Проснувшись утром, Стелла подумала: неужели она и правда собирается отправиться к этой женщине, Агнес? Неужели в своей борьбе за любовь мужа и на приворот готова?
Бен спал рядом, и даже во сне между его бровей не исчезала морщинка, будто он все время о чем-то напряженно думал. Когда Стелла вернулась из бара, парень уже спал, оставив на кухонном столе записку: «Остатки ужина в холодильнике, надеюсь, ты хорошо отдохнула» с пририсованной внизу улыбчивой рожицей.
Неужели он совсем на ее уход не обиделся? Или… ему было все равно?
Стеллу пробрало дрожью. Если Бену было плевать, значит, ее догадки верны? Любимый ей врет и изменяет? Или пока не изменяет, но собирается изменить. От мысли, что ее муж вполне может переспать с Келли, Стеллу замутило, и любые сомнения насчет Агнес испарились.
Даже если приворот, обещанный этой вудуисткой, не подействует, девушка, по крайней мере, будет знать, что сделала все, что могла, чтобы спасти свой брак. И что она старалась… Старалась…
Шмыгнув носом, Стелла осторожно, пытаясь не разбудить Бена и избежать лишних вопросов, сползла с кровати. Она поедет к Агнес. В конце концов, не будет же та удерживать ее, если Стелла решит, что не собирается в итоге покупать у нее приворот?
Червячок сомнений все еще грыз ее, пока она чистила зубы и заваривала себе чай – лучший способ избавиться от легкого похмелья. В баре она не так уж много и пила, но виски почему-то еще немного шумел у нее в голове, а, может быть, это было волнение.
Сомнения не отстали, даже когда Стелла приехала на пристань и заплатила таксисту, лишь покачавшему головой:
– Сомнительно оно как-то без экскурсий плыть на Манчак-то, миссус. Лодки там уж больно часто переворачиваются.
Желудок у Стеллы сжался от страха, но она широко улыбнулась, как всегда улыбалась, когда было нужно скрыть эмоции.
– Думаю, все будет в порядке, мистер, я не одна плыву, просто мои друзья еще не подъехали, – не говорить же незнакомому темнокожему мужчине, что она плывет к колдунье, живущей на болотах! В Биг Изи на нее, конечно, косо не посмотрят, но причину она хотела бы скрыть ото всех. И так об этом будет знать какой-то Гарри!
Такси уехало.
Поежившись, Стелла огляделась. Водорослевый, гнилостный запах озера Пончартрейн здесь был еще сильнее; грязно-желтые воды плескались о пристань, а над самим озером стелился белесый туман. Оживленности на пристани не наблюдалось.
– Не подскажете, кто здесь Гарри? – Стелла, кутаясь в куртку, подошла к одному из лодочников. – Мне сказали, что он может отвезти на Манчак.
Рыжеволосый парнишка сощурился, окинув ее взглядом. Ощутив на коже знакомую липкость, Стелла едва сдержалась, чтобы не передернуться.
– Он во-он там. – Парень махнул рукой куда-то вправо. – Вы только у него ничего не спрашивайте, не разговаривает он.
Гарри оказался пожилым, чуть заторможенным в движениях мужчиной в джинсовом комбинезоне, клетчатой фланелевой рубашке и грубых ботинках. Он молча указал Стелле на лодку и даже не помог забраться; сам сел на весла.
Запах воды стал еще сильнее. Прикрыв глаза, Стелла попыталась сосредоточиться на счете – так было проще не думать, что в волнах Пончартрейна лодка вдруг перевернется. Она понятия не имела, откуда взялся этот страх, но ощущала его всей кожей.
Гарри молчал, и своим молчанием напоминал Харона. Кажется, так в старых мифах звали перевозчика душ мертвых?.. Она не помнила.
Где-то пронзительно закричала птица. Стрекотали насекомые. Весло в очередной раз плеснуло о воду. Кто-то проплыл мимо. Все эти звуки были спокойными, «местными», но чем ближе мужчина вез Стеллу к дому Агнес, тем сильнее хотелось повернуть назад. Его молчание, пусть и явно не по его вине, пугало.
Сама колдунья пугала. Стелла все еще не могла вспомнить, когда успела назвать ей свое имя.
Нос лодки мягко ткнулся в берег, и девушка распахнула веки.
Дом колдуньи, построенный на высоких сваях, чтобы спасаться от наводнений, примостился на небольшом островке суши посреди манчакских топей. Подниматься в него нужно было по такой же деревянной лестнице, которая наверняка убиралась на ночь, чтобы непрошеные гости не пожаловали на порог, и неважно, кто были этими непрошеными гостями – животные или люди.
Бр-р. Стеллу все-таки передернуло, когда она подумала, каково жить здесь, среди болот, слушать, как плещутся в воде аллигаторы, и как орут в ветвях птицы, путаясь лапками в длинных ветвях испанского мха, спускающегося до самой воды.
Над болотами стелился густой туман.
Что, если Агнес перережет ей тут горло? Никто не узнает ведь, и…
Опасения развеялись, когда колдунья выглянула из дома и помахала девушке рукой.
– Проходи, Стелла. – Белозубая улыбка мелькнула на темном лице. – Гарри тебя подождет, ему некуда торопиться.
Перевозчик заторможенно кивнул.
Лестница качнулась под ногами. Стелла панически вцепилась в деревянные перила.
– Да не дергайся ты, – рассмеялась Агнес. – Этот дом строил еще мой муж, до того, как утоп в болотах, разумеется. Он крепкий!
В жилище колдуньи было почти… обычно. Стелла и сама не знала, что жаждала увидеть: куклы вуду, разбросанные везде? На столе стояло несколько свечей и стакан воды, лежала уже знакомая девушке доска с мешочком ракушек. Под потолком висели травы, которые с таким же успехом могли оказаться и засушенными специями. На полу – зеркало в полный человеческий рост.
И никаких черепов.
Агнес ухмыльнулась:
– Давай-ка посмотрим, что скажут ракушки каури… – Она устроилась на полу, положила доску рядом и, встряхнув мешочек с ракушками, широко рассыпала их по дереву. – Старуха Вивьен была права, Стелла. Твой мужчина вовсе не твой. Он принадлежит другой женщине, и она не отпустит его. Но ты можешь вернуть его любовь, и тогда за тебя муж будет бороться сам.
– Так можно?.. – Стелла ощутила, как ее омыло облегчением. Она так устала бороться, так устала быть той, которая должна удерживать и все время заинтересовывать, в то время, когда девушка хотела просто, чтобы ее любили. Она так устала…
Агнес ловко ссыпала ракушки в мешочек, положила Стелле руку на плечо. Ее пальцы были теплыми и чуть липкими.
– Ну, конечно, можно, девочка. Я ведь сказала, что он принадлежит той девушке, а не что любит ее. Мой приворот сработает, если ты доверишься мне. – Колдунья поднялась, мягко, как кошка, подошла к столу, зажгла свечи. По комнате поплыл аромат каких-то терпких трав. – Садись к зеркалу. Мне нужно кое-что взять у тебя.
Р-раз! И Агнес отрезала небольшим ножом рыжую прядь, поднесла к одной из черных свечей. Запахло паленым волосом. Пока прядь горела, колдунья напевала что-то себе под нос, плавно раскачиваясь и стуча свободной ладонью в небольшой барабан. От ее пения и от едкого дыма голова у Стеллы начала кружиться.
Зеркало поплыло перед глазами, его поверхность пошла крупной рябью. Стелла с усилием мотнула головой, и, когда снова взглянула на свое отражение, то увидела за своим плечом мужчину – темнокожого, наряженного в яркое женское платье. Он взглянул ей в глаза, и на его разукрашенном под череп лице мелькнула улыбка, а губы, накрашенные алой помадой, растянулись.
Разве Эрзули – не женщина?.. Хотя, кто их знает, этих гаитянских богов…
Голова закружилась.
Агнес широко плеснула рома на свечу, и огонь взметнулся ярче, затрещал весело. Пение колдуньи все усиливалось, пока она что-то измельчала в кашицу, засыпала в маленькую бутылочку вместе с пеплом. Заливала чем-то терпким. Потом, повернувшись, она возвратилась к Стелле, которая уже ничего не понимала.
– Руку. Быстро руку, девочка моя! Время не ждет.
Как в тумане, Стелла протянула ей ладонь, и Агнес резко полоснула по ней ножом. Девушка вскрикнула от острой и внезапной боли.
– Вот и все, – заворковала вновь колдунья. – Сейчас все будет готово, нужна только твоя кровь. – Она ловко подставила под руку Стеллы чашу. – Всего несколько капель…
Руку ей Агнес замотала бинтом, приложив какие-то травы. Девушка понимала, что происходит какая-то средневековая дикость, но голову все еще вело, запах свечей туманил разум. Ладонь пульсировала болью. Что она скажет Бену?..
– Все, – объявила колдунья. Щелкнула перед ее носом пальцами. – Да ты совсем отключаешься! Сейчас налью тебе бодрящего кофе, и Гарри отвезет тебя на пристань.
– А… приворот? И оплата?
– Вот же он, – усмехнулась Агнес, протягивая ей бутылочку. – Купи сегодня вечером мужу вкусный ужин. Самый вкусный, какой найдешь, и чтобы в нем обязательно был хороший стейк с кровью, так лучше сработает. Надень свое самое сексуальное платье, подкрась милую мордашку и нанеси на кожу то, что я в этой бутылочке для тебя приготовила. Как духи. Ничего сложного: шея, запястья, ложбинка между грудей, за ушами. Как привыкла сама. Повторяй это, пока приворот в бутылочке не закончится. До последней капли, иначе не подействует. Каждый вечер. И тогда твой муж будет любить тебя до гроба.
Стелла взяла бутылочку в дрожащие руки, спрятала ее в карман куртки. Духи – это… звучит безопасно. Не какое-то зелье, которое нужно было бы подливать Бену в кофе или в еду вместо соуса. Просто духи. На это она готова пойти.
«Кому ты врешь, ты готова пойти на что угодно!»
В голове потихоньку прояснялось.
– Сколько я должна вам?
Агнес покачала головой:
– Расплата по факту, моя дорогая. Ты знаешь, как меня найти. И знаешь, что не сможешь меня обмануть.
Обдурить колдунью Стелла и не думала. Она нутром чувствовала, что старуха найдет ее тогда и силой возьмет то, что ей причитается, совсем как в древних сказках.
И это пугало, но куда меньше, чем уход Бена.
Дорогу до пристани Стелла почти не помнила. Все время проверяла бутылочку в кармане и прижимала к себе ближе, боясь выронить в топи – вряд ли Агнес бы сделала ей новую. Птицы в ветвях больше не кричали, затихли.
Гарри высадил Стеллу на пристань, и она поспешила прочь, не оглядываясь. Остановилась только рядом с тем болтливым малоприятным парнишкой и все же спросила:
– А почему Гарри не говорит?
Парень пожал плечами:
– Так у него языка нет. – И вернулся к своей работе, как ни в чем не бывало.
Стелла почувствовала, как прохладная жуть коснулась ее затылка. Уж не сама ли Агнес решила лишить своего слугу языка, чтоб лишнего не трепался?..
Впрочем, какое ей дело?
…Вечером Стелла и думать забыла про Гарри. Она сбегала в каджунский ресторан и взяла на вынос стейк с кровью и чили по-каджунски, нарядилась в платье, в котором Бен впервые увидел ее на той вечеринке – как знала, что нужно взять с собой! – и убрала волосы в высокую прическу. Улыбнулась себе: лишь бы Бен не опоздал со встречи с этим Шайей! Если он был именно там, конечно… Девушка отбросила все мысли и вытащила из куртки бутылочку.
Духи пахли чем-то пряным и будоражащим. По спине прошлись приятные мурашки. Господи, если на нее так действует аромат, может, и на Бена подействует?
Пусть все получится!
Стелла осторожно нанесла капли духов на шею, скользнула пальцами в вырез платья. Чуть раздула ноздри, вдыхая аромат. Между ног стало влажно, а голова почему-то закружилась.
Она шагнула назад, к дивану, намереваясь присесть и немного прийти в себя. Скоро вернется Бен, девушка должна быть в порядке, только вот посидит немного, и…
Гостиная плыла перед глазами. На мгновение Стелле показалось, она видит в углу Агнес. Колдунья смотрела на нее внимательно, как-то выжидающе, и вдруг ее будто поглотила темнота. И сознание Стеллы – тоже.
– Ты вернешь его мне?
Агнес налила в стакан ром, размашисто плеснув прямо на зеркало. Геде Нибо замерцал за ее спиной; его яркое платье выделялось в сумерках.
– Я хорошо награждаю своих слуг, – вкрадчиво произнес он. – Если наш «сосуд» и ее драгоценный возлюбленный поступят правильно. Часть дела сделана, Агнес. Пусть «сосуд» послужит мне хорошо, и я не останусь в долгу. Я верну твоего сына.
– Благодарю, мой господин.
Если и была на свете любовь сильнее материнской, Агнес о ней не знала. Ей было плевать, что случится с малышкой Стеллой и ее мужем потом. Главное, чтобы он нашел ее, пришел к ней и попросил вернуть душу жены, а уж там колдунья сумеет вместо возлюбленной подсунуть музыканту совсем иного духа. Того, кто будет беспрекословно подчиняться и будет копировать Стеллу, встроится ей под кожу так, что даже муж не распознает.
Говорят, у белых даже миф был такой. Бедный музыкант пытался вернуть возлюбленную из царства мертвых, но ослушался указаний богов и потерял ее навсегда. Что ж, в интересах Агнес было, чтобы этот-то сделал все верно, ведь иначе «сосуд» будет неуправляем, как все предыдущие, в которые геде лишь подселяли, а не выводили из долины туманов. Пройти за душой «сосуда» на перекресток может лишь тот, кого «сосуд» искренне любит, но кто сказал, что встретит он там Барона Субботу, а не кого-то еще?..
Все остальное – в руках ее господина. А он сделает все верно.
Если все получится, Агнес увидит своего сына уже через год.
Что такое год, если он утонул, когда ему было семь?
Что такое год для матери, которая ждет? Ничто. И она дождется.