На этот раз убили мальчишку. Тело нашли на кладбище Гринвуд – смотритель обнаружил его лежащим около одной из могил, лицо было объедено, горло вырвано когтями или клыками. Сходство со смертью Ширли Маккейн было стопроцентным.
Был ли мальчишка местным или сыном кого-то из туристов? Судя по темной коже, вполне мог оказаться местным, ребенком кого-то из последователей вуду здесь, и это втягивало новоорлеанских вудуистов в расследование. Но своих тайн они в любом случае предпочли бы не раскрывать.
Итан бегло окинул взглядом тело, которое уже прятали в черный мешок. Причина смерти была вполне очевидна, так же, как и причина смерти Ширли, а до нее – Кейт. Эмма кивком поманила его к себе.
– Смотри, здесь тоже… – Она указала на склеп, возле которого и лежал мальчишка. На одной из потемневших от времени стен был начертан мелом очередной символ.
Это была все та же могила с крестом, но нарисована немного иначе. Крест был более вытянутым, а количество знаков вокруг него – уменьшено. Итан заметил это, даже не особенно разбираясь в вудуистской символике: зрительная память у него работала на отлично.
– Крест выглядит похоже, но не совсем. Жертвоприношение кому-то другому? – Он нахмурился. – Если у убийцы есть какая-то цель, зачем он просит не кого-то одного, а сразу всех? Разве так делается?
Эмма пожала плечами:
– Может быть, и делается. Многие вудуистские ритуалы засекречены, и белым, за исключением тех, кого мамбо или хунганы берут на обучение или кому решили открыться сами, доступ к ним закрыт. А те, кто был допущен, об этом не писали, уж, конечно.
– Значит, наш убийца может быть не маньяком, а отчаявшимся колдуном, который пытается добиться от своих богов чего-то конкретного, – мысленно Итан отметил эту версию как основную, но помешавшегося на гипнозе и собственной власти психа все еще не отметал. – Для этого он гипнотизирует людей, заставляя их вести себя, как животные, как было с Мари, когда я увидел ее у себя на кухне. Быть может, этих детей тоже убила она. Только в душе не представляю, где она прячется.
Эмма вздохнула:
– Придется выяснить.
– А это что за хрень? – Итан оглядел соседние склепы и нахмурился. – Вот, гляди, – он присел на корточки и указал на комок воска, лежавший на земле, – свечи? – Наклонившись, он принюхался и поморщился. – Воск и еще какая-то вонючая фигня.
– Свиное сало, наверное, – Эмма кивнула. – Свечи, которые используют при ритуалах вызова Барона Самеди. Возможно, не только его. Лоа много, известных – мало.
Ну, Барон Самеди был едва ли не символом Нового Орлеана. Тот, кто притягивал туристов и скалился в октябре с каждой маски. Тот, кого привлекали с помощью мелких подношений за окном. Тот, кому наливали в небольшие рюмочки ром и оставляли на подоконнике. Тот, ради кого разрисовывали черепами ставни. Тот, кого знали больше, чем кого-то еще.
– Заберем как улику. – Итан махнул рукой сотруднику, собиравшему улики в отдельные пакеты.
Сами по себе свечи – и он это понимал – не могли быть доказательством ритуальности убийства. Но могли стать поводом хотя бы рассматривать его в качестве такового, а заодно – и включить их с Эммой в расследование. Без официальных полномочий они только тыкались, как слепые щенки, по углам и не могли даже пригрозить вудуистам проблемами из-за отказа сотрудничать с полицией. Какое, на хрен, сотрудничество, если расследования-то и нет, а коронер пишет в заключении о смерти, что на людей напали собаки?!
Зарисовав в блокнот очередной символ, Эмма все-таки заставила сотрудника, фиксирующего место преступления, еще и сфотографировать его. Ворча, тот все же согласился, хотя и покачал головой: мол, совсем свихнулись на своих колдунах, придурки архивные, почему вас еще не уволили…
Порой Итан и сам думал – почему? Только ли потому, что шеф Деверо знал: далеко не все смерти в этом городе можно подогнать под что-то стандартное? Или у него были другие причины?
– Да мало ли тут ритуалов проводится! – Босс отдела убийств закатил глаза. – Слушайте, шеф, – он повернулся к Деверо, – я все понимаю, но парнишку собаки загрызли. Где это видано, чтобы люди вот так кому-то лицо с костей объедали? Это невозможно!
Итан сжал губы. Он своими глазами видел такое, но почему-то коллеги об этом быстро забыли.
– Смерть моей жены для тебя что, шутка?
Лукас Берри фыркнул:
– Ты столкнулся с сумасшедшей, которая наверняка уже кормит аллигаторов в Манчаке. А здесь тебе коронер черным по белому пишет, что загрызли жертв собаки. Итан, мне правда жаль твою жену, но прекрати искать следы ее убийцы, прошло уже полтора года, черт возьми!
Прошло полтора года, и за неимением ни улик, ни каких-либо «ниточек», ведущих к нынешнему местоположению Мари, дело отправилось пылиться в архив. Новый Орлеан был большим городом, полиции всегда было чем заняться, чтобы еще и постоянно держать на контроле старые «висяки».
– И что, все это время Мари не могла нигде скрываться?
– Да она бы уже «всплыла»! И в прямом смысле, и в каком-то еще! – не выдержал Берри. – Не будь идиотом, она же не профессиональная преступница, а просто на всю голову двинутая баба! Сдохла уже, и все тут! Я даже браться за это дело не стану. Какой ритуализм, вы чего, ребята? Эти свечи там, может, вообще по другому поводу горели!
Итан понимал: формально Лукас прав. Никаких доказательств связи между трупом и свечами с рисованным символом не было.
– А это? – Эмма положила перед Берри несколько снимков с прошлых мест преступлений. – Здесь на склепах тоже знаки, а люди были заживо сожраны… собаками. Только собаками ли?
– Это Нола, детка. – Берри передернул плечами. – Такие знаки тут повсюду. Вудуистов полно, а доказать, что символы не были нанесены на склепы раньше, чем там кто-то откинулся, все равно невозможно. Хреновая попытка свалить на нас свою паранойю, ребята.
И, да, для своего отдела он был прав. Никаких причин считать смерть мальчонки, обозванного пока Джоном Доу, ритуальным жертвоприношением не было. Но Итан доверял своей интуиции. А шеф Деверо верил ему.
– Если нет других доказательств, я пойду и займусь реальными делами. – Лукас поднялся. – Будут доказательства – приходите.
Утро не задалось. Эмма устало опустилась на стул рядом с Итаном.
– Я уверена, что это ритуал, шеф. – Она взглянула на Деверо. – Вудуисты используют свечи, пропитанные свиным салом или любым другим животным жиром, когда вызывают Барона Самеди. Рисованная символика тоже отсылает нас к вызову лоа смерти, да и место…
Шеф кивнул.
– Я знаю. Поработайте под прикрытием, ребята. Понаблюдайте. Эмма, ты знаешь, кто из колдунов теоретически связан с ритуалами Самеди?
Она пожала плечами:
– Так или иначе, все вудуисты рано или поздно обращаются к нему. Но тех, кто связан с его лоа, и правда очень мало.
– Возьмем за версию, что ритуал был связан с Самеди. – Кивнул шеф Деверо.
– И что колдун преследует какую-то цель, которая свела его с ума настолько, что он решил использовать человеческие жертвы, чтобы ее добиться. А еще мне кажется, в датах смертей есть какая-то символичность, но я пока не могу понять, какая… – Эмма закусила нижнюю губу.
Под глазами у нее залегли синяки, ведь она не спала большую часть ночи, а светлые волосы были убраны в низкий хвост на затылке. Кофе, который прихватил ей утром Итан в одной из ближайших пекарен, явно нисколько ей не помог.
– Почему думаешь так? – уцепился за ее мысль Деверо.
Эмма раскрыла блокнот:
– Один из последних трупов до Ширли Маклейн был найден в канун Дня святого Иоанна, до него – в Марди-Гра. Ширли Маклейн убили в День предков, празднуемый на Гаити, а сегодня – Двенадцатая ночь после Рождества, ночь накануне Богоявления. Вудуизм очень тесно сплелся с христианством, когда рабы привезли его на американские территории, так что и ритуалы они часто приурочивали к важным христианским датам. Я думаю, это все – один ритуал, и, быть может, он прерывался или его приходилось по каким-то причинам начинать сначала.
Итану показалось, у него голова кругом пошла. Пока он страдал фигней, Эмма занималась мозговым штурмом и какого-то черта ничего из этого ему не сказала?!
Усилием воли он попытался подавить раздражение. Быть может, она просто не была уверена в своих выводах. Но если не была, то почему так запросто делится ими с шефом? Или он, Итан, уже не заслуживал предварительно узнать, что она там себе надумала?
– Смерть Кейт была в обычный день, – сипло произнес он. Из упрямства? Из желания возразить?
Эмма кивнула, бросив на него нечитаемый взгляд. Не очень-то было понятно, заметила она, как сильно он пытается не психануть, или нет?
– Вероятно, из-за таких случаев ритуал и приходилось начинать сначала. Смерть Кейт и еще двух жертв за последние пару лет не вписывалась в график основных христианских праздников, которые в ритуалах используют вудуисты.
Смерть Кейт была всего лишь «случаем». Архивным делом, которое интересовало Эмму, поскольку было связано с другими. Если бы не другие смерти, ей бы тоже было плевать на Кейт. И шефу.
Всем.
Кроме самого Итана.
– Шеф, я пойду покурю. – Он кивнул в сторону двери. Руки тряслись. – Мозги прочищу. Что делать, мне через Эмму передадите, ладно?
Он быстрым шагом пересек участок и буквально вывалился на улицу. Новый Орлеан просыпался. Мимо проехал трамвай. Ветер доносил с берегов Миссисипи запах воды и застарелых водорослей.
Закурив, Итан выдохнул дым и постарался очистить мозг.
Чего он психанул-то?.. Эмма не сказала ему, да. Возможно, не была уверена в выводах. Возможно, хотела их проверить до того, как рассказала бы всем, а сейчас пришлось доставать из рукавов все козыри, даже те, которые на крапленых картах. Даже те, в которых сама не была уверена. Сам бы так не поступил?
Поступил бы, но все равно взбесился.
Потому что привык, что Эмма делится с ним своими мыслями. Потому что за прошедший год с лишним они стали не просто коллегами – они стали друзьями. Близкими людьми. Потому что расследование касалось его лично, и Эмма об этом знала. Потому что…
Ему было это важно, вот почему. Он хотел быть первым, кому Эмма рассказывала о своих идеях!
Мысль так поразила его, что Итан едва не выронил сигарету себе на ботинок. Да ну на хрен…
– Итан, все в порядке? – Эмма окликнула его. – Что-то не так?
Раз, два…
Он глубоко вздохнул. Раздавил окурок о край урны и повернулся к ней:
– Ты мне не сказала.
– Что?.. – моргнула она.
– Ты не сказала мне, что связала убийства с христианскими праздниками. – Он слышал, как подрагивает его голос, и это бесило. Еще больше, чем собственные эмоции.
– Да я сама не была уверена! – Эмма от неожиданности начала оправдываться. – Я не так хорошо соображаю в христианских праздниках, просто у меня очень набожная тетя, и она вчера как раз звонила, говорила насчет Богоявления. Сначала я не обратила внимания, а потом задумалась… А с этим убийством убедилась еще больше.
Итан понимал: скорее всего, так и было. Но раздражение клокотало внутри, не позволяя думать рационально.
– Эмма, мы же договорились – будем делиться любыми догадками! – Да уж, он звучит жалко. И как идиот. Стоило бы придержать коней.
– Я знаю. – Она шагнула к нему, задрала голову, чтобы взглянуть в лицо. – И знаю, как тебе важно найти убийцу твоей жены. Я имею в виду, настоящего убийцу Кейт, а не тупого зомби-исполнителя. Я правда сочувствую тебе и не считаю смерть Кейт всего лишь «случаем».
«Как она узнала?..»
Итану стало неловко. Будто все его мысли на самом деле отражались у него на лице. Он кашлянул. Раздражение все еще кипело внутри, но после извинений Эммы начало потихоньку сходить «на нет».
– Ладно, проехали, – вздохнул он. – Просто не выспался. Снова к Вивьен?
Эмма улыбнулась:
– Знаешь, что, напарник? Давай-ка я схожу к ней сама. А ты езжай домой и отоспись. Мне-то уже все равно ничего не поможет.
Итан хотел было возразить, но передумал. Если он так злится из-за какой-то ерунды и додумывает то, чего нет, значит, отдых просто, чтоб его, необходим.
– Договорились, напарник, – он слабо ухмыльнулся. – Не забудь только мне рассказать, что узнала.
Уже направляясь вниз по улице, Эмма обернулась и махнула ему рукой.
Когда Итан проснулся от звонка домашнего телефона, его спальня уже погрузилась в сумрак. С трудом продрав глаза, он спустил ноги с кровати. В холле разрывался телефон.
– Иду… – пробормотал он.
Спросонья мелькнула мысль, что Кейт ответит… но он одернул себя.
– Алло?
– Итан, ты можешь приехать? – голос Эммы в трубке звучал взволнованно. – Кажется, кто-то пытался ко мне вломиться…
– Ты где? – он отреагировал мгновенно. – Никуда не уходи, я скоро буду!
Эмма нервно курила, сидя на крыльце своего небольшого домика. Они с Итаном жили в одном районе, но в нескольких кварталах друг от друга, так что добрался мужчина быстро.
– Эй, ты в порядке? Что случилось? Какого черта ты не в доме?
Поднявшись, Эмма потушила окурок прямо в горшке с цветком, что стоял на перилах террасы. Итан подумал, что, видимо, в отличие от Кейт, она не трясется над цветами, и почти улыбнулся. Перепуганный вид Эммы эту недоулыбку стер.
Ее захотелось обнять, но Итан удержался. Эмма была сильной, она справится и без его успокоений.
– Да, я уже в норме. Извини, не могла оставаться внутри, покурить хотелось. – Она развела руками. – Оружие у меня с собой. – Она кивнула на кобуру, висящую на поясе. – Просто… не знаю. Не хотела быть внутри, здесь я хотя бы могу отстреляться. Так-то ты сам в курсе, что множество убийств совершаются у жертвы в доме.
– Только не наши, – отозвался он. – Так что произошло?
Эмма указала ему на меловой знак, нарисованный у нее прямо на двери – уже знакомый им могильный крест Барона Самеди.
– Я была у Вивьен сегодня опять. Она толком ничего мне и не сказала, слишком испугалась, увидев фотографии с мест преступления. Но я смогла кое-что узнать. Вивьен предполагает, что следующую жертву стоит ожидать на Марди Гра. Хотя она так и не рассказала, почему именно так думает.