Итан Уильямс хмуро взглянул на Келли.
– Значит, утверждаешь, что слышала, как в баре кто-то обсуждал сильную колдунью вуду, живущую на болотах?
Сцепив пальцы в замок, она кивнула. Сердце колотилось, как бешеное, и Келли чудилось, будто его слышно во всем участке, хотя здесь вряд ли хоть кому-то было дело до офицера Уильямса, его дел и гостей. Она-то воображала, что ее посадят в общем помещении, где копы снуют со своими бумажками, опрашивают свидетелей, волокут в наручниках очередного вора или какую-нибудь местную проститутку! На деле один из полицейских, услышав имя Итана Уильямса, только махнул рукой и сказал, что он сидит отдельно, в комнатке рядом с архивом, и ей вот туда, по коридору до туалета и чуть направо, не заблудится, главное, чтоб в архив не вломилась по незнанию.
И теперь Итан смотрел на нее так, будто не верил в ее «предположения» от слова совсем. Будто чуял за милю, что она врет, хотя Келли вовсе не врала. Она недоговаривала, это во-о-обще совсем другое, разве нет?
– И откуда ты это знаешь? Кто обсуждал? – отрывисто спросил офицер. По его вопросам трудно было понять, купился он или нет. – Что ты вообще делала в баре? Тебе нет двадцати одного.
– Я не знаю, кто обсуждал, – вздохнула она. – Заглянула в бар, чтобы купить папе безалкогольного пива, магазины были уже закрыты. Для этого не нужно доказывать, что ты уже можешь пить. Пока ждала бармена, прислушивалась к разговорам, потому что новости лучше всего по барам и узнавать, а тем, кто занимается эзотерикой, нужно уметь слушать. Как тогда клиентов учиться понимать?
Офицер выразительно хмыкнул, однако прерывать ее не стал. Келли чувствовала, что Итан ей не верил. Может, она и сама бы себе не поверила: сидит тут, книжку показывает, мелет чепуху про ритуал открытия каких-то врат…
Чуть нахмурившись, Итан пролистнул раздел, где малоизвестный исследователь писал про врата Гинен. Почесал подбородок, поросший светлой щетиной. Глядя на него где-нибудь вне полицейского участка, Келли бы вряд ли подумала, что он – коп. В ее представлении лица у копов были жестче, а Итан казался просто… усталым? И печальным.
Впрочем, она не то чтобы много сталкивалась с копами в их естественной среде обитания, чтобы так рассуждать. Важно было только одно: поверил ей офицер Уильямс или нет?
– Положим, какая-то колдунья с Манчака и верит, что, убивая людей, сможет открыть эти врата, – протянул он. – Я никогда не верил ни в Рай, ни в Ад, ни в Бога, ведь, существуй он на самом деле, разве допустил бы он, чтобы люди убивали друг друга? Но, положим, она верит в своих духов. Зачем ей это может быть…
Казалось, Итан вовсе не с ней и разговаривал, а просто думал вслух. Но отчего-то Келли почудилось, будто он пытается проверить ее. Но на что?..
Так или иначе, ответ на подобный вопрос девушка заготовила заранее. Изначально вовсе не собиралась подкидывать ему причин, пусть разбирается сам, но раз уж спросил…
Пф-ф-ф, как будто он не мог не спросить.
– Я мало знаю о вудуизме. – Она пожала плечами. Хоть бы не заметил, что у нее аж руки вспотели! Хреново ты врать умеешь, Келли Рассел-Квинн! – Но, если с открытием этих врат на землю могут хлынуть не только лоа, но и души обычных людей, может, она просто хочет вернуть кого-то… близкого?
Келли понятия не имела, зачем Агнес всю эту заварушку затеяла. Но если бы она сама что-то подобное решила сделать, это было бы лишь ради кого-то, кто ей дорог.
Кто уже ей дорог, раз она по своей воле торчит в полиции и вдохновенно рассказывает полуправду.
Может, у Агнес тоже был кто-то, важный ей? Она женщина. У женщин всегда есть кто-то, за кого она может пройти и огонь, и воду, и спуститься в могилу. Правда, Агнес решила сделать это чужими руками и зубами.
– Люди не возвращаются, если умерли. – Итан сжал губы.
От него волной разошлась по каморке тоска – вязкая, тянущая, густая, словно гной в застарелой ране, воспалившейся от прикосновения. Келли моргнула: неужели для него это что-то личное?..
– Спасибо, – произнес он, наконец. – Оставлю эту книгу себе, если ты не возражаешь. Как, говоришь, звали ту колдунью?
Келли напряглась, покачала головой. Она понимала, что Итан хотел ее подловить и что сейчас придется соврать. Пусть Богиня поможет ей не спалиться.
– Я не знаю. Бармен и те люди не называли имен. Могу только сказать, где это было, – хорошо, что Бен скрывать местоположение бара и имя бармена не стал! Вот и пригодилось. – Это во Французском квартале, я редко выбираюсь за его пределы.
Запоздало Келли подумала, что бармен-то мог бы офицеру выдать и про Стеллу, и про Бена, и едва не треснула себя по губам. Богиня, как она не подумала об этом! Отступать было уже поздно, брать слова назад – тоже, и ей оставалось лишь играть свою роль, но собственная глупость вгрызлась острыми зубами в разум и душу.
Идиотка. Прав Бен, она просто малявка, дурочка, которая ни на что не способна! Сказанного назад не вернуть, оставалось надеяться, что бармен не пустится в красочные описания рыжеволосой грудастой красотки и ее татуированного мужа.
Придется предупредить Бена, чтобы в тот бар пока носа не казал. Келли представила, что он будет зол, и едва сдержала неуместный смешок.
В конце концов, у нее же получилось, и, если повезет, Итан Уильямс переключится на предложенную версию. Он же должен хоть что-то взять за основную, почему не эту?
– Ну, возможно, мне бармен имя назовет, – хмыкнул офицер. – Спасибо за помощь, Келли.
Уже выходя, Келли столкнулась с девушкой, которая несла две кружки кофе.
– Простите, – извинилась та, придержала бедром дверь. – Принимал гостей, Итан?
– Получил полезную книжку, – кажется, он усмехнулся, но этого Келли уже не видела. – И она подтверждает то, что ты узнала.
Закрыв за собой дверь, она выдохнула. Ей почудилось, что колени превратились в желе, и она едва удержалась, чтобы не сползти на пол.
У нее получилось.
Пусть будет так, что у нее получилось.
Она уже уходила, когда, высунувшись из кабинета, та девушка, что туда зашла, окликнула ее:
– Келли Рассел-Квинн?
Девушка замерла. Полицейская догнала ее, положив ей руку на плечо.
– Меня зовут Эмма Белл. – Чтобы увидеть ее милую улыбку, Келли пришлось обернуться. Девушка оказалась выше нее на полголовы, симпатичной, хоть и уставшей на вид. – Я напарница Итана, мы вдвоем ведем некоторые дела. Я могу с тобой поговорить?
Нет.
Ей хотелось отказаться. Она уже рассказала все, что могла, Итану, и теперь, если ее продолжат расспрашивать, рискует сама запутаться в том, что говорила, а что – нет. Но и отказывать полиции было никак нельзя.
Келли кивнула.
– Надолго не задержу. – Эмма указала на соседнюю дверь. – Не будем отвлекать Итана, пойдем в архив.
В помещении, полном шкафов и старых папок, пахло пылью и бумагой. Эмма присела на край стола, похлопала рядом с собой. Она казалась дружелюбной, но Келли все равно вся напряглась, дословно припоминая, что рассказывала офицеру Уильямсу.
Богиня, лишь бы ничего лишнего не ляпнуть!
Эмма задала ей несколько вопросов насчет книжки и слухов, о которых Келли и без того рассказала Итану, но, казалось, ответом не удовлетворилась. Между светлых тонких бровей у нее залегла морщинка.
– Я верю тебе, – наконец, произнесла она. – Я не выросла в Новом Орлеане, как ты, но почувствовала его, стоило мне выйти с самолета на луизианский асфальт. И знаю, что этот город пропитан колдовством. Но никто из моих знакомых вудуистов не говорил ни о какой колдунье с Манчака.
– Я говорю лишь то, что слышала. – В какой-то момент Келли почувствовала, что очень устала. Что взвалила на себя помощь Бену, не зная, сколько ей придется лгать. В горле запершило, и она сглотнула. – Вот и все.
Она ведь даже не врала сейчас этой милой полицейской. Она в глаза не видела Агнес, о которой говорил Бен, и ей все было известно лишь с его слов.
Эмма мягко улыбнулась, хотя встревоженная морщинка с ее лба никуда не ушла.
– Я же сказала, что верю тебе. Но если ты вдруг захочешь что-то рассказать… что-то, что побоишься рассказать Итану, а я знаю, что он может быть очень строгим, ты можешь позвонить мне. Держи, вот моя визитка. – Она протянула Келли плотный прямоугольничек с официальным номером полицейского участка и ее именем, приписанным снизу. – Хорошо?
Келли кивнула и сунула визитку в карман пальто.
Звонить она не собиралась.
Договориться о встрече с Беном было непросто. Келли несколько раз звонила ему домой, но каждый раз трубку снимала Стелла. Был ли он вообще дома или снова занят на студии?.. Как ей достучаться до него, если Стелла – точнее, то, что ею притворялось, – все время находилась дома?
Раньше Келли могла бы попросить Эмили заскочить к ней и вытянуть на перекус, но сейчас оставлять сестренку наедине со Стеллой было опасно. Кто знает, что стукнет в голову этому чудовищу?.. Она убила двоих детей, но это не значило, что ей не захочется убить кого-то еще. Неизвестно, что за кровожадный дух Бен вывел из «долины туманов» вместо собственной жены. И неизвестно, что еще задумала Агнес. Она понимала, что с колдуньей-мамбо они с Беном не справятся. Но была возможность что-то сделать со Стеллой, а там пускай разбирается офицер Уильямс. Он ведь коп. Может, Итан сможет эту Агнес убить? А вдруг?
Не находя себе места, Келли не смогла усидеть дома.
– Ты куда? – Удивленно выглянула из гостиной Эмс, когда Келс надевала пальто и наматывала на шею легкий платок. – Уже поздно.
– Прогуляюсь, – отмахнулась та. – У меня голова опять разболелась, хочется подышать воздухом.
Эмили вскинула брови:
– Попросила бы у мамы отвар, она его в холодильнике держит.
– Если не поможет прогулка, попрошу. – Келли сунула руки в карманы. – Может, к Эрику загляну, если не дрыхнет. Он говорил, что дядя Адам хотел отправить их с Агатой ночью на кладбище за землей с могилы и некоторыми травами.
Девушка чувствовала, что оправдывается, но ничего не могла сделать. Хоть они с Эмили и давно помирились после той вспышки, чувство вины не покидало ее, будто она тогда намеренно наступала сестренке на больное, чтобы той было так же плохо, как и ей самой. И теперь Келли изо всех сил пыталась загладить вину.
– О, да, это на всю ночь, – закатила глаза Эмили. – Ладно, если прогулка не поможет, где отвар, ты знаешь. И не задерживайся, мама с папой и так на нервах из-за этих убийств.
Келли сжала губы, отвела взгляд. Если бы ма и па знали, кто убил этих детей, они Бена не пустили бы на порог, еще и Верховному рассказали. Родители всегда старались соблюдать правила, принятые в клане. А вот Келли сейчас нарушала многие из них.
Новый Орлеан жил своей жизнью. Несмотря на будний вечер, в барах сидели люди, в ресторанах ужинали туристы, веселые компании гуляли по пешей Бурбон-стрит, смеясь и подшучивая над многочисленными лавками с местными сувенирами. В некоторых из них можно было купить даже куклу вуду, хотя рабочей она уж, конечно, вовсе не была. Недостаточно просто купить набитую соломой или вылепленную из воска куколку, ее нужно было правильно активировать.
«Как эта Агнес активирует врата», – подумала Келли.
Огни Биг Изи перестали быть яркими. Почудилось, будто вместо лиц у людей вокруг были черепа – оскаленные ухмылки, пустые глазницы. Они щелкали челюстями, болтая друг с другом, и там, где прежде у них были глаза, то и дело вспыхивали маленькие огонечки.
Какая-то парочка, идя мимо, расхохоталась над замедлившей шаг Келли. То, с каким звуком смыкались при смехе их зубы, заставило ее отшатнуться.
«Мир станет таким, если Агнес откроет врата Гинен, и духи во главе с их хозяевами хлынут из них?»
От мысли пробрало холодом с головы до пят. Келли попятилась, споткнулась о поребрик и едва не упала. Кто-то поддержал ее, и она вновь шарахнулась в сторону от прикосновения к ее локтю голых костей. Даже не чувствуя их кожей, она знала, что, если обернется, увидит скелет.
Видеть, как обеспокоенно на нее таращится мертвец, было выше сил Келли. Развернувшись, она, спотыкаясь, бросилась в один из переулков, уходящих от Бурбон-стрит прочь. Ее каблуки стучали по мостовой, пульс бился в висках, в легких застревал холодный уличный воздух.
Келли чудилось, будто за ней кто-то бежит, перестукивая костями. У ее ног стелился туман, обвивал лодыжки, утягивая куда-то вниз. В ушах засвистел чужой шепот:
«Не сопротивляйся тому, что не можешь изменить…»
Келли споткнулась опять и на этот раз полетела вперед, обдирая ладони о мостовую. Туман, в который она угодила руками, был густым и липким.
«Не сопротивляйся… Дай случиться тому, что должно…»
Что должно?! Чтобы духи заняли место людей?! Чтобы мертвецы очутились в мире живых?! Нет уж, не бывать этому!
Келли попыталась подняться, стиснув зубы. Она должна. Это все галлюцинации.
«Видения».
…это галлюцинации. Она должна подняться и дойти до дома Бена. Она должна с ним поговорить.
Туман отпускать не желал.
А потом откуда-то сбоку налетел ворон, хрипло каркая и тяжело хлопая крыльями. Он спикировал прямо в туман, и желтоватая мгла отступила, не ожидая коварного нападения. Это дало Келли фору, чтобы встать на дрожащие ноги. Еще никогда видения не приходили к ней так ясно.
Еще никто не прерывал ее видения так грубо, как это сделал ворон дяди Адама.
Келли всю трясло. Прижавшись спиной к стене ближайшего дома, она пыталась отдышаться. Ее выворачивало страхом.
Зачем Агнес было нужно такое будущее? Почему она так хотела вернуть на землю мертвых? Почему женщина делала это чужими руками?
Туман отступил, растворился в вечерней тьме. В последний раз каркнув, черная птица тоже улетела прочь. Улица была пуста.
Келли взяла себя в руки. Это было сложно – видение не отпускало, вцепившись в ее сознание острыми когтями. Она знала, что оно будет возвращаться в ее кошмарах, снова и снова, но девушка должна была поговорить с Беном, и сейчас не было времени рассусоливать свой страх. Даже если он поселился в груди, сворачиваясь черной мглой где-то возле сердца.
Думать о том, что случилось бы, не найди ворон дяди Адама ее в этом переулке, тоже не хотелось.
– Спасибо, – Келли слабо улыбнулась. Пусть ворон и не мог слышать ее, от благодарности, выраженной вслух, полегчало самой.
Когда она вышла к дому, который снимал Бен на углу с Канал-стрит, сердце уже перестало стучать так быстро. Люди на улицах вновь стали обычными. Никаких щелкающих челюстей. Никаких перестукивающихся костей. Но Келли знала, что видела, и знала, что расскажет об этом Бену.
Оставалось только выгадать подходящий момент.
Агнес выругалась по-французски.
Ведьму устранить так и не удалось. Она просчиталась, думая, что Бен Рассел, так желавший спасти свою женушку, не заметит в ней изменений, и что та девчонка, которая была предназначена ему судьбой, не сунет в чужое дело свой хорошенький нос. Агнес хотела запугать ее, но треклятый ворон помешал, а схлестываться напрямую с Верховным колдуном белых ей не хотелось. Он мог стать проблемой, а проблемы, когда открыть предстояло еще пять врат, ей не были нужны.
Врата следовало открывать постепенно, таков был начальный ритуал. Идеальный ритуал, разумеется. Семь ночей, семь лун, семь ворот, семь гробниц. Но сейчас, когда полиция вмешалась, а Верховный тоже был в курсе, следовало поторопиться. Полицию можно было долго водить за нос, но с колдунами такое не пройдет.
Еще пять врат. Пять жертв. Пять праздников. Что ж, хозяин простит ее, если она поспешит. Ее маленький «сосуд» скоро перестанет быть нужным, зато напоследок устроит пир, пожрав и своего мужа, и его нареченную, как только они решат спасти ее душу и вернуть в тело. А они решат. Агнес была уверена.
«Сосуд» вообще был необходим лишь для того, чтобы никто не вышел на след самой Агнес раньше времени, но теперь это уже не важно.
Пламя свечи задрожало от дуновения потустороннего ветра. Зеркальное отражение пошло рябью.
– Я недоволен тобой, Агнес. – Геде Нибо растянул в ухмылке поеденные смертью кроваво-красные губы. – Разве таков был план?
– План был в том, что «сосуд» продержится год, возвращаясь в Новый Орлеан раз в несколько месяцев за новыми жертвами, хозяин, – она послушно кивнула. – Раз уж здесь живет семья ее мужа, никто бы не удивился, что она приезжает повидаться с ними время от времени. Кормилась бы она в Калифорнии, там никто бы смертям не удивился. Я хотела сделать все тихо. Полиция никогда бы не догадалась. Но, хозяин, вмешались колдуны и их Верховный. Пока он держится в стороне, но это может быть временно.
Недовольство ее хозяина скапливалось в воздухе темным маревом. Агнес ощущала его покалыванием в затылке и ладонях.
– Разберись с ритуалом, Агнес. – Геде щелкнул пальцами. Невесть откуда появившаяся змея обвилась вокруг ее шеи, сжала кольца. – Придумай, как. Иначе найду того, кто закончит твою работу. Времени у меня много, ведь я уже мертв.
Агнес захрипела, вцепилась в гладкое змеиное тело пальцами, пытаясь сдернуть с шеи, но аспид свернулся еще крепче. Перед глазами заплясали алые точки.
– Я… поняла… – прохрипела колдунья. – Я… все сделаю…
Змея ослабила хватку, соскользнула с ее шеи и пропала в темноте хижины. Задыхаясь, Агнес уперлась ладонями в деревянный пол, не замечая, как сажает занозы в кожу.
– Мертвецы хлынут на землю, – вкрадчиво протянул Геде. – Люди соединятся со своими любимыми. А если они сами будут мертвы, так даже лучше. Миру духов и миру людей давно пора соединиться, а мне – править. Ну разве не весело?
Агнес подумала о своем сыне. Она вновь увидит своего мальчика. Сможет прикоснуться к нему. А если он вцепится в ее горло… пусть будет так. Ее хозяин был жесток, но мир мертвых не располагал к доброте. А скоро мертвой станет вся планета.
Ее это не волновало. Главное, что она будет вместе со своим мальчиком. А если другие умрут, столкнувшись с духами, то к лучшему для них же.
– Они хотят помешать тебе. – Геде Нибо щелкнул костлявыми пальцами, и воздух наполнил легкие Агнес. – Впрочем, у них вряд ли получится, но интересно будет понаблюдать. Дождись, когда они попытаются, любым способом попытаются, и уничтожь их всех. Затем окропи врата их кровью, Гинен примет эту жертву. Пусть полицейский будет последним, мне нравится его упорство, он может пригодиться. Стремление к справедливости должно восторжествовать, не так ли?
– Но… почему… не уничтожить каждого отдельно?..
Геде Нибо ухмыльнулся еще шире.
– Какое же в этом веселье? Нельзя упускать возможность хорошо пошутить перед обновлением мира. – И он исчез.
Свечной огонек погас.
Агнес никак не могла продышаться. Хозяин мог убить ее, но его милость не знала границ. Когда-то она взмолилась, чтобы ей позволили убить себя и встретиться с сыном, но Геде Нибо придумал для нее иную сделку. Предложил отомстить за смерть ее ребенка всему миру, превратив его в веселое мертвячье царство, где никто бы не страдал от смерти близких, потому что все были бы мертвы одинаково.
Она не могла позволить кому-то все испортить.