Для Бена это было уж слишком. Он рванулся сначала к хозяину дома, но потом резко развернулся и вылетел на террасу, хлопнув дверью так, что затряслись стекла. Келли видела, как парень вцепился в перила, с силой их сжимая и запрокидывая голову. Он плакал.
Сердце у Келли заныло от жалости и любви.
Она любила его. Девушка это знала. Иначе почему так болела душа?
– Мне точно понадобится ваша помощь, Келли. – Сандра взглянула на нее. Казалось, все происходящее совершенно ее не пугало, и Келли вдруг поняла: она ведь без того перенесла в жизни самое страшное и выжила. Что еще могло напугать женщину? Смерть всего мира? Сандра и так была почти мертва. – Врата не должны открыться.
Краем уха вслушиваясь, как стучит стариковская палка, Келли смотрела на напряженные плечи и спину Бена, все еще стоявшего на террасе. Хотелось подойти к нему, обнять.
Сказать, что они справятся. Они смогут это остановить, как и собирались. Они должны. Разве нет?
Голова Келли пухла и разрывалась от мыслей, а в висках начинало поднывать. Девушка хотела бы уложить все, что узнала, в сознании, но сидела, будто оглушенная, неспособная двигаться, и только сжимала юбку в пальцах.
Она просто хотела помочь Бену все исправить, но, кажется, они вдвоем заварили кашу, которую не могли вывезти. Сандра казалась такой спокойной, такой безразличной, будто была уверена в успехе, а она, Келли… А что – она? Ей хотелось вернуть назад время. Ей хотелось, чтобы Бен и Стелла никогда не приезжали в Новый Орлеан. Ей хотелось, чтобы можно было проснуться и понять – ничего не случилось. И Агнес никогда не нашла свой «сосуд».
Но девушка обещала быть с ним, чем бы эта история не закончилась. Бен был ее истинным. Ее семья была в опасности. Весь город был в опасности, а, может быть, и больше… До рассказа Сандры ни Келли, ни Бен до конца не представляли, что именно затеяла Агнес, и относились к этому куда легче, чем должны были. Даже после ее видения.
Они были идиотами.
Келли до сих пор не очень понимала, как действовал бы Нибо, выпустив в мир своих голодных духов, но явно не ограничился бы Новым Орлеаном. Это пугало. До тошноты, до ужаса, скользящего вдоль спины, леденящего внутренности. Кошмар, о котором говорила Сандра, был куда хуже, чем она представляла до этого, но Келли знала: нужно действовать. И ей будет нужна помощь. Ей будет нужен Бен, и она будет рядом с ним, чтобы пережить грядущий кошмар.
Поэтому девушка, едва передвигая ноги, кажущиеся ватными, поднялась и вышла на террасу.
Там было слишком холодно для луизианского января, а пальто Келли оставила в гостиной.
– Замерзнешь, мелкая, – глухо произнес Бен.
Вместо ответа она шагнула к нему и обхватила за пояс, вжавшись лицом в холодную кожу его куртки. Парень напрягся еще сильнее, и девушка ощутила, как окаменели мышцы его спины.
– Келс… – предупреждающе начал он. – Келс, не надо.
Келли только крепче обняла его, зарываясь носом между его лопаток, ходуном ходящих под курткой. Бен громко и тяжело выдохнул.
– Я не смогу! – выпалил он. – Я не смогу ее убить, понимаешь? Я даже приковать ее в подвале бы не смог! Этот старый козел прав, нельзя убить того, кто тебе дорог… Я не смогу, хотя это уже не она… И никогда уже не будет ею! Но и кормить «Стеллу» я не хочу! Не хочу видеть ее таким чудовищем! И я не хочу, чтобы эта тварь с болот навредила Билли, Синди, тебе… всему чертовому городу! Но если для этого надо убить Стеллу, я… Черт…
Его лица Келли не видела, но знала, что он плачет. Плечи парня подрагивали, и он сжимал перила так, что ей чудилось, как трещит дерево.
– Я знаю… – Она потерлась носом о его спину. Бен слегка дернулся. – Бен, я… Я понимаю.
– Ни хрена ты не понимаешь!
Развернувшись, он оттолкнул девушку. По его загорелому лицу текли слезы, Бен даже не вытирал их.
Еще месяц назад Келли бы послала его к черту. За такую грубость она кого угодно послала бы туда, где солнце не светит, но не Бена. И не сейчас.
Она просто не могла. Не когда увидели, чем по-настоящему грозит этот ритуал и должны были решить, что делать дальше. Увиденное оказалось для них куда большим шоком, чем они предполагали. Хотя решение могло быть только одним, все остальное было только иллюзией выбора. Как и все в их жизни.
Они должны были продолжить то, что решили сделать.
– Я не знаю, кем нужно быть, чтобы кормить это трупами, – он болезненно скривился, – и не знаю, кем нужно быть, чтобы ее убить… И кем нужно быть, чтобы ничего с этой хренью не делать! А если мы ничего не сделаем, то миру жопа, и это… А, черт! – Бен тяжело дышал, его кадык дергался от едва сдерживаемых рыданий.
Его боль Келли чувствовала, как свою. Она кололась между ребрами, шипами впиваясь в сердце и терзая изнутри. Девушка понимала, что, несмотря на книгу Артура Бошара, несмотря на ее видение, Бен в глубине души все еще надеялся, что Стеллу можно спасти. Что они ошибались и на самом деле все иначе.
Келли знала: она бы тоже никогда не смогла убить Бена, даже если бы он превратился в пожирающее плоть чудовище. И не знала, смогла бы это сделать, если бы от этого зависела судьба мира. Девушка хотела бы сказать ему об этом, но не находила слов, и тогда она просто шагнула вперед и обняла его лицо ладонями.
Ей казалось, так будет правильно.
Его глаза были серыми, как грозовое небо. Мокрые длинные ресницы слипались. На лоб упала высветленная прядь волос. Келли всматривалась в его черты, запоминая, впитывая в свою память, пока он не вырвался из ее рук и не умотал прочь, и ей хотелось обнимать его, пока вся боль не уйдет или пока она ее не заберет себе.
Бен как-то обессиленно выдохнул и, подавшись вперед, прижался лбом к ее лбу.
– Я не смогу, Келс… Или смогу?
– Не знаю. – Она провела пальцами по его мокрым щекам. – Но мы должны, и я помогу тебе. Можно?
Он обреченно прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то в себе. А потом поцеловал ее, и губы у него были солеными от слез. Келли охнула, задохнулась и обхватила его за пояс, чтобы не упасть от удивления. Бен Рассел впервые целовал ее сам, лаская языком ее язык и чуть покусывая губы. Целовал глубоко и настойчиво, но в этом не было ничего эротического… Это было иначе.
Бен в ней нуждался, потому что никого у него больше не осталось, кроме Келли. Девушка была единственной, кто мог утешить его и успокоить. У нее за спиной была семья, которую она должна была оберегать сейчас и всегда, но при этом она знала – ближе Бена у нее тоже никого теперь не будет.
Кажется, девушка тоже заплакала, а он снимал поцелуями ее слезы.
Кажется, ее сердце было готово разорваться от нежности.
Тэм.
Выпрямившись, Бен облизнул губы. Ей вдруг почудилось: в нем что-то изменилось.
– Идем, – прохрипел он.
Сандра все еще сидела в гостиной. Если она и наблюдала за их разговором, то ничего не сказала. Бен спрятал руки в кармане куртки и вздернул подбородок.
– Что мы должны будем сделать? Мы ведь за этим к вам и приходили.
Она кивнула, будто с самого начала знала, что он решит. Будто абсолютно не сомневалась ни в нем, ни в Келли, ни в себе самой. Будто ее не пугало, как много от них будет зависеть.
Келли вот все еще пугало так, что сводило живот. Но иного ответа, кроме согласия, здесь не могло быть.
– Я расскажу.
Бен сжал рот так сильно, что он превратился в тоненькую ниточку.
– Но сначала я хочу увидеть, как ее кормят.
Сандра вскинула брови:
– Ты уверен?
– Да.
Горло Келли сжалось. Она стиснула его локоть.
– Бен… – Девушка сама не знала, что хочет сказать: «Зачем? Не надо?»
Он мотнул головой и упрямо дернул плечом:
– Я должен, – отрывисто произнес он. – И не вздумай ходить за мной, малявка. Я… Я сам.
Минуты тянулись, как часы. Келли ходила по гостиной, не находя себе места. Ее тошнило, стоило подумать, что именно Бен видит там, в подвале. Хотелось броситься туда, оттащить его, но она понимала: быть может, ему это правда нужно. Быть может, он хочет убедиться, что ничего нельзя исправить.
Парень вернулся бледным, вытирая рот ладонью. Губы его тоже побелели, а в глазах поселилось новое незнакомое выражение:
– Рассказывайте.