Бен прикончил уже которую порцию вискаря, катнул стакан дном по гладкой и потертой барной стойке. Несмотря на довольно раннее время – всего пять вечера, бар только недавно открылся, – здесь уже сидели несколько завсегдатаев, а группа на небольшой импровизированной сцене готовились к вечернему выступлению.
Когда один из них выдал фальшивую ноту, пока настраивался, Бен поморщился, а потом ухмыльнулся, представив, что сказал бы Майкл, всегда чувствительный к чужой фальши в музыке. В этом баре он был не впервые – пару раз они заходили сюда со Стеллой, и от воспоминаний горько сжималось сердце.
– Привет. – К нему подсела девушка в мини-юбке, открывающей стройные ноги, кислотно-розовой блузке и со светлыми волосами. – А я тебя знаю, когда-то по телеку видела! Ты в группе поешь. Можно к тебе присоединиться?
О, ну охренеть…
Бен смерил ее взглядом. Язык чесался сказать ей что-нибудь такое, чтобы отстала, но он только отрезал:
– Нет. – И кивнул бармену: – Повторите.
Девчонка, кажется, обиженно хмыкнула, но все же сунула ему под локоть салфетку с накорябанным на ней номером, а потом вернулась к своим подругам.
Бармен ловко налил в его стакан очередную порцию виски. Прищурил темные глаза, рассматривая Бена, потом облокотился о стойку и произнес:
– А я вас помню, кстати. Вашу жену тоже.
Закатив глаза, Бен вздохнул. Судя по всему, некоторые бармены, хочешь – не хочешь, тоже равно запоминали его физиономию, как и другие люди после нескольких случайных столкновений. А, может, парень запомнил его по рыжеволосой, яркой и грудастой жене. Ну, или этот парень был геем.
– Автограф дать?
Бармен моргнул:
– Зачем? Просто хотел сказать, что видел вашу жену на днях. Вот буквально позавчера, что ли, она тут сидела, как вы, со стаканом виски, пока к ней не подсели. Вы бы своей жене сказали, что с той женщиной не стоит связываться, а? Никто здесь не будет связываться с ней, если уж совсем не приспичит.
Бен едва удержался, чтобы снова не фыркнуть. Новый Орлеан – город большой, самый большой в Луизиане, но сплетни здесь разлетаются быстрее, чем в маленьких городках, где в одном доме ты чихнул, а с трейлерного парка тебе пожелали доброго здоровья.
Однако что-то в словах бармена его насторожило.
– О чем ты? – зацепился он.
Не будь парень таким чернокожим, точно побледнел бы. Отвел взгляд, кашлянул.
– Да… Вы ей скажите просто. Она поймет.
Бен почувствовал, что внутри в который раз за этот день вскипает что-то темное и злое. Сначала ему недоговаривал врач, потом отказал в помощи Адам, а теперь еще и этот придурок стоит тут, что-то вякает, но при этом не хочет говорить до конца!
Это его выбесило.
Перегнувшись через барную стойку, он прихватил парня за форменную футболку и рванул на себя. Зашипел в лицо:
– Послушай меня, придурок… Либо ты мне говоришь все, что знаешь, либо я разобью бутылку о твою голову… Ну?!
Бармен уперся ладонями в стойку, замотал головой:
– Сэр, если я скажу, она меня прикончит, зуб даю, сэр, как пить дать – прикончит!.. – Его лицо плаксиво скривилось. – Вы не представляете, на что эта женщина способна, у нее везде уши!
Верхняя губа у Бена дернулась, и он, еще сильнее подтянув к себе бармена, процедил тому на ухо:
– Если ты не скажешь мне, что ты несешь, я тебя через эту стойку перекину так, что костей не соберешь. И чужую барабанную установку тоже.
Парень зажмурился и выпалил:
– Она ведьма и живет на болотах! Агнес ее зовут, и она проводит те ритуалы, которые никто проводить не рискнет. Эта колдунья разговаривала с вашей женой и дала ей свою визитку, а больше я ничего не знаю!
– Да ну? – хмыкнул Бен. – И как к ней попасть, тоже не знаешь?
– Н-н-не… – начал бармен. – С пристани Марины к ней возит людей Гарри! Там спросите, вам покажут!
Бен выпустил его, и парень по инерции попятился назад, едва не впилившись затылком в полки с бухлом. Кто-то из посетителей в баре наблюдал за ними с интересом, но защищать бармена что-то никто не бросился. Краем глаза он заметил, что, наконец-то, поднялся вышибала, который здесь явно разнимает всяких драчунов.
– Проблемы? – Этот парень был выше Бена где-то на голову и шире в плечах.
– Никаких. Все без претензий. Спасибо за информацию. – Он вытащил из кармана купюру в двадцать долларов и кинул на стойку. – Сдачу оставь себе.
Вышибала смотрел на него тяжелым взглядом. Да уж, на таких, как он, сила Бена не подействовала бы явно. Непробиваемый мужик. С ним разве что драться… и кулаки даже чесались кому-нибудь наподдать, но инстинкт самосохранения Бен еще не до конца себе отбил. Поэтому он просто ушел.
Прохладный уличный воздух неплохо прочищал голову.
Значит, Адам не ошибся, – черт, когда этот придурок вообще ошибался? – и Стелла связалась с вудуистами. Судя по испугу этого местного парнишки, с весьма сильными. Богиня, зачем…
Осознав, что впервые за долгие годы он обратился, к Богине, Бен вздрогнул и встряхнул головой. Не время, не место. У него есть другие дела. И, если врачи не могут помочь, он сам пойдет к той, чье колдовство превратило его жену в овощ, и сделает все, чтобы Стелла вернулась к нему.
«А Келли? – Его внутренний голос не отставал, даже когда Бен попытался отмахнуться от него. – Она – твоя истинная, и ты не можешь с этим ничего сделать».
– Могу игнорировать, – пробормотал он себе под нос. – Я разберусь с ней позже.
Но Бен, хоть и злился на себя за это, не мог не испытывать облегчения от того, что в их со Стеллой беде Келли не была виновата, и теперь он это знал точно.
Ждать утра Бену очень не хотелось, но он все детство и юность жил в Биг Изи и знал, что в ночи по Манчаку его не повезет даже самый отбитый лодочник. Даже тот, кто прислуживает чертовке Агнес, или как ее там зовут… В ночи можно напороться на аллигатора, и тогда поездка станет для тебя последней, если гад окажется достаточно прыгучим. Поэтому он проворочался до утра, сбивая простыни, но так и не уснул. Пытался написать песню, но ничего не вышло. И думал, думал, думал.
И гнал от себя мысли о Келли.
Чертова мелкая засранка влезла к нему в душу и расставила там мебель. Бен умудрялся вспоминать о ней даже теперь, пока его жена лежала в больнице под капельницами с искусственным питанием. Он думал, не об этом ли предупреждала его Келс, когда кричала в лицо про «долину туманов», а он ей не поверил? Ведь не зря говорят, что души тех, кто находится на грани жизни и смерти, ходят в тумане и слышат голоса своих близких.
Слышит ли его Стелла?
Его будто разрывало пополам, но он уже сделал выбор и не собирался его менять. Бен знал: он пойдет к Агнес и заставит ее вернуть Стеллу. Как угодно – угрозами, деньгами, но заставит. И под утро, когда небо начало понемногу светлеть, он стоял на пороге. Чашка кофе и сигарета помогли очистить мозги.
На пристани уже кипела жизнь. Первые экскурсии на болота, состоящие из «ранних пташек», отплывали от берега. Бен кинул дотлевающий окурок в урну и направился к одному из лодочников.
– Кто из вас Гарри?
Парень выпрямился, вытер ладони о джинсы. Вскинул брови:
– Что, еще один к Агнес, да прям с утра? Так зудит?
– Так кто? – хотелось нагрубить, но Бен сдержался.
– Вот тот парень с лодчонкой, если что, – парень махнул рукой куда-то вправо, – и есть Гарри. Только он немой и не особо потому разговорчивый. – Хохотнул и вернулся к своей работе.
Везти Бена к Агнес Гарри поначалу отказался наотрез. Вытащил из кармана блокнот и засаленный карандаш и крупно, с ошибками написал, что возит к ней лишь тех, кого Агнес ждет сама. Помотал головой для наглядности.
Бен сплюнул прямо на пристань. Хотелось врезать ему и раскрошить ему нос, вдавить кулаком прямо в череп, но он понимал: если хочет, чтобы его доставили к местной колдунье, нужно быть вежливым. Хотя бы попытаться.
– Слушай, моя жена к ней плавала буквально пару дней назад! Рыжая, высокая, красивая. Не можешь не помнить. – На всякий случай он даже вытащил из кармана куртки полароидный снимок с их со Стеллой свадьбы, ткнул Гарри под нос. – Ей хреново после этого, она умирает, понимаешь? Мне нужна помощь твоей хозяйки!
Старик смотрел на него так, будто не понимал, и тяжело моргал. Потом вновь глянул на снимок Стеллы, которым Бен тыкал ему в лицо, и взгляд его прояснился.
Он кивнул и крупно вывел в блокноте: «Я тибя атвизу. Хазяйка тибя ждет».
Будто вспомнил что-то, и Бен вовсе не хотел знать, что именно. Подумает об этом позже. Когда посмотрит в глаза этой Агнес и вытрясет из нее правду, что она сделала с его женой.
Весло плеснуло по воде. От топей Манчак шел тонкий гнилостный запах, и Бен отлично знал, что под обманчивой зеленой гладью скрываются не только поджидающие зазевавшихся туристов аллигаторы, но и сотни гниющих трупов тех, кто не был достаточно осторожен. В болотах для него не было романтики, лишь опасность, которая могла угрожать и приезжим, и местным. Ведь Манчак берут свою дань, не считаясь ни с кем.
Когда Бен был маленьким, он где-то услышал историю, будто на болотах люди однажды держали в плену могущественную ведьму вуду. Мучаясь из-за невозможности выбраться из топей, она прокляла Манчак, и теперь души всех, кто утонул в его водах, обречены скитаться по островкам, скользить между деревьями и пугать проплывающих мимо жутким воем и плачем.
Разумеется, никаких призраков на манчакских топях не жило, но человеческая натура любит страшные сказки и верит в колдовство.
Стелла тоже поверила.
И забыла, что за любое колдовство нужно платить.
«Неужели ты так хотела вернуть меня, Стелла? – подумал Бен с нежностью. – Дурочка моя…»
Только вот… пусть дурочка, но она почувствовала – он больше не принадлежит ей. Не полностью. Быть может, девушка была права. Но они справились бы и без вуду. Обязательно справились бы.
Он слушал, как шлепают по воде весла и как шелестит ветер в ветвях кипарисов. Большинство территорий здесь уже лет десять как охранялись государством, их как раз выкупали, когда Бен уехал в Калифорнию, но были и места, где продолжали жить каджуны. И, видимо, некоторые вудуисты.
Он слушал тихие всплески воды и старался успокоиться.
Главное – не сорваться. Не психануть. Ради Стеллы.
Лодка ткнулась носом в берег.
– Я знала, что ты придешь. – Ведьма уже ждала его в дверях покосившейся деревянной хижины. – Проходи, Бен Рассел. Жизнь твоей жены – в твоих руках. И постарайся быть вежливым, а то я отсюда чую твою злость.
Чует она! Дрянь вудуистская.
Бен стиснул зубы. Он должен успокоиться, иначе колдунья отправит его восвояси.
– Почему ты это сделала?
Колдунья рассмеялась, сверкнув белыми зубами:
– Я ничего не делала. Лоа забрали ее душу взамен их помощи, но разве твоя жена не добилась, чего хотела? Разве ты не здесь, чтобы спасти ее? И разве это не значит, что ты ее любишь?
Бен сцепил зубы. Хотелось прихватить ее за горло, сжать пальцы покрепче и заставить вернуть Стеллу, отмотать время назад. Он вновь сдержался.
– Что ты хочешь?
Она вскинула брови. Черные глаза блеснули насмешкой:
– А ты? Чего хочешь ты и что готов отдать за это?
Бен криво усмехнулся. Что ж, это уже предметный разговор. Деньги? У него найдется достаточно. Выразительно похлопав по карману, он произнес:
– Я заплачу.
– Заплатишь, – кивнула ведьма. – Но мне твои деньги не нужны. Заплатишь, когда придет время, и ты узнаешь, какую плату я попрошу.
– То, чего дома не знаю?
Она снова расхохоталась:
– Не торгуйся со мной, Бен Рассел. Ты хочешь вернуть жену или нет?
В ее хижине пахло травами и кровью. Бен с мрачным удовольствием разгромил бы здесь все к чертям, но он не мог. Он должен был вернуть Стеллу, а, значит, приходилось держать себя в руках.
Присутствие чуждой для него магии парень чувствовал кожей. Кончики пальцев покалывало, а волоски на затылке и на руках, наэлектризовавшись, вставали дыбом. Он ощущал, что за любым действием колдуньи прячется кто-то древний, возможно, такой же древний, как сама Богиня, и понимал: нарываться не стоит.
– Я знаю твою судьбу. – Агнес рывком сдернула покрывало с зеркала высотой примерно в человеческий рост; зажгла перед ним черные свечи. В воздухе запахло животным салом. – И знаю, что твоей жене в ней места нет; так я ей и сказала. Но каждый волен пытаться свою судьбу переломить, попробуй и ты. Душа твоей жены бродит в долине туманов, на перекрестках среди желтых трав, и пути душ, там потерянных, знает лишь Барон Самеди. Попроси его вернуть твою жену, попроси хорошо, и, быть может, он послушает тебя. Сделай все, как он скажет. Ошибешься – и она умрет.
Напевая себе под нос что-то гипнотически-тягучее и жуткое, Агнес положила на тарелку шмат кровоточащего, едва обжаренного стейка, широко плеснула ромом на зеркало и пол рядом с ним. Присела на колени, мелом начертила на полу знак – могила с крестом и еще что-то непонятное, но очень сильное. От мощи этого знака и того, кто им призывался, у Бена закружилась голова, и он рефлекторно шагнул назад, рукой оперся о стол.
Ему чудилось – вокруг зеркала вьется черный туман.
Чад от свечного огня и сала, которым свечи были пропитаны, вызывал боль в висках, но сквозь него пробивался другой запах – кровь и смерть, болота и ладан.
– Садись сюда! – Агнес цапнула его за руку, потянула к зеркалу, заставляя плюхнуться прямо в нарисованный мелом символ. – И смотри! В зеркало смотри! Папа Легба позволил!
Чужое колдовство окутывало дымом, кружило голову, и Бену почудилось, будто зеркальная поверхность «поплыла», раскрываясь перед ним, как портал. Он сжал кулаки, чтобы не отключиться, но всей его силы – абсолютно с ритуалистикой не связанной – не хватило, чтобы остаться «в себе». Отражение хижины растаяло, и вместо него Бен увидел перекресток, тонущий в желтом тумане.
Из этого тумана к нему шагнул человек. Остановился у самой зеркальной рамы и поднял голову – вместо лица у него был скалящийся череп.
Барон Самеди. Собственной персоной.
Голову продолжало вести. Бен рухнул на спину, потолок хижины завертелся над ним, в глазах потемнело. Голос Агнес, напевающей все ту же жуткую песнь, затихал в ушах. А когда Бен открыл глаза, то увидел, что лежит на земле. Туман тянул к нему желтоватые щупальца.
Страшно почему-то не было. Скорее… странно. Его забросило сюда чужой магией, и парень ощущал это всей кожей – его не должно быть здесь. Но он тут, что ж теперь поделать?..
– Интересные у меня сегодня гости. – Барон склонился над ним. – Не соврал Легба! Зачем пришел, колдун?
Бен сел. В башке гудело, будто он потусил у работающей электростанции.
– Барон?
Тот ухмыльнулся желтыми зубами черепа:
– Бинго, малыш! Дай угадаю – пришел за своей женой? Она бродит здесь, среди таких же неприкаянных духов, пожелавших получить то, что им получить было не суждено.
Бен смотрел на кости черепа Барона Самеди, и что-то показалось ему неправильным. Конечно, в детстве, даже живя в Новом Орлеане, он видел Барона именно таким, но сейчас его инстинкты встали на дыбы, что твои кони, и истерично протестовали.
Однако парень пришел сюда с целью.
– Что мне сделать, чтобы вернуть ее, Барон?
Самеди повернулся вокруг своей оси. В провалах глазниц полыхнули огоньки.
– Она не мертва, Бен Рассел. Ты можешь забрать ее, твоя жена пока не в моей власти. Но ты должен узнать ее среди других и увести за собой. Вон, видишь, – он махнул рукой в сторону другого перекрестка, где темным провалом зиял портал, и в нем, как в кривом зеркале, отражалась хижина Агнес, – там твой проход в мир людей. Найдешь свою жену и сумеешь не обернуться, пока ведешь к нему – она вновь твоя. Если же нет… – Он клацнул зубами. – Если же нет – останешься здесь сам. Согласен?
Был в его словах какой-то подвох. Он висел в местном воздухе, таял вместе с туманом, шипел в самые уши. Не могло все быть так просто, как у Аида с Орфеем, когда он всего лишь должен был вывести свою возлюбленную из загробного царства!
Вспомнилось, что сказал Бену Шайя Бернар: найди свою Эвридику. Эти слова полоснули по сердцу. Вспомнилась вдруг малявка Келли. Вспомнилось ее предупреждение: тебя ждет долина туманов! Что ж, он здесь. А, значит, без жены не уйдет.
Бен кивнул. Какова бы ни была цена… Был ли у него выбор?
– Я в деле.
– Отлично! – Барон резко свистнул. – Пора тебе познакомиться с моими геде! А, и кстати, совсем забыл… Ты узнаешь жену только если по-настоящему ее любишь. Но ты же уверен в себе, правда?