Тени скапливались в углах хижины. Агнес чувствовала, как вьются вокруг духи, льнут к ней в стремлении напиться силы. Пока что они были бестелесны, но открытие врат Гинен позволит им обрести плоть, пусть, возможно, и чужую. Они жаждали крови.
Нибо был в гневе. Его ярость Агнес чувствовала даже сквозь зеркало. Он скалил зубы, кожа обтянула его худое лицо, обрисовывая кости черепа – вот-вот прорвется, такой тонкой она казалась, – а багровая помада была размазана вокруг рта больше, чем обычно.
– Он сбежал! – прорычал господин, и Агнес задрожала. – Он сбежал, а твоему «сосуду» помешал какой-то ворон!
У нее не было оправданий.
Девчонка почти сделала это. Почти убила своего муженька, впрочем, она уже и мужем-то его не считала, ведь ее душа, еще хранившая любовь к нему, бродила по долине туманов, рыдая и взывая к тому, кто уже никогда не заберет ее домой. Да никогда бы и не смог, оттуда нет возврата. Но вмешался Верховный колдун их клана и все пошло к Калфу, хранителю перекрестков! «Сосуд» почему-то сбежал и теперь бродил где-то по улицам. Агнес никак не могла дозваться ее. А ее муж был под защитой.
– Ненадолго. – Нибо был зол, но не собирался отказываться от своих планов. – Найди свой «сосуд», Агнес! Вели ей убить мужа и притащить на Лафайет! А потом она займется девчонкой, пока полицейский будет вскрывать горло своей подружке.
На кладбищах все было готово. Гарри принес туда свечи и теперь они горели, призывая лоа смерти. Горели ярко, как болотные огни, на которые летят призраки, не нашедшие покоя. Ну, по крайней мере, глупые белые в это верят, затем на Манчак и плавают, не зная, что опасность здесь одна, и имя ей – Агнес Девильро.
Она вытащила несколько волосинок, которые незаметно срезала с головы своего «сосуда», пока проводила ритуал, и поднесла их к пламени. Волосы загорелись, затрещали.
Где-то там, в городе, бродящая по переулкам и подворотням Стелла остановилась, дернула головой и прислушалась к шепоту, постепенно заполнявшему ее голову.
«Найди его… Убей его… Притащи его на Лафайет… Его кровь должна окропить склеп барона Плюмажа… Найди его… Убей его…»
Агнес шептала и шептала, туман заволакивал зеркало, скрывая от нее облик ее господина, а духи вились под потолком, прося, умоляя, жаждая крови.
Стеллу гнало шепотом, скользящим в самые уши, застревающим в ее уже не принадлежащем ей самой мозгу, да и не была она ею вовсе, просто звать себя этим именем, пока находится в этом теле, было удобнее.
Привычнее.
Девушка внюхивалась в прохладный зимний воздух, вбирая все запахи – бензин и зимний ветер, илистый запах вод Миссисипи и мокрых мостовых, запахи людей, проходящих мимо, и зимних растений, цветущих во внутренних двориках. Она знала запах и Бена Рассела, тот запах, который любило это тело, когда было собой, и который оно помнило.
А еще она ощущала на зубах и языке вкус его крови. У колдунов была совершенно особая кровь – не такая сладкая для нее, как детская, но ароматная и пропитанная силой. Она чувствовала, что может свернуть горы… или чью-то крепкую шею. Но куда сильнее хотелось вонзить клыки в лицо Бена Рассела.
Сорвать кожу с его щек.
Перегрызть ему горло, добираясь до гортани.
Французский квартал и его окраины сменились незнакомыми для тела Стеллы районами, однако дух, глубоко засевший в ее теле, знал Новый Орлеан, как самого себя, и он вел ее вперед, без устали протаскивая по городским улицам, пока они вдвоем не достигли Садового квартала, заполненного особняками, прячущимися за увитыми плющом оградами. Люди, ехавшие или спешащие по своим делам, не замечали ее, а если видели, то забывали, что видели.
Господин позаботился об этом.
Он позаботился обо всем.
Запах Бена Рассела бил в нос ярко, мощно, пока не привел Стеллу и ее геде к небольшому особнячку за кованой оградой. Разве мог Верховный жить в ином месте, чем богатый и старый жилой район, такой далекий от Французского квартала, где в основном и обитала его паства?
Она ухмыльнулась, обнажая окровавленные клыки.
Это было даже слишком просто.
– Убей, убей, убей его, найди его, убей его, – напевала Агнес, чувствуя, что ее «сосуд» уже у цели.
Еще одна жертва геде смерти.
Еще больше крови, ушедшей в кладбищенскую землю.
Еще один шаг по дороге, ведущей к ее сыну.
Стелла проскользнула в зимний сад и повела носом.
Бен Рассел был там, в доме. Она это знала. Его кровь звала, манила, влекла. Даже язык щекотало от нетерпения, так хотелось ощутить ее на клыках вновь.
С дерева вспорхнула птица и раскаркалась, а Стелла зашипела на нее.
Это был тот же ворон, что помешал ей в доме. Она его приближение почуяла еще до того, как он стал биться в стекла, кричать и отгонять ее, и он был силен, очень силен. Однако, что могла сделать птица против мощи господина Нибо, что питал ее из Гинена и должен был вот-вот вырваться на свободу?
Ворон вился вокруг нее, бил крыльями, истерически кричал, и Стелла, изловчившись, цапнула его ногтями так, что в руках остались несколько перьев.
«Так его, – пропел в ее голове голос Агнес. – Пусть знает свое место, жалкая птица!»
Ворон взлетел выше, встряхнулся, и этого хватило Стелле, чтобы рвануть на себя дверь черного входа и юркнуть в дом. Напрасно глупый комок перьев бился в дверь снова и снова, она была уже внутри. Она чувствовала, как защитная магия дрожит и трепещет в воздухе, но не может ни почуять опасность, ни определить, от кого она исходит.
«Беги, – шептала Агнес в ее голове. – Они не должны заметить тебя, их защитные чары не рассчитаны на тебя и таких, как ты! Они не умеют защищаться от того, что отличается от их колдовства, не могут чувствовать его! Для этого у них и есть фамильяры, они видят больше, но ты обошла эту птицу! Торопись! Он где-то там, и девчонка там, я знаю, духи нашептали мне…»
Времени все равно было мало.
Запах крови Бена Рассела был невыносимо-ярок. Она следовала за ним, ведомая жаждой убийства, и принюхивалась за каждым поворотом, чтобы определить, куда же ей идти. Нюх привел ее из темного коридорчика в светлый и широкий. Из-за одной из дверей слышались голоса.
Стелла склонила голову набок, размышляя. Дух, сидящий в ней, понимал: себе дороже вламываться в комнату, полную колдунов, и она отступила, затаилась в соседнем коридоре, ожидая, когда Бен – его голос она слышала особенно четко – окажется рядом и она сможет вцепиться ему в горло, даже звука он издать не успеет.
Кто-то шел мимо. Легкие и стремительные, но совершенно не мужские шаги заставили Стеллу вжаться в стену. В этом доме есть кто-то еще, кроме тех, что говорили за дверью!..
Это была девочка. Невысокая и хрупкая, она направилась прямо к черному входу, из которого и пришла Стелла. Оттуда – она слышала – раздавалось глухое карканье и хлопанье крыльев.
– Луис, ну чего ты раскаркался… – проворчала девочка. – Неужели ни одного окна в доме нет подходящего, что ты в дверь ломишься? И что только случилось…
Ворон!
Если девчонка запустит его в дом, птица моментально отыщет чужих! В саду же почуяла!
Стелла зашипела из сгустившейся у стен теней. Девчонка затормозила, обернулась, и тогда Стелла набросилась на нее, вцепилась руками в горло. Птица за дверью забилась и заистерила еще истошнее, будто почуяла, что происходит что-то.
Девчонка боролась за жизнь. Она отбивалась, хрипела, хотя кричать у нее не получалось, и волны ее силы расходились по коридорчику. Девчонка тоже была ведьмой, как и все они здесь, но все равно должна была умереть. Стелла потянулась к ее лицу, щелкнула зубами, но девчонка так извивалась, что она сумела отхватить лишь прядь ее волос, прямо у самых корней, и чиркнуть клыком по коже.
Кровь у нее пахла так же восхитительно, как и у Бена Рассела, но более пряно, словно букет сушеных трав. Машинально Стелла слизнула каплю крови с клыка.
Вку-у-усно…
Вку-у-усно…
– Отпусти ее!
Что-то тяжелое прилетело Стелле по затылку. Будь она живой, этот удар бы ее угробил.
Кто здесь?!
Она зашипела.
Мимо просвистело что-то еще, не менее увесистое.
Девчонка, дергавшаяся под ее весом, воспользовалась ее замешательством и с силой толкнула в грудь. Вывернулась, пнула свободной ногой.
Стелла вскочила, развернулась, встречаясь лицом к лицу с новым противником.
Это был мальчишка – высокий, широкий в плечах, но мелкий, молоко еще на губах не обсохло. Геде внутри нее зарычал, верхняя губа Стеллы дернулась, обнажая острые длинные зубы. От парнишки тоже пахло ведьмовством, терпко, сладко и так сильно, что в животе заныло от голода.
Она попробует кусочек… только кусочек… Какая разница, от кого?.. Оба сильные, но девчонка еще соплячка, она ничего не сделает…
Стелла рванулась к новой жертве, выставив вперед скрюченные пальцы.
– Эрик, осторожно! – обретя голос, заорала девчонка.
Укусить… попробовать… вкус-сно…
Где-то хлопнула дверь, послышался топот шагов.
Она даже не сразу поняла, что произошло. Силовая волна ударила ее в живот с такой мощью, что ее разом отнесло к стене. Стелла влепилась затылком до невыносимой боли и сползла на пол. Магия лоа в ней бурлила, требуя подняться, но почему-то ее придавливало к полу чем-то тяжелее, чем могильная плита. Ей казалось, она слышит, как вопит Агнес в ее сознании.
Череп начало сплющивать, будто кто-то сдавил ее огромными ладонями с двух сторон. Она задергалась, пытаясь освободиться, но ничего не выходило. Помутневшим, заплывающим багровым туманом взглядом Стелла видела, как парнишка, помешавший ей, сжимал кулаки, лицо его страшно кривилось. Потом ее глаза лопнули, а голова взорвалась, как переспелый фрукт.
На стену брызнуло кровью и мозгами.
Эрик, как подкошенный, рухнул прямо на руки к своему отцу.
Господин кричал.
Он закричал так, что зеркало пошло трещиной. Агнес ощущала его гнев, как собственный.
Ничего не вышло. Стелла не справилась, потому что напоролась на мальчишку, чья сила оглушила ее. Она даже Агнес оглушила на мгновение, так он был зол, так пылал ненавистью и гневом. «Сосуд» не справился, потому что не дал девчонке спокойно уйти, не отсиделся, не прокрался к Бену Расселу и не убил его. Стелла не справилась по той же причине, что и остальные.
Дух, сидевший в ней, захотел крови.
Сухая кожа Геде Нибо кусками сползала с его лица, обнажая желтоватые кости черепа. В глазницах вспыхнул огонь.
– Вели полицейскому найти нам жертву, – рыкнул он. – Врата должны быть открыты! Пусть отведет жертву на Сент-Луис и оставит у подготовленной могилы. Отправляйся туда сама. Я же встречу своих гостей, коли они так жаждут меня навестить, и я постараюсь, чтобы их жертвы послужили нам обоим во благо.