После больницы Стелла изменилась.
Нет, Бен полагал, что любой может измениться, если его без предупреждения «отключить» от жизни, пусть даже и на двое суток, но в его жене изменилось что-то настолько глубинное, что у него даже не получалось объяснить что. Что-то очень важное и дорогое. Что-то, делавшее Стеллу – Стеллой.
Он пытался убедить себя, что параноит. Наверняка это россказни малявки Келли пробудили в парне идиотскую подозрительность! Слишком долго мелкая рассказывала ему, что он в опасности, теперь Бен пожинает плоды, что сразу ее не заткнул.
Думать так было проще всего, но…
Но…
Чем больше Бен за Стеллой наблюдал, тем беспокойнее становилось у него на сердце. Он хорошо знал жену. Знал, что она любит по утрам черный крепкий кофе и тост с арахисовой пастой – с тех пор, как девушка бросила модельный бизнес, она плюнула на дурацкие диеты. Знал, что поспать любимая любит подольше, а в душе готова торчать часами. Знал, что ей по кайфу нежно и лениво целоваться, но только после того, как Стелла с утра почистит зубы. А еще он за три недели в Новом Орлеане успел понять, что ей нравится общаться с малышкой Эмс.
И тем страннее казались ему некоторые вещи.
Во-первых, по утрам Стелла вернулась к своему прежнему рациону. Стакан воды с лимоном и яблоко, как во времена ее постоянных диет.
Во-вторых, спать она стала гораздо хуже. Бен, часто по ночам ловивший вдохновение, заметил, что у жены теперь подолгу горит свет в их спальне, и, заползая в три или в четыре утра в постель, он часто вырубал его сам.
В-третьих, душ она теперь принимала быстро, всего минут за десять, а на его немое удивление лишь смеялась.
В-четвертых, с Эмили его жена больше видеться не хотела, если не считать того визита всей женской половины семьи Рассел-Квинн. И это настораживало больше всего.
«Прошло всего несколько дней с ее выписки из больницы, – напомнил он себе. – Врачи пошли им навстречу, потому что ее показатели сразу оказались в полной норме, а она захотела восстанавливаться дома. Не требуй от нее моментального возвращения к прошлым привычкам»
Да, врач говорил, что мозг – загадочная и не до конца изученная вещь и нет ничего страшного, если Стелла поначалу будет вести себя как-то иначе. Да, Бен понимал: Стелла была в отключке какое-то время, ее душа едва не ушла за грань и бродила по «долине туманов»; она могла чувствовать, что находилась между жизнью и смертью. Но что-то в этом было… не так.
Бен в последнее время постоянно рефлексировал. В нем кипело желание встряхнуть Стеллу, взглянуть в любимые, но сейчас будто чужие глаза, и спросить, что с ней случилось? Впрочем, он подозревал, что хрен там она ответит. Быть может, не знает и сама.
Слова Келс не выходили у него из головы.
– Слушай, мы так никуда не продвинемся. – Шайя потер лоб костяшками пальцев, будто у него раскалывалась башка. – Ты вообще здесь или где, алло? – Он щелкнул пальцами.
Бен мотнул головой.
Они уже битый час пытались записать хоть что-то, но Шайе, музыкальному гению, ничего не нравилось. Он бесился, Бен тоже был раздражен от усталости, пусть и понимал, что Шайя хочет, как лучше. Солнце клонилось к закату, а нервы звенели хлеще, чем натянутые гитарные струны.
«В жопу это все, – подумал вдруг Бен. – В жопу, если я не могу помочь жене, если у меня не получается написать для нее песню, если мои мозги постоянно заняты не только ее состоянием, но еще и Келли, и тем чертовым поцелуем, и ее словами. В жопу, если я не могу сосредоточиться».
Но вслух сказал другое:
– Давай попробуем еще раз.
В конце концов, у него были обязательства. Перед лейблом, перед парнями, перед собой. И он выполнял их, как мог.
– Чувак, ты бы взял пару дней отдыха, – посоветовал ему Майкл, когда они привычно созванивались вечером. – Демки вышли офигенные, но ты там не упашись, тебе еще за Стеллой следить!
Да только некогда Бену было отдыхать.
Шайя устало оперся о спинку кресла.
– Ладно, поехали. Раз, два! – Он ткнул в кнопку записи на микшерном пульте, катушки закрутились.
Бен поправил наушники.
Как бы ему ни хотелось иного, эта песня была не о Стелле. Слишком темная для его жены, она была о влечении, мрачном и густом, кипящем в крови, заставляющем дрочить в душе и курить одну за другой сигареты, чтобы прочистить мозги. Она была о ведьмовом зелье желания; о зеленых глазах и остром подбородке; о безнадеге, прораставшей в груди; о поцелуях, выжигающих клеймо прямо на сердце.
Она была о Келли.
Шумно выдохнув, он зажал струны гитары в первом аккорде, выплескивая в музыку все, что разъедало его изнутри. Если чувства к малявке Келс были ядом, Бен хотел, наконец-то, вскрыть этот нарыв.
Хлынувшее из его свежей раны чувство вины и гнева смешались с темным и острым желанием, бушевавшим в крови. Шайя, сидя за пультом, ухмылялся, покачивал головой и явно был доволен. Тем, что заставлял взрезать болючие нарывы и бередить старые шрамы. Тем, что брал за горло и вынуждал распахивать грудную клетку, где гулко билось сердце.
Когда Бен закончил запись, на лбу у него выступил пот, а в горле что-то саднило и сжималось.
– Ну вот, – Шайя хлопнул себя по коленам, – уже лучше. На сегодня все, жду тебя завтра.
Бен думал, что рухнет на пол, но удержался на ногах.
Сейчас он ненавидел свою музыку и ненавидел себя.
И ненавидел Келли за то, что на самом деле ненавидеть мелкую засранку никак не получалось.
Новый Орлеан возвращал Бену магию. Парень чувствовал, как его сила с каждым днем все вольготнее располагается в теле, овладевает им, требует выхода. Его сила хотела, чтобы он соблазнял женщин. Пф-ф-ф, необязательно ложиться с ними в постель, чтобы хорошенько потрахаться, но соблазнять их так, чтобы они воображали его, пока мастурбировали в душе или раскидывали ноги под своими мужиками. Его сила наслаждалась чужой похотью и чужой любовью. И плевать хотела, что по сути была довольно бесполезной.
А Бен злился, ведь это значило, что Верховный, Билли, Синди и малявка Келс были правы, а он ошибался. Келс в принципе была во всем права насчет предназначения, получается? Может, и насчет опасности была права?
Да ну на хрен. Она просто ревновала и бесилась, что он выбрал не ее!
Яростно затянувшись сигаретой, Бен выдохнул дым и сплюнул на мостовую.
«Ага, и тебе тоже просто чудится, что Стелла не в себе».
К черту. Он думает об этом слишком много. В том числе и о словах мелкой ревнивой девчонки. А нужно не думать, а делать. Если Келли имела в виду что-то конкретное, он должен узнать!
В магазинчике горел свет, но на двери висела рукописная табличка «Переучет». Колокольчик протяжно звякнул, когда Бен открыл дверь, и почти тут же раздался грохот – Келли, тащившая из подсобки кучу книг, приложила их прямо об пол.
– Предупреждать надо! – пропыхтела она и сдула со лба темную прядь. – Придурок…
Бен закатил глаза, пересек магазинный зал в несколько шагов и присел на корточки рядом.
– Давай помогу.
– Сама справлюсь! – фыркнула Келли. – Я уронила, мне и подбирать. И лучше мне разложить весь товар, пока мама с папой от Беа не вернулись.
– От Беа? – удивленно вскинул брови Бен. – Что им понадобилось у нее?
– Да ничего особенного. – Келли стрельнула в него мрачным взглядом. – Вчера она увидела на кладбище собаку, которую загрызли, а сегодня в саду нашла свою же убитую кошку. Мама пошла магически смотреть, ритуальное это было жертвоприношение или просто к ней забрался чокнутый опоссум или еще кто, у нее хорошо это получается. Тебе какое дело?
Усмехнувшись, Бен пожал плечами. Келс была забавной: сначала выдала ему все, что знала, потом спросила, какое вообще его собачье дело? Никакого. Просто заставить его брата и Синди отлучиться из магазина посреди дня могло только что-то этакое.
Ритуальное магическое убийство, например. Синди не была такой уж талантливой ведьмой, как и он сам, но зато хорошо умела видеть следы магии даже там, где их никто не предполагал увидеть. У Стеллы не увидела, значит, все было в порядке? Да?
Отчего-то в желудке снова заворочалось нехорошее предчувствие, и отогнать его так и не удалось.
– Слушай, мелкая… – начал он и замялся. Что сказать сопливой засранке, которая расставляла сейчас книжки про Таро и астрологию? Пока добирался до магазинчика, Бен успел немного успокоиться, и теперь понятия не имел, как начать разговор о Стелле. Ай, да к черту, будет он еще тут расшаркиваться! – Что ты имела в виду, когда говорила про «долину туманов»?
Келли снова сдула с лица прядь волос, выбившуюся из короткого хвоста.
– Что видела, – буркнула она. – Тебе же не интересно.
– А теперь интересно. – Бен усилием воли подавил раздражение. – Ты говорила, что я в опасности. Не могу выкинуть это из головы.
Келс обернулась:
– Неужели? Ты, наконец-то, решил меня послушать? – Она смотрела на него так, что он едва не попятился. Но Келс не злилась. Бен отчетливо чуял, как от нее пахнет первобытным страхом. – А хочешь знать, что я еще видела? – У нее дрогнули губы. – Видела, что в твоей жене кто-то живет, – выпалила она. – Я видела, что этот кто-то натянул на себя ее облик, будто кожу или костюм, но это не она, лишь притворяется ею. Видела, что у этого существа острые зубы и злые глаза. И я знаю, что ты – слепой идиот и ни хрена в это не поверишь!
Бен застыл.
Сама того не зная, Келли рассказала ему все, что он успел передумать и сам. То, как совпали их мысли, пугало.
– Ты что-то знаешь, Бен, – выпалив все, что хотела, малявка вдруг как-то сжалась, обняла себя руками. – Ты знаешь, что я права. Я это чувствую, но знаю, что ты ничего мне не скажешь, потому что не веришь в предназначение. Ты не веришь, что мы связаны, и что я ощущаю тебя, как себя. Так какая разница, что я думаю и что я там видела?..
Бен слушал ее, и его мутило. Он тяжело сглотнул и стиснул зубы, сам не зная, чего хочет. Выслушать соплячку или свалить? Поверить ей или нет?
– Если это правда, какого хрена ты молчала? – наконец выдавил из себя он.
– Как будто ты бы послушал! Ты и сейчас не слушаешь, а я хочу помочь тебе! – Келли шагнула к нему, и он отшатнулся еще дальше. – Ты чертов идиот, Бен Рассел! Я просто хочу помочь, но не знаю, как! Я боюсь тебе слова сказать, чтобы ты не послал меня в задницу, хотя моей вины нет, что Богиня выбрала меня для тебя! Как будто я просила!
Он тоже не просил. Ни хотеть ее, ни думать о ней. Не просил этого.
Никто бы такого не просил.
Ее слова про Стеллу звенели в ушах, отражая его собственные подозрения и страхи. Отзываясь острым чувством вины где-то под ребрами.
Это ведь он забрал Стеллу из «долины туманов». Девчонка все говорила правильно. Забрал и привел домой, как тот чувак Орфей пытался привести свою гребаную Эвридику, и на следующий день Стелла очнулась совсем не собой. Но она все так же льнула к нему, все так же целовала по утрам, хотя ее поцелуи теперь были иными. Она ничем не навредила ему, так какого черта Келс вообще смела обвинять ее в чем-то ужасном?! Называть чудовищем?! Даже если он и сам так… думал?
В висках клокотало – виной перед Стеллой, гневом, болью, силой. Перед глазами застилало кровавой пеленой. Парень хотел вдохнуть, но не мог.
– Я тебе не верю, – выдохнул Бен.
– Ты сам пришел за ответом! – Келли не сдавалась. Она подалась вперед, чтобы коснуться его, но Бен отпрянул, задел плечом один из стендов с картами Таро, и картонные коробочки полетели на пол.
Он пришел за ответом, а не за ее глюками.
Бен продолжал так думать, когда выскочил из магазинчика, шваркнув на прощанье дверью со всей силы.
Бен так думал, когда вернулся домой и обнял Стеллу.
Но сомнения вновь начали пожирать его, когда, проснувшись ночью, он не застал жену рядом, хотя засыпали они вдвоем. Постель с ее стороны была холодной и почти не смятой, а занавески на окне развевались от ветра.
– Стелла? – позвал он. – Детка?
Ее не было в душевой и не было ни в одной из комнат на втором этаже. Он высунулся с террасы на улицу, но никого не увидел. Не нашлась Стелла на кухне или в гостиной, а дверь была плотно закрыта изнутри. Даже на защелку.
Дурное предчувствие одним махом прихватило его за горло.
– Стелла? – Ступенька скрипнула под его неловким шагом.
Впервые за долгое время Бену показалось, будто, поднимаясь обратно в спальню в поисках жены, он идет в логово чудовища.
– Стелла?
Жена спала в их кровати, свернувшись калачиком и натянув на себя покрывало. Будто не отлучалась никуда. Будто Бенджамин просто так рыскал по дому в ее поисках.
А, может, ему просто приглючилось?.. Господи, это ведь его жена, а не монстр какой-то! А все Келс!
Бен склонился к Стелле. Она тихо сопела. Раньше звук этот казался умилительным. Как и ее аромат.
Но сейчас от нее чуть уловимо пахло кровью…