– Он силен, – выплюнул господин Нибо. Зеркало Агнес вновь пошло рябью, зачадили свечи. – Сопротивляетс-ся… – зашипев, он щелкнул челюстями. Змеи, свернувшиеся клубками по углам хижины, зашипели с ним в унисон. – Сломай его!
Агнес закивала. Ей казалось, что фантомные ладони сжимались на ее горле, перекрывая дыхание, но сейчас хозяин не угрожал ей. Просто предупреждал.
Итан Уильямс оказался сильнее, чем она думала, и так и не смог перерезать горло своей напарнице. А из нее вышла бы прекрасная жертва. Но ничего, она сможет… сумеет… она заставит его убить кого-то еще.
Пот градом катился по ее лбу. Она пела и пела, шептала заклинания, и, наконец, где-то там Итан Уильямс, лежащий в чужом заброшенном склепе, пошевелился. Встал на ноги, отряхнулся и, двигаясь, будто марионетка, направился к кладбищенской сторожке. Каждое движение давалось ему с трудом, будто где-то внутренне он продолжал сопротивляться чужому колдовству.
Раз – и он стукнулся в сторожку.
Два – и выглянувшему сторожу, мужику лет сорока, Итан воткнул нож в живот. Мужик захрипел, заваливаясь на бок.
Три – и он оттащил сторожа к склепу, расписанному меловыми знаками геде Плюмажа. Кажется, в самом склепе замычала та девчонка.
Ничего, придет и ее время.
Кровь брызнула на стенку. Опустившись на колени прямо в могильную грязь, Итан пласт за пластом срезал кожу с лица сторожа. Пот струился по его вискам, ведь кожа всегда очень плотно прилегает к мышцам.
Господин, все еще отражавшийся в зеркале, упал на колени. Захохотал, щелкая челюстями и скребя пальцами сокрытую в желтом тумане землю Гинена.
Мечта вот-вот могла стать явью для них обоих и это чувство приторной сладостью застывало на языке.
Бен смотрел на тело жены. Ему казалось, что внутри у него все осыпается пеплом.
Все, что он любил, все, о чем мечтал и чего хотел, валялось у его ног. Стелла была мертва. И пусть парень знал, что она была мертва еще с того дня, как вместо ее души из Гинена он вывел злобного и жаждущего крови духа, в его душе все еще теплилась надежда. Чертовски живучая надежда, которую Бен так и не вытравил.
Келли обняла его со спины, уткнувшись лицом между лопаток. Бен резко дернулся, освобождаясь из ее объятий. Никого видеть не хотелось, ничего слышать не хотелось. Он хотел, чтобы весь Новый Орлеан провалился ко всем чертям. И – какая, на хрен, ирония! – как раз сегодня это и могло случиться.
– Бен… – Келли попыталась вновь обнять его.
Парень отшатнулся:
– Не трогай меня, Келс. – Голос у него был глухой и чужой, он не узнавал сам себя. – Просто… не трогай, ладно?
Келли не была виновата, что его жены уже давно не было в этом теле. Виноват был только он. И Бен не хотел, чтобы девушка почувствовала эту вину, забрала ее. Пусть лучше обижается. Ее обиду он чувствовал, как свою, но так было правильно.
Пусть обижается. Она будет в этом права.
Едва передвигая ноги, парень прошел к запасной двери и, толкнув ее, вывалился в прохладный вечерний сад. Келли не пошла за ним. Он слышал, как она тихо всхлипывала за его спиной, но не сделала к нему ни единого шага. Ветер, добравшийся до Садового квартала аж с берегов Миссисипи, кусал за щеки. Бену было плевать.
Стелла была мертва.
Совсем мертва. Вот совсем. Лежала там, в коридоре дома Верховного, и от ее головы остались только кровавые ошметки да пряди рыжих волос. Морин увела своих детей, рыдающих с перепугу, и следом за Агатой метнулся, роняя черные перья, ворон Адама.
Бен смотрел в землю, и по щекам у него текли слезы. Парень ненавидел себя до тошноты, потому что знал – это он ее убил. Даже если в итоге ее тело было убито руками Эрика, это была его вина. Пустота, разраставшаяся в душе, довольно раззявила пасть, пожирая все чувства, которые он еще мог испытывать. Бен почти ощущал, как эта пустота грызет его.
Стеллы больше не было. Нигде. Осознание обрушилось на него с такой тяжестью, что колени у него подогнулись, и парень рухнул на землю. Запрокинул голову, глядя в чернеющее небо, и треснул кулаком о садовую дорожку. Хотелось вдавить ладони в глаза, выдавить их к чертям вообще, может, так он перестанет видеть труп собственной жены перед глазами?!
Жены, которую он так отчаянно пытался спасти, а потом пытался спасти Келли и остальную семью от нее. А в итоге их спас Эрик, но на это было уже насрать.
Бена раздирало изнутри злостью, болью, гневом. Они обжигали, царапали, выкручивали ему кости и мышцы. Он злился на себя и на весь сраный несправедливо устроенный мир, и вся уверенность в том, что парень поступает правильно, приобретенная им за последние несколько дней, полетела к чертям.
Бен не думал, что увидеть мертвую Стеллу будет так тяжело. И так тошнотворно больно: за себя, за нее, за Келс, которая не заслужила всего этого.
Сам Бен, стало быть, заслужил? Вероятно, да.
– Прекращай это. – Адам был, как всегда, спокоен.
Какого хрена он может быть так спокоен?! Уж, конечно, это ведь не его Морин лежит с размозженной головой посреди темного коридора! И ему не в чем себя винить! Идеальный, гребаный Верховный своего гребаного клана!
Бен зло и отчаянно рыкнул:
– Нехрен мне указывать! – И тут же поплатился, потому что Адам щелкнул пальцами и Бену будто губы склеило. Хоть ругайся, хоть нет, а ни одного слова не слетело. Руки, несмотря на попытки сопротивления, сцепило за спиной. Он мог только в бессилии таращиться на Адама, надеясь, что тот провалится сквозь землю.
Прямо к чертям в Ад.
Но с Адамом это было бы слишком просто.
– Заткнись и слушай. – Его красивое лицо скривилось, будто ему было даже противно смотреть на Бена. – Я не позволю тебе здесь и сейчас развести сопли. Да, ты потерял жену. И у тебя будет время ее оплакать и смириться с ее потерей. Но сейчас ты должен – слышишь меня? – должен отправиться к Сандре и исправить то, что натворил. Потому что иначе на месте Стеллы окажется Билл. И его близкие, а значит, и твои близкие. Или ты уже не любишь свою семью, Бен Рассел?
Каждое слово четко прилетало прямо в цель. Адам всегда знал, куда бить.
Бен любил приемную семью. Даже живя в Калифорнии, он не смог окончательно порвать связи с Новым Орлеаном, а, женившись, решил, что познакомит Билли с женой.
Если бы он не привез Стеллу с собой, всего этого бы не случилось.
А что бы случилось тогда?
Парень любил и названого кузена, и его жену, и его дочерей – Келс в особенности. И от этой мысли он посмеялся бы, будь у него силы. Бен любил их, и поэтому помчался к ним тут же, как Стелла исчезла из дома – ведь думал, что им грозит опасность. Он любил их, но сейчас эта любовь лишь тихим эхом звучала в нем.
В конце концов, это он был виноват в том, что произошло. И любовь не поможет ему искупить свою вину.
– Это все я виноват, Адам. – Он едва разлепил губы. Видимо, только потому, что сам Верховный ждал от него ответа.
– Конечно, ты. – Адам вскинул брови. – И, если любишь свою семью, ты эту вину искупишь.
Искупит. Искупит. Это слово звучало у Бена в голове набатом, вторя вкрадчивому, ядовитому шепоту его совести.
«Ты виноват… Ты виноват… Ты не оставил Стеллу в Калифорнии… Ты не смог противостоять вашей с Келли истинной связи… Ты не смог защитить жену… Ты не смог, не смог, не смог…»
– Как, черт возьми?! – не выдержав ни собственного чувства вины, ни тяжелого взгляда Адама, Бен взорвался. – Пойду и наваляю этой Агнес?!
Он понятия не имел, что там задумала Сандра. И чувствовал себя раздавленным, но в то же время очень злился. Парень не знал, как сможет вообще сделать хоть что-то, учитывая, что он был всего лишь каким-то инкубом, чья музыка по идее должна была завлекать, но ни хрена не работала без Келс под боком. Бен не был уверен, что у него, черт возьми, вообще есть гребаные силы куда-то идти и что-то делать, а не послать весь этот чертов мир в жопу!
Адам сощурился, и Бен ощутил его гнев и раздражение в полной мере. По саду прошелся ветер, земля качнулась под ногами, и парня ударило такой вспышкой гнева Верховного, что он покачнулся и едва удержался на ногах. В ушах зазвенело.
– Вы с Келли поедете к Сандре. – Каждое слово будто вколачивалось в его голову. Бен сжал кулаки и попытался закрыть сознание от этого напора, но получилось лишь частично. Перестало звенеть в башке и колотить, но Адам не заткнулся: – И вы проведете с ней этот ритуал. Если нужно, я поеду с вами. Если тебе, Бен Рассел, так уж нужна нянька.
Бену не была нужна нянька.
Ему, по сути, ничего не было нужно, только вот каждое слово Адама каким-то образом возвращало его к жизни. Возвращало ему желание отомстить Агнес за разрушенную семью. Спасти не только Келс, Эмили, Билли и Синди, но и весь город, который не был виноват в том, что стал сценой для нового апокалипсиса. Искупить все, что он натворил.
Как он и хотел.
Богиня…
Бен застонал, сжимая ладонями виски. Потом он обязательно купит бутылку виски и нажрется так, что трава не расти. Но сейчас…
Он сморгнул невольно выступившие слезы. Не важно, насколько он был раздавлен. Сейчас было не время биться головой о стену. Это еще успеет.
– Я поеду, – произнес он глухо. – Я поеду, черт бы тебя побрал.
– Вот и отлично, – кивнул Адам. – А с чертом пока повременим.
Келли не злилась на него. Бен знал это, хотя все равно чувствовал неловкость из-за того, что нагрубил ей. Она уж точно не заслуживала такого отношения.
Девушка была рядом, когда он накосячил.
Она пыталась его вытащить. И была рядом сейчас. Взяла за руку, стоило ему вернуться в кабинет Верховного, и сжала его ладонь, безмолвно говоря: «Я здесь. Я рядом». И ей было неважно, что Бен не нашел в себе сил пожать ее пальцы в ответ.
Он ее не заслуживал.
– Нет, Адам! – Билли был зол. Он даже забыл, как его выбесила истинная связь дочери с Беном, ведь теперь появился новый повод. – Я не могу позволить Келли связываться с вудуистской магией! – Его гнев почувствовало даже растение в горшке, одиноко растущее на подоконнике, и с него свалилась парочка пожелтевших листочков.
Адам тяжело вздохнул:
– Билл…
– Нет, Адам. – Замотал Билли головой. Когда ему было надо, он мог быть упрям, как мул. – Ни за что! Или ты думаешь, что я отправлю дочку связываться с какими-то там вудуистскими божествами, откуда она, к черту, может не вернуться?! Ты охренел?! Ты Верховный, но… Ни за что!
Он бы, наверное, врезал Адаму, если бы мог, как уже врезал Бену – скула до сих пор ныла, – но его останавливал авторитет.
– Пап. – Келли была не менее упряма, чем ее отец, а, быть может, и больше, ведь упертой она была всегда, а не время от времени. Выпустив ладонь Бена, девушка шагнула к отцу ближе, коснулась его плеча. Билли сгреб ее в охапку и прижал к себе, будто мог таким образом ее остановить. – Пап, я пойду все равно.
Он беспомощно застонал:
– Зачем?!
– Потому, что я уже в это ввязалась. – Келс обняла отца крепче, погладила по спине. Что-то тянуще заболело у Бена за грудиной. Так выглядела настоящая семья, которой у него никогда толком не было бы, если бы не Билли. – Потому, что Бен – мой истинный, хоть тебя это и бесит. Потому, что не хочу, чтобы у Агнес все получилось. Пап, я не просто так все это видела. И не могу оставаться в стороне! Да я же…
– Сгрызешь себя, знаю, – закончил за нее Билли. Чуть отстранился, взял лицо дочери в ладони. – Но как я могу тебя отпустить туда? Мы даже не знаем, существуют ли эти лоа на самом деле, или эта ведьма просто свихнулась?
Бен хотел было сказать, что видел Геде Нибо. И, как полный идиот, принял его за Барона Самеди. Но промолчал – каждое воспоминание о том, как он сильно был виноват перед Стеллой и перед всеми. Как крупно он налажал, выкручивало его наизнанку.
– Существуют. – Келли мотнула головой. – Пап, я знаю, что ты волнуешься за меня, – она упрямо сжала губы, – но я просто не могу оставаться в стороне, понимаешь?
И Билли сломался. Его плечи опустились, и он тяжело выдохнул:
– Твоя мама с ума сойдет.
– Вы с Эмс ее поддержите, – Келли коротко улыбнулась. – А у нас все получится.
– А если нет?
Бен тоже задавался этим вопросом. Келс была уверена, что все получится, но так ли это было на самом деле? Он видел Геде Нибо. Тот был в долине туманов. И Бен не знал, как бороться с лоа смерти на его территории, если Барон и Мама Бриджит, о которых говорила Сандра, не отзовутся им.
Он боялся не за себя.
Парень волновался за Келс. Не меньше, чем Билли. Его аж подташнивало от беспокойства, в груди тяжелело – теперь, когда он осознавал, насколько все на самом деле серьезно. Бен хотел бы сгрести Келли в охапку, оттащить куда-нибудь в безопасное место и запереть там, пока все не закончится.
Только вот Сандра считала, что лишь вдвоем они смогут все исправить. Богиня знает, почему ведьма так вообще думала! И Келс вцепилась мертвой хваткой в ее слова, а если уж она во что-то вцепилась, пиши пропало.
Наверное, ему бы не стоило слушать их обеих. Наверное, стоило бы прямо сейчас поддержать Билли, но…
Бену была нужна Келли рядом. В самый охрененно сложный момент его жизни он хотел, чтобы она была рядом. И преодолеть этот чертов эгоизм он не мог.
Адам сжал переносицу двумя пальцами:
– У них должно все получиться, Билл. А нам придется созвать весь клан в мой дом. Луис этим займется. Я буду строить магический щит, который не позволит духам Нибо пробраться к нам, если кто-то из них все же прорвется через врата. Хотя бы какое-то время. Ваша с Синди помощь мне тоже понадобится. Так что возьми себя в руки.
Билли прикрыл глаза:
– Будьте осторожны, – наконец, произнес он. Бен хорошо его знал и чувствовал, а также понимал, как трудно далось Биллу это решение. Чувство вины взыграло в нем еще сильнее. Еще хуже было то, что парень ощутил облегчение. Он будет не один. С ним будет Келс, и, быть может, они справятся. – Если с ней что-то случится, то я спущу с тебя шкуру, Бенни! Ты отвечаешь за нее, хотя я сам бы тебе и домашнюю крысу не доверил!
Бен молча кивнул, принимая его угрозы.
Он сам с себя спустит шкуру, если Келли пострадает. Он это знал.