– Я не согласна с вами, шеф. – Эмма покачала головой в ответ на предложение шефа Деверо «надавить» на вудуистов, которые стали, судя по всему, чересчур вольготно чувствовать себя в Биг Изи. – Если слишком явно высказывать подозрения, они перестанут мне доверять. Даже те немногие, кто не чурается сотрудничать с полицией.
Итан был с ней не согласен. Черт, неужели она так и не поняла, к чему привели ее попытки с этими людьми миндальничать?! За ней следили, ей кто-то угрожал, а девушка пытается уберечь вудуистов от малейшего давления! Зачем? Он никогда не мог понять этой аккуратности.
Как не мог понять и того, что им реально стоит действовать медленно и аккуратно.
Что, если еще кого-нибудь убьют, а они ничего не смогут сделать? Что, если в чужой смерти будет их вина? Что, если Марди-Гра, названное старухой, не точная дата? Откуда она вообще ее знает? Итан возненавидел бы себя, если бы узнал, что их промедление стоило кому-то жизни. Как стоило жизни Кейт когда-то. Если бы он не купил те цветы…
– Эмма, они на тебя напали, – он тяжело вздохнул, двумя пальцами ухватился за переносицу. – Это, черт их дери, не дверь перед тобой захлопнуть или не поделиться информацией про какой-нибудь гребаный ритуал! Это угрозы сотруднику полиции!
Фыркнув, Эмма упрямо мотнула светлым, стянутым на затылке хвостом. Под ее глазами залегли синяки: она призналась, что так и не смогла уснуть после того, как Итан проверил весь дом. Он даже улегся спать на диване в гостиной, чтобы Эмма чувствовала себя в безопасности в – твою же ж душу! – своем же доме. Сам едва уснул под утро, а теперь она считает, что вудуистов не нужно «дожимать»! Этого Итан в ней понять не мог.
И, кажется, шеф тоже.
– Эмма, ты – сотрудник полицейского управления. – Деверо сложил руки в замок. – Мне ли тебе объяснять, что попытка угрозы или нападения на должностное лицо…
– Знаю, шеф, знаю. Но я специально не стала вызывать патруль, а позвонила Итану. Я хочу, чтобы об этих угрозах никто, кроме вас, не знал. Иначе мы спугнем того, кто это делает.
Хотя в ее словах был резон, Итан все равно не одобрял ее. Эмма была слишком беспечной! До идиотизма. И, пусть он по-прежнему не верил, что символы на стенах и всякие куклы вуду, истыканные иглами, могут навредить человеку, мужчина не мог не волноваться за Эмму. Она лезла к людям, которые стояли друг за друга горой и оттого были опасны.
Итан уже потерял жену, а после ее смерти – едва не просрал работу. Все его бывшие друзья хоть и выражали сочувствие, но отдалились от него, считая, что он должен двигаться дальше, а не «застревать» в своих попытках отомстить. Мужчина не хотел потерять еще и единственного друга, который у него сейчас остался.
Но Эмма всегда и все решала за себя сама.
– Я думаю, вам стоит начать «раскапывать» с другой стороны. – Шеф Деверо постучал ручкой по папке с фотографиями с мест гибели Ширли Маклейн и парнишки, которого, как выяснилось, звали Пол Моретт. – Раз ваши вудуисты, кроме той перепуганной старухи, не хотят говорить, попробуйте пообщаться с этими язычниками, что ли? Они обитают рядом с вудуистами, могут что-то замечать или что-нибудь знать.
Он пролистнул заключение коронера о втором убийстве:
– Лицо содрано с костей подчистую, горло разорвано. Выглядит кошмарно. Четких следов от зубов или клыков почти не осталось. Так же, как и в предыдущие разы, кроме, разве что, убийства Кэтрин Уильямс. Извини, Итан. Просто любые доказательства, способные связать эти смерти со смертью Кейт – косвенные и строятся на ваших догадках и схожестях преступлений. Но, может, язычники, или как там они себя называют.
– Виккане, – подсказала Эмма.
– Ага, – подтвердил шеф Деверо. – Может быть, эти виккане что-нибудь знали или слышали. Сообщество всяких колдунов Биг Изи довольно небольшое.
– Согласна, – Эмма кивнула. – Вивьен сказала, что следующую жертву стоит ждать не раньше, чем на Марди Гра, но она так и не рассказала, почему. Подозреваю, она и сама не знает.
Итан покосился на нее.
Он был абсолютно уверен, что Эмма говорила ему про ритуалы, которые могут возвращать души мертвых или подчинять других чужой воле. Для психически нездорового человека, искренне верящего в такую возможность и желающего этого по каким-либо причинам, жертвоприношения были бы вполне оправданы подобной причиной.
Больные убийцы вообще очень часто находят себе отличные, как им кажется, оправдания.
– Выбор Марди Гра может быть вполне оправданным, – продолжала Эмма, развивая мысль о связи убийств с праздниками. – Второго января был гаитянский День предков, а пятого – Двенадцатая ночь, прямо накануне Богоявления. Так что следующий праздник – начало поста и канун Пепельной среды, логика возможного религиозного фанатика и практика вудуизма вполне прослеживается. Думаю, Вивьен намекала именно на это.
Деверо задумался на мгновение, потом поднялся, подошел к окну, плотно закрытому жалюзями. Он не любил, когда с улицы к нему в кабинет проникали шум и свет, предпочитая электрическое освещение.
– Язычники вряд ли знают о каких-то жутких вудуистских ритуалах. Но они давно грызутся с вудуистами за туристов, которым нравится местная колдовская экзотика, – он пожал плечами. – Так что, если что-то знают, слышали или видели, не переминут рассказать.
Итан предполагал, что эта идея весьма тупиковая. Об отношениях между викканами и вудуистами он знал мало, но догадывался, что секретами каких-либо тайных ритуалов они не делятся, а, возможно, и вовсе стараются держаться друг от друга подальше. Но и логику шефа он понимал.
Если есть возможность отыскать ниточку, ведущую к разгадке, этой возможностью стоит воспользоваться.
Магазинчик был небольшим и странным, хотя Итану многое, связанное с эзотерикой и прочей туристической ерундой, казалось странным. Хозяева – семейная пара, похожая одновременно и на хиппи, и на твоих немного чокнутых соседей с участка напротив, – будто совсем не старались завлечь к себе туристов, однако то и дело колокольчик над дверью звякал, кто-нибудь заходил, и миссис Рассел-Квинн тут же спешила к предполагаемому покупателю.
Мистер Рассел-Квинн, мужчина средних лет, худой и узколицый, с острым подбородком, пригласил его в подсобку, где в коробках громоздился товар.
– Извините, мне больше негде поговорить с вами так, чтобы никто не отвлекал. – Он развел руками. – Здесь всего три помещения. Одно вы видели, это торговый зал. Второе – комнатка для предсказаний, там моя дочка Таро раскладывает по вторникам, четвергам, пятницам и воскресеньям. Иногда и в другие дни, но редко. Ну а третье – вот, склад, здесь и поместиться-то трудно. Странно, что мы привлекли внимание полиции. Так, о чем вы хотели поговорить?
Итан положил перед ним фотографии Ширли Маклейн и Пола Моретта. В отличие от Эммы, он не любил ходить вокруг да около, и, пока она явно пыталась аккуратно подвести владельцев другого магазинчика к разговору, он предпочел действовать наверняка.
– Двух детей зверски убили. Первое тело нашли на кладбище Сент-Луис второго января, второе – на кладбище Гринвуд пятого января. По заключению коронера, их загрызли и объели собаки, поскольку нет возможности установить иное. Слишком повреждены лица и шеи; коронер исходил из того, что человек не сможет так сильно объесть другого. Об этом уже написали в газетах. Но рядом с каждым из тел были обнаружены вудуистские символы, – он положил на стол еще несколько фотографий, – и обгоревшие свечи со свиным жиром в составе. Предполагается, что дети стали жертвой вудуистского ритуала.
Нахмурившись, мистер Рассел-Квинн взглянул на фотографии, покачав головой:
– Предположим, это так. Но причем здесь я? Как видите, мой магазинчик отношения к вуду не имеет. Мы – виккане, сэр. Мы почитаем Богиню, мать-природу, а вовсе не вудуистских лоа. И наша Богиня человеческих жертв не требует.
– Однако вы о них знаете.
– Разумеется. Долгие годы, еще со времен, когда верховной мамбо в Новом Орлеане была Мари Лаво, виккане и вудуисты добрыми соседями не были. Скажем прямо, срались капитально. – Он пожал плечами. – Когда-то и до убийств доходило, но в последний раз такое случалось в начале века. Постепенно вражда переросла во взаимное игнорирование, и про их дела мы тут мало знаем. У нас есть свои дела, своя работа. Свои верования. Даже наши праздники в основном не пересекаются…
Он замолчал, склонив голову набок, будто вспоминая что-то.
Итан насторожился. Его интуиция подсказывала, что, быть может, мистер Рассел-Квинн скажет хоть что-то полезное или новое. Конечно, изначально глупо было предполагать, что виккане хоть как-то интересуются вудуистами и их делами или намерениями, но, черт возьми, если они столько лет враждовали и жили так или иначе рядом, неужели так ничего про их жизнь и не запомнили?!
– Кажется, вот этот знак связан с их духом секса и смерти, – протянул мистер Рассел-Квинн неуверенно. – Барон Самеди. Ну, я полагаю, вы знаете о нем, если выросли здесь. Когда, вы говорите, были убиты дети?
– Второго и пятого января, – Итан постарался скрыть разочарование.
Он понимал, что никто из виккан вообще не был обязан изучать религию вудуистов или что-то запоминать о них, но… кажется, в глубине души мужчина все же надеялся, что если уж язычники знали друг друга, то и про ритуалы другой стороны что-то им было известно.
Идиотизм. И сам он – идиот. Перед ними снова тупик, и придется разворачиваться и шуровать назад, чтобы на ощупь отыскать верный путь в расследовании.
Черт!
Итану хотелось рассказать, что его жену убили точно так же, как этих детей, что найти убийцу для него едва ли не дело чести, но он и тут промолчал. Незачем постороннему человеку было знать о его мотивах. Это было его личным чертовым делом.
– Это христианские праздники, – произнес мистер Рассел-Квинн. – Жертвоприношения для лоа в такие дни особенно сильны. Это все, что я знаю. – Он вновь покачал головой. – Простите, не могу вам помочь. Колдуны вуду – очень закрытое сообщество, и про них я даже никогда не видел ни одной книги. Вряд ли бы мы продавали их в нашем магазинчике, но все же. Мне жаль. И очень жаль этих малышей, правда. Такой смерти никто не заслуживает, а уж дети – тем более.
Итан сжал зубы. Хотелось смачно выругаться, но он сдержался. Мистер Рассел-Квинн абсолютно точно не знал ничего. Это было видно по его поведению, по его эмоциям. Он, как отец, явно сочувствовал родителям убитых Ширли Маклейн и Пола Моретта, однако никаких признаков беспокойства или попыток что-то скрыть не выказывал.
Может, Эмме повезло больше? Ведь есть же и среди виккан любопытствующие сплетники? Наверняка ведь есть, люди везде одинаковые. С этим Эмма, кстати, тоже бы поспорила.
– Все равно спасибо. – Кивнул он, забирая фотографии.
«Спасибо, что не выставили меня за порог».
– Будьте благословенны, – произнес мистер Рассел-Квинн ему вслед.
Когда Итан вышел из подсобки, то заметил девушку, как-то слишком усиленно перебирающую свечи в коробке. Она сидела к дверям боком, но по линии напряженных плеч и спины было видно, что она что-то услышала и ее это напугало. Руки у нее дрожали так, что это было заметно даже со стороны.
В нем снова вспыхнула надежда, которую он тут же подавил. Ради Бога, это же просто девчонка, Итан!.. Любая девица испугалась бы, услышав про жертвоприношения! Но что-то внутри зудело и настаивало, что он должен поговорить с ней. Только вряд ли ее родители были бы в восторге от такого допроса. Черт возьми, у них даже уголовного дела открыто не было!
Итан решил, что поступит иначе. Он еще вернется в этот магазинчик и дождется, когда мистер и миссис Рассел-Квинн оставят дочь одну. Может, хоть тогда удастся с ней поговорить. Вдруг она что-то знает?
– Спасибо за помощь, миссис Рассел-Квинн, – он попрощался с хозяйкой магазинчика, считавшей кассу, и вышел за дверь, не дождавшись ответного прощания. Хлопнул по карманам в поисках сигарет.
Красно-белая пачка нашлась в левом кармане куртки.
Стоило ему отойти на угол и закурить, как в магазинчике, где он только что был, хлопнула дверь.
– Мам, я сбегаю за ланчем! – крикнула та самая девушка, что перебирала свечи. – Скоро вернусь!
Итан насторожился, однако виду не подал. Быть может, девчонка просто решила перекусить в одном из местных кафе? Впрочем, что-то ему подсказывало, что нет.
– Извините, сэр. – Так и есть. Она приблизилась, ежась от холодного ветра и поднимая воротник пальто.
«Ну и дрянная же погода в Ноле в этом году!»
Итан бросил недокуренную сигарету на мостовую, раздавил носком ботинка.
– Итан Уильямс. Я вас внимательно слушаю, мисс?.. – Он вопросительно взглянул на нее.
Интуиция все-таки не подвела. Он напрягся, как ищейка, почуявшая добычу.
– Келли Рассел-Квинн. – Она оглянулась на магазинчик. Заговорила очень быстро и очень тихо: – Долго говорить не могу, но не потому, что родители будут против. Просто… не могу. – Девушка по имени Келли отвела взгляд. – Но мне есть, что рассказать, как только я кое-что проверю и буду уверена, и, если вы мне подскажете, как можно безопасно связаться с вами, я позвоню.
Она боялась. Итан чувствовал ее страх. Читал ее испуг в огромных глазах, ощущал в скованной позе и слышал в тихих словах, заглушаемых обычным шумом большого города. Келли искоса взглянула на ворону, сидящую на проводах и растопырившую промокшие крылья, и поджала губы.
– У вас есть закурить? – громко спросила она.
Итан хмыкнул.
«Ага, значит, чего-то боится, я угадал. И хочет сказать что-то другое. Интересно…»
Идея с сигаретами была хороша, Итан не мог этого не признать. Порывшись в кармане, он вытащил пачку вместе с визиткой, зажал ее так, чтобы со стороны плотный прямоугольничек не было видно, и протянул ей. Кивнув, Келли тонкими длинными пальцами вытащила одну, зажала между намазанных темной помадой губ. Итан подумал, что, видимо, такой макияж в глазах туристов, заходящих в магазинчик, придавал ей таинственности и драматичности, а всякие любители пощекотать нервы обожают подобное.
Пачку сигарет она сунула в карман легкого кардигана, а потом из того же кармана вытащила коробок. Чиркнула спичкой и, прикрывая дрожащий огонек от ветра, поднесла к кончику сигареты. Затянулась, выдохнула дым. Руки у нее все еще нервно подрагивали.
– Спасибо. – И улыбнулась. Улыбка вышла нервной, но со стороны вполне могла сойти за искреннюю.
– Сигареты-то верни, – хмыкнул в ответ Итан.
Ее хитрость он оценил.
– Простите. – Она мотнула головой. Актриса из нее была так себе. Слишком нервные движения, слишком много суеты. – Конечно. – И протянула пачку ему обратно.
Без визитки.
А затем точно так же, как и он, кинула недокуренную сигарету на тротуар и, развернувшись, быстро перебежала через дорогу, в сторону небольшого ресторанчика французской кухни.
Ворон, сидящий на проводах, встряхнулся и проводил ее блестящими глазками-бусинками. Нахохлился, скрываясь от дождя.
Итан же направился в другую сторону. Вообще-то, он планировал заглянуть в еще один магазинчик эзотерической хрени и не собирался отказываться от этих планов, но почему-то ему казалось, что, быть может, свой джек-пот в расследовании мужчина уже словил.
– Я думаю, что Келли что-то скрывает, – закончил молодой человек. Он сидел на окне у Адама, свесив ноги наружу; на кожаной куртке блестели капли дождя. В последние дни Новый Орлеан вымачивало ливнями или моросью почти каждый день. – К ним в магазинчик приходил коп, и она собиралась ему что-то рассказать.
Адам задумчиво прошелся по кабинету, потер подбородок:
– Думаешь, это как-то связано с Беном и его внезапно очнувшейся женой?
Парень пожал плечами:
– У воронов хороший слух и хорошая память, но читать мысли мы не умеем.
– Проследи за тем копом. Не хочу, чтобы полиция лезла в наши дела, какими бы они ни были. Даже если это дела Бена и его жены. Или Келли. Узнай все, Луис.
Парень встряхнул взъерошенной черноволосой головой:
– Как будто у меня есть выбор. – И спрыгнул вниз.
Через мгновение за окном в небо взмыл большой ворон.
Адам покачал головой.
Он чувствовал, что Бен во что-то ввязался, и что Келли, как его истинная, ввязывается в проблемы вместе с ним. И Верховному это не нравилось.