Духи вились вокруг нее и шептали ей в ухо.
Агнес ухмыльнулась, когда услышала – коп, белый коп, ничего не знающий ни о лоа, ни о вратах Гинен, – скоро все-таки собирается навестить ее жилище. Идет прямо к ней в руки. Нахмурилась, узнав, кто его надоумил.
Снова та девчонка! Мелкая влюбленная дурочка, которой было недостаточно предупреждения. Она, видимо, хотела получить по голове? Агнес могла это устроить. О, она могла… Хозяин ведь просил ее разобраться? Самое время…
– Нет, – прошептал хозяин. – Еще рано. Я же сказал. Мне хочется понаблюдать, что они сделают – они и их Верховный. Они обязательно попытаются. Тем более, что сообщник этой девчонки мне уже хорошо знаком, – его худое, обтянутое бледнокровной кожей лицо расплылось в жуткой ухмылке. Помада, размазанная в уголках губ, потекла еще сильнее. – Он бесконечно упрям. Действуй согласно моему плану.
Змеи, свернувшиеся клубком перед зеркалом, зашипели. От расставленных на полу свечей пошел черный дым.
– Что, если они сумеют помешать до этого дня?
– Они мало что могут, даже их Верховный. – Геде Нибо подался вперед, и зеркальная поверхность пошла рябью. – Иначе уже бы сделали. Но я хочу понять, на что они решатся, и это станет их последним днем. Займись полицейским. Сделай так, чтобы он больше не лез в наши дела. Из него может выйти неплохая последняя жертва или неплохой слуга, посмотришь по обстоятельствам. Я же говорил, он мне нравится.
Агнес предпочла бы копа убить. Да, следующую жертву для открытия врат следовало принести только на Марди-Гра, через полтора месяца, но…
Ослушаться Геде Нибо она никак не могла.
– Да, мой господин, – произнесла она. – Пусть приходит. Я запомню, что он вам нравится. – Она подумала, что пристрастия ее хозяина могут подразумевать что-то совершенно определенное под этим словом.
Змея, скрутившаяся клубком на полу у ее ног, качнула треугольной головой, высунула раздвоенный язык и предупреждающе зашипела. Не стоило так думать! Но хозяин милостиво пропустил ее мысли сквозь себя.
– Если ты беспокоишься о жертве, принесенной раньше времени, – Геде Нибо склонился к самой поверхности зеркала, – то зря. Пришло время поведать тебе одну тайну, что поможет разобраться с ритуалом очень быстро. Врата можно открывать и в другие дни, и даже не одни врата, а несколько сразу. «Семь ночей, семь лун, семь ворот, семь гробниц» – совет, а не правило. Но жертву придется выбирать осмотрительнее. Иначе все старания будут напрасны. Кровь ребенка слишком слаба, чтобы открыть врата в день, когда грань между мирами плотнее, – он оскалился. – Воспользуйся этим знанием с умом, и твой сын возвратится к тебе.
Бен злился на Келли, что она раструбила об их планах копу. Одним делом было уберечь – или постараться уберечь – его от Агнес или хотя бы предупредить, что эта баба опасна, а другим – рассказать ему, что они собираются делать дальше. Кто знает, что там у этого офицера Уильямса на уме?
Полицейским Бен не доверял, так уж сложилось. Но Келли упрямилась и считала, что права.
– Коп просто посчитал нас чокнутыми, – бросил он. – Агнес либо грохнет его, либо сделает еще что-то пострашнее, попомни мое слово! Раз уж она знается с Бароном, то способна вообще на все!
Келли сжала губы. Она знала, что Бен прав, но не могла признать этого вслух.
Парень и сам знал, что прав.
– И кто тебя за язык тянул? – Бен фыркнул, шарясь по карманам в поисках ключей от дома. – Ты, что, знаешь, что делать дальше?
Она упрямо тряхнула головой:
– Мы выясним. Я пойду к этой старухе, у которой ты был, попробую что-нибудь узнать.
Да уж, пойдет она… Вздохнув, он прислонился спиной к запертой двери:
– Сам пойду, как только из студии выберусь. Завтра последняя запись, потом уже парни приедут. А ты лучше отправляйся в магазинчик и делай вид, что ничего не происходит. Билли и Синди и так могут что-то заподозрить, глядя на твои руки.
Запись. Он совсем забыл про Шайю, и хорошо, что вообще вспомнил. Слишком многое произошло за последние дни. Слишком о многом приходилось думать. Где-то там, в доме, его ждала Стелла, которая больше не была его женой, и он абсолютно не хотел возвращаться. Ему даже лежать рядом с ней в темноте было стремно. А ну как решит ему лицо отгрызть?
Нет, Бен себя не считал этакой «девой в беде», но в штанах. И знал, что отобьется от Стеллы, магически или физически. Но сможет ли он, к примеру, ее ударить, помня, что это была когда-то его жена? Сможет ли убить ее, спасая свою жизнь? Или связать и запереть, чтобы уберечь других?
Черт возьми. Даже думать об этом было слишком тяжело.
Будто почувствовав его напряженность, Келли шагнула на крыльцо. Положила руку ему на грудь в успокаивающем жесте. Ее ладонь на фоне черной кожи куртки казалась маленькой и бледной. Он по привычке дернулся, но отступать было некуда.
Связь между ними натянулась, затрепетала, вызывая точно такую же сладкую дрожь где-то в животе. Напрочь выбивая иные мысли из дурной башки Бена.
– Келс, – он сглотнул, – не надо.
«Я тебя не люблю. Я твой дядя, хоть и не по крови. Я, мать твою, женат. И не хочу…»
«Хочешь».
Келли просто смотрела ему в глаза, а у него кишки в узел заворачивались.
Лампочка, висящая над крыльцом, несколько раз моргнула.
«Келс, черт побери, просто уйди. Просто свали, а то я за себя вообще не ручаюсь». – Сил бороться с предназначением оставалось все меньше, а маленький червячок прогрызал дыру в его мозге и вкрадчиво настаивал, что лучше один раз сдаться и облегчить жизнь и себе, и Келли, чем бесконечно упираться, как баран рогами.
Не обязательно ведь им жить вместе. Проклятье Богини требует размножения, а не создания крепкой семьи, хотя большинство предпочитали делать именно так.
Он чувствовал свою силу, отзывающуюся на ее силу, и знал – Келли тоже чувствует. Этого ощущения так не хватало все эти годы – оно кружило голову. Сердце билось под ладонью Келли быстро и часто.
– Бен, я… – она шагнула назад, – ох… пожалуй, пойду. Ты сообщишь мне, что скажет тебе Вивьен? Поможет ли она?
Бен кивнул.
Едва не запнувшись о ступеньку, Келс спустилась с крыльца и чуть ли не побежала прочь по улице.
Ее уход он почувствовал всем телом, будто его толкнули в грудь, а он не удержался на ногах и грохнулся. Их связь недовольно дрогнула, натягиваясь, но не разорвалась – просто затихла. До следующей встречи.
Зажмурившись, Бен постоял некоторое время под дверью, а потом все же отпер ее и вошел в темный дом.
– Детка, я дома! – крикнул он, и его чуть не затошнило. Называть «деткой» это существо…
Стелла отозвалась не сразу. Эти мгновения тишины показались ему долгими, как вязкий ночной кошмар. Что, если она умотала на поиски очередной жертвы? Что, если они продолбались, и на самом деле никакой связи с датами нет? Что, если?..
– Я уже ложусь! – отозвалось оно хрипловатым голосом его жены. – Ужин в микроволновке!
Бен выдохнул. Оно здесь.
Быть может, они все-таки оказались правы, и сегодня никто не помрет.
– Когда приедет твоя группа? – Шайя закурил, сидя за пультом. Кажется, он был вполне доволен последним вариантом, потому что даже не сыпал ядовитыми комментариями, которые уже перестали задевать. Привыкнуть можно ко всякому дерьму.
Сняв наушники, Бен вышел из «стакана». Горло слегка саднило после стольких часов записи; на студии они торчали с восьми утра. Он почти не спал ночью. Дико хотелось кофе.
– Через несколько дней. – Парень упал на диван. Голова пухла, уши болели после неудобных наушников, а стрелка наручных часов неумолимо приближалась к четырем вечера. – Они заканчивают репетировать партии, которые сочинили на основе демок и моих набросков. Я им отправил перед Рождеством.
Буквально вчера, когда он вспомнил про запись и созвонился с гитаристом, то узнал, что все песни парням очень понравились. Это грело ему сердце. Хоть что-то он, видимо, сделал правильно за последнее время.
– У нас все получится, чувак, – сказал Майкл ему по телефону. – Ты же знаешь, что «Тигровые Лилии» не сдаются?
Бен тогда сказал, что ага, точно, так и есть. Не нужно было парням знать, что он расклеился. Еще не хватало расклеиться и им самим, а у них перелет был на носу, и они уже били копытами в ожидании записи со знаменитым Шайей Бернаром. Портить им настроение совсем не хотелось.
Шайя кивнул:
– У этого альбома хороший потенциал. Ты и твои парни могут обрести второй шанс. Надеюсь, вы его не просрете.
Бен был уверен в своих парнях, но еще он знал: никакого второго шанса не будет, если он продолжит запирать свою силу – единственную возможность спасти их задницы от расторжения контракта. И если позволит себе ослабеть. Или сдохнуть от зубов жены, да.
«Просто трахни Келс, – внутренний голос саркастически усмехнулся. – Ты отлично знаешь, что у тебя нет иных вариантов»
«Пошел на хрен», – отозвался Бен мысленно.
Еще немного, и он вслух сам с собой разговаривать начнет! Этого еще не хватало.
Парень глянул на часы – половина четвертого.
– Вали, вали. – Шайя верно считал его жест и отмахнулся. – Мы закончили. И кстати, кем бы ни была та девчонка, я бы ей цветы послал.
Бен сделал вид, что пропустил его комментарий мимо ушей. Он понимал, что Шайя на самом деле никому ничего посылать не собирался и только подначивал его. Да и вообще не был обязан соглашаться на эту работу, выбор у него был, и немалый. Но, представив, что Шайя дарит Келс букет каких-нибудь дурацких роз, которые она с детства ненавидит, он сглотнул тошноту. Что-то внутри неприятно кольнуло. Ревность?
К черту. Ему пора валить из Батон-Руж в сторону Французского квартала и устроить старой Вивьен допрос с пристрастием. Раз уж она сказала «а», когда предупреждала его, пусть скажет и «бэ». Время пришло.
Старуха едва не захлопнула дверь прямо у него перед носом. Бен едва успел поставить ногу между створкой и косяком.
– Я уже все сказала тебе, – прокаркала Вивьен. Любой дурак с легкостью считал бы ее поведение. Она жутко чего-то боялась. – И если скажу больше, то лишусь головы! Ты – идиот, если не понимаешь, хоть и колдун.
– Все лишатся голов, если не скажешь. – Бен с силой надавил на дверь.
Вивьен пришлось отступить, попятиться, пропуская его внутрь. Он видел, как на ее чернокожем морщинистом лице проступила самая настоящая паника.
Дверь хлопнула.
– Лоа шепчутся, а мы порой их слышим. И слышала про молодого дурака, решившего ступить за грань, в долину туманов, и вытащить оттуда душу своей жены. Я предупреждала тебя, но ты не послушался, и теперь уже поздно что-то исправлять. Ты опоздал, и врата будут открыты.
В голове у Бена зашумело. Шагнув вперед, он прихватил старуху за плечо, несильно, однако крепко.
– Что ты знаешь о вратах?
Она замотала головой, отказываясь. Ее страх разливался вокруг черным маревом, Бен мог ощущать, как он липнет к коже.
– Что ты знаешь о вратах?! – Богиня, он не должен так орать! Отпустив старуху, парень провел рукой по волосам. Глубоко вдохнул воздух, пропитанный запахом сушеных трав. – Скажи мне. Пожалуйста, – выдавил он.
Морщинистое лицо Вивьен смягчилось. Она видела, чего ему стоило просить ее о помощи. Просить кого-либо о помощи.
– Я не могу помочь тебе. Лоа шепчутся, а я слышу. Врата будут открыты, потому что ты не сумел остановить свою жену, твоей силы не хватило, чтобы преодолеть чуждую тебе магию. Семь ночей, семь лун, семь ворот, семь гробниц… Я не могу помочь тебе, потому что стара и слаба, но есть женщина, которая может. – Ее сухие старческие губы шевелились, она пялилась куда-то в темноту ночи за стеклянной дверью ее магазинчика и, казалось, вовсе Бена не видела. – Она знает, она знает, потому что проходила через то же, через что проходишь ты. Я помогла ей когда-то, но судьба все равно взяла свое. Помни, Барон все равно заберет то, что хочет.
Она бормотала что-то еще – бессвязные речи на французском, католические молитвы и вудуистские заговоры. Затем вдруг быстро-быстро засеменила к прилавку и вытащила откуда-то льняной мешочек. Потрясла его.
Бен выругался, когда, возвратившись к нему, старуха больно дернула его за волосы. Прядь швырнула в мешочек.
– Дай руку, – велела она.
– Тебе волос моих недостаточно? – Он шагнул назад. – Что за женщина, про которую ты говорила?
– Всему свое время, – Старуха выдернула из ворота платья иглу. – Дай руку, и я скажу тебе ее имя.
Чертовы вудуисты. Все у них не по уму.
Выругавшись вновь, Бен протянул ей ладонь. Если имя женщины, которая может помочь ему вернуть Стеллу и поломать планы Агнес, стоит капли его крови…
Адам когда-то говорил ему: не позволяй никому завладеть твоей кровью. Это может быть опасно. Умелый колдун способен убить тебя, имея не просто каплю твоей крови, но даже простой волос.
Поздно. Вивьен ловко уколола его палец и прижала к поверхности мешочка со странной для такой тощей старухи силой. Иглу она вытерла о его же футболку и вновь воткнула в ворот своего платья. Что-то забормотала, раскачиваясь – глаза у нее закатились, оставляя лишь яркие белки. Она шептала и шептала, а палец, прижатый к мешочку, вдруг начало покалывать. Бен хотел одернуть руку, однако почему-то не смог пошевелиться, будто чужое колдовство навсегда приковало его к этому месту.
Черт! Адам был прав. Какого хрена творит эта старушенция? Колдует против него?!
Он сцепил зубы, снова попытался отстраниться. Мелкими «иголочками» уже покалывало всю ладонь.
– Все. – Вивьен отпустила его. Завязала мешочек на два узла широкой алой лентой, шепнула над ним два слова и сунула ему в руку. – Держи при себе, когда ложишься с этим чудовищем в постель. Я не Агнес, намного слабее, но тоже кое-что могу. Хотя бы защитить тебя ненадолго. Если Агнес узнает, что я помогла тебе – она меня убьет. Но мне давно пора уйти в долину туманов, где Барон решит мою судьбу. Помни: твоя жена – больше не твоя жена. Никогда не забывай. А если хочешь увидеть ее истинное обличье, сожги на этой черной свече прядь ее волос. – И она протянула ему свечу.
От мешочка в руках больше не фонило электричеством – скорее шло мягкое, ровное тепло защитных чар. Горло Бену сдавило стыдом перед этой сухонькой старушонкой, которая рискнула собой, чтобы помочь ему, пока он орал и угрожал ей.
Идиот.
И точно так же он ведет себя с Келли. Рычит и огрызается, пока она рискует своей хорошенькой задницей, чтобы вытащить из дерьма, в которое он влез.
Глаза почему-то запекло. Он сморгнул непрошенные слезы.
– Спасибо, – голос его надломился. – Я…
– Сандра, – произнесла Вивьен. – Ее зовут Сандра.
Снова это имя.
Бен хорошо помнил, что Келс упоминала про Сандру, живущую вне клана и предсказавшую ей будущее. Вряд это было совпадение и существовала какая-то еще Сандра. Они вернулись к тому, с чего начали, и, похоже, что все дороги вели в дом к ведьме-отшельнице, которая ненавидела клан и Адама.
– Да хранит тебя Бондье. – Вивьен перекрестила его. – Он хранит всех.
Признаться, Бен в этом сомневался.
У дверей магазинчика прыгал черный крупный ворон. Сраный соглядатай Адама был Бену хорошо знаком – вечно приглядывал за всеми в клане. Келли сказала, что он спас ее миленькую задницу. Но он же и доносил все Адаму, так что… Впрочем, черт с ним. Что он сможет рассказать? Что Бен Рассел тусовался в каком-то вудуистском магазинчике? И что такого?
– Расскажешь Адаму, я тебе крылья поломаю, – предупредил он.
Ворон склонил голову набок и насмешливо уставился черными бусинками глаз. Будто спрашивал: «И как ты это сделаешь?»
– Я серьезно.
Ворон хрипло и ехидно раскаркался. Ржет еще, сволочь. Наверняка донесет Адаму, и тот вызовет его «на ковер». Ладно, найдет, что соврать.
Бен ткнул в птицу средним пальцем, и та раздраженно каркнула. Видимо, обозвав его идиотом. Он и сам это знал.
Отпустив Луиса, Адам крепко задумался. Последние события складывались для него в весьма неприятную картину.
Келли Рассел-Квинн вмешалась в чужие проблемы и едва не поплатилась – ей повезло, что его ворон был рядом. Бен Рассел, как Адам и думал, связался с вуду и теперь расхлебывает последствия собственной глупости. Порой мертвое должно оставаться мертвым. Как те мертвецы, которых находили на улицах.
Адам терпеть не мог вудуистов. Они считали себя истинными хозяевами Нового Орлеана и с трудом выносили рядом с собой виккан. Когда-то его дед умудрился помирить последователей вуду и колдовские кланы, но долгую ненависть трудно было выкорчевать, как гнилые корни. Теперь вуду отплатили им злом за добро.
По крайней мере, одна из них. Та, что вселила злобного духа в тело Стеллы Рассел и навлекла беду на весь город. Луис сообщил, что у ведьмы наверняка был свой план и Келли с Беном пытались ей помешать, а заодно – вернуть душу Стелле, но в чем был этот план, ворону было неизвестно. Слух у него был хороший, но не настолько, чтобы проникать сквозь стены.
Тяжело вздохнув, Адам потер лоб. Он понимал, что втягивать клан в войну с вудуистами нельзя. Это уничтожит их всех. Бен и Келли не придут к нему за помощью, иначе бы уже явились. В этом он был виноват отчасти сам – отослал Бена, когда тот пришел к нему за советом. В своей, конечно, манере, но…
Нет, никакой войны. Но что ему тогда делать?
Дверь в кабинет приоткрылась, и внутрь проскользнула Морин.
– Ты занят? – Она присела на край его стола. – Я позвала детей ужинать, ты же присоединишься?
Адам вздохнул и, потянувшись, нашел ее ладонь, сжал в своей руке:
– Я сейчас приду. Есть… проблема, которую я должен решить.
Морин вскинула брови:
– Я могу помочь?
– Только если знаешь, как помочь одному из наших колдунов, собирающемуся смешать все карты колдунье вуду и при этом не ввязаться с ними в войну.
– Бен?
Адам промолчал, но он понимал: обмануть жену не получится. Они с Морин были вместе больше двадцати лет. Возможно, не всегда любили друг друга, как сейчас, но всегда защищали свою семью и своих детей. И клан, разумеется.
– Любое дело, в которое вмешивается Верховный колдун, становится делом клана. – Морин поднялась, обошла стол и села к Адаму на колени. Обняв ее за талию, он уткнулся лицом в ее русые волосы, вдохнул запах трав и меда. – Если не хочешь втягивать остальных, выступи от своего имени. Вспомни, что ты – не только Верховный.
– Я чувствую, что упускаю что-то, – признался он. – Информации, что принес мне Луис, недостаточно. Знаю, что некая колдунья-мамбо воспользовалась наивностью Стеллы Рассел, желавшей вернуть любовь Бена, и вселила в нее духа, превратив Стеллу в кровожадное чудовище. И я знаю, что Бен и Келли хотят вернуть ее и изгнать этого духа, пока не слишком поздно, а колдунья хочет им помешать. Но я чувствую, что там есть что-то еще… что-то опасное. Что-то, что Луис, обладая ограниченной магией, не смог ни подслушать, ни распознать. То, что Бен мне не расскажет.
Морин прижалась лбом к его лбу, делясь своей мягкой силой и спокойствием. Ее присутствие обволакивало Адама шелком.
– Будь не Верховным, а будь им другом, – произнесла она. – А друзья не лезут, если им не рассказывают. Они просто находятся рядом и приходят на помощь в нужный момент.
Адам забыл, что значит – быть кому-то другом. Он забыл, потонувший в заботах о клане, что значит не давить на других своим авторитетом. Быть может, Морин права, и пришло время вспомнить?
Эрик отступил в сторону, пока родители, занятые друг другом, его не заметили. Сердце у него было не на месте.