустит Бена. Умрет вовсе не метафорически. Знала, что Богиня жестоко наказывает тех, кто отказывался от истинной связи ради желаний, которые не были ей угодны. И знала, что Бен, возможно, будет жить куда счастливее, чем если бы их предназначение висело над ним дамокловым мечом.
Даже не сразу девушка поняла, что плачет.
Папа Легба протянул ей замызганный носовой платок.
– Ну так что?
Келли, не обращая внимания на не слишком чистую ткань, высморкалась. Ладонью вытерла слезы.
– Я бы боролась за него, если бы в этом был смысл… – Она не узнала своего голоса. Отвечать на вопрос Легбы было больно, очень больно. Так, что она бы хотела вздернуться. Но Келли знала, что по-другому никак нельзя. Она должна сказать. – Я хотела бороться. Но если он хочет быть свободным, и, если его счастье – в том, чтобы ощущать эту свободу… Я… я обещаю, что отпущу его.
Папа Легба помолчал, затем хлопнул в ладоши.
– Так тому и быть, маленькая ведьма! – Он повел рукой, и вдруг оказалось, что пейзаж сменился, и нет больше перекрестка, а есть луг, и на нем гуляют, танцуют, поют души. Молодые, красивые, они собирали цветы и не обращали внимания на одну ведьму, вытиравшую сопли и шмыгавшую носом. – Жди здесь. – Папа ткнул пальцем в большой камень. – Сядь и жди. Если твой мужик пройдет свое испытание, ты об этом узнаешь. Он придет за тобой. Если же не придет, ты останешься здесь навсегда.
Стало страшно. Так страшно, что подвело в животе. Она могла бы возмутиться. Могла бы заявить, что не верит Легбе, откуда ей знать, что тот не обманывает ее?
Но девушка верила. И почему-то верила в Бена. Боялась, что ошибается, но верила: он ее не оставит.
Келли послушно опустилась на камень, отметив машинально, что он был совсем не холодным. Ее ноги все так же скрывал туман, однако его белесо-желтоватые перья не казались опасными. Они мягко ласкали босые ступни. Оставалось только ждать. И утихомиривать ноющее с тоски сердце.
– Бен сможет пройти испытание, – прошептала Келли. – Обязательно.
Геде Нибо вскинул голову.
Эта сучка Сандра все же смогла заставить Легбу открыть перекресток, пусть и не была последовательницей водуна! Он зарычал.
Агнес, глядевшая на него, задрожала от этого рычания. Это хорошо. Пусть боится, раз опять облажалась. Его иссохшие губы дернулись в злобной ухмылке.
– Жертва, – процедил он. – Пусть полицейский себя принесет в жертву! Только так мы сможем завершить ритуал раньше, чем глупая ведьма и ее горе-помощнички! Пусть он вскроет себе горло! А ты должна помешать ей! – выплюнул Нибо. – Сандре! Помешай ей!
Агнес, хоть и была чернокожей, как и все его последователи, напугалась так, что бледность проступила через пигмент ее кожи.
Хорошо.
Так и надо.
– Он сопротивляется… – пролепетала колдунья. – Он все еще сопротивляется!
– Так заставь, – Нибо повертел в руках старую шляпу. – Мне ли тебя учить?