Ни в какой бар Стелла не пошла. Промаялась дома, сидя у телевизора и думая, что Бен сейчас работает и пишет новые песни, а она – тут, в красивом платье и с макияжем, жена, которая толком не имеет отношения к другой части его жизни, пусть порой он и водил ее на репетиции, а на каждый концерт у нее был «вездеход». Это ранило даже больше, чем слова той гадалки, к которой Стелла заходила на днях.
«Судьба уже все решила, и тебе в ней места нет, как ни старайся»
«Он знает, кто его истинная любовь»
Старуха могла бы ей помочь! Стелла точно знала, что могла бы. Она верила в магию, но понимала: не стоит идти в местные эзотерические магазинчики, все тут могут быть связаны с его семьей или с той девчонкой, что смотрела на Стеллу волком. Теперь она была уверена, что ракушки говорили ей про Келли.
Неужели между ними уже что-то есть? И Бен поэтому от нее шарахается? Боится, что догадается? Не хочет скандалов и истерик?
Стелле было не привыкать, что ее бросают. Она мутила с одним из рок-звезд до Бена – басист потихоньку теряющей популярность глэм-метал группы «Mottled Crew» отлично трахался, но оказался полным мудаком и совершенно не собирался ради нее уходить от жены и вообще обычно делал на людях вид, что они не знакомы. Будь Стелла поумнее, нашла бы обычного парня из простых работяг, покупавших журнал с ее фотографией «девушки месяца», но ей нравились рокеры и полные кретины. Встретив Бена и переспав с ним в тот же вечер, она и не надеялась, что он окажется другим, просто не могла не затащить его в постель: парень был слишком красив, пусть и не так популярен. А теперь она крутила вокруг пальца тонкое обручальное кольцо и изо всех сил старалась не заплакать, а то тушь потечет.
Она любила Бена.
Даже того гребаного придурка так не любила, как его, а уж за своим бывшим она побегала, как собачонка, и рыдала в сопли в туалете «Рейнбоу»[25], когда он послал ее туда, где солнце не светит. На ту вечеринку она тоже пришла потому, что ей сказали: там будет он. Без жены.
А Бен…
Получается, и ему Стелла тоже не нужна? Никому не нужна. Вещь. Красивая рыжая кукла, на которую можно надеть обтягивающее платье и наблюдать, как другие мужики капают на пол слюной. Стелле хотелось разодрать себе лицо ногтями или порезать ножом, чтобы на нее перестали пялиться, как на девицу, которую можно отжарить в углу, а уйти потом к другой, как ни в чем не бывало.
Кукла в обтягивающем платье, как пресловутая Барби. Даже сиськи, вон, такие же огромные.
Телевизор что-то бубнил; она не слушала, вспоминая и вспоминая слова старой негритянки.
«Ему придется признать».
Что это за боги такие, если кому-то дается все, а кто-то – всего лишь игрушка?!
Дверь хлопнула, и Стелла быстро вытерла слезы. Бен вернулся раньше, чем говорил, может, он соскучился?
«Или он ходил вовсе не на запись, а к той девчонке, – мерзко протянул ее внутренний голос. Тот самый, что говорил ей спать со всеми музыкантами, от кого между ног случается потоп, чтобы ощутить хоть какую-то иллюзию нужности. – А ты его ждешь тут, идиотка»
– Привет, – игнорируя его ядовитые комментарии, Стелла улыбнулась Бену. – Как все прошло?
– Да все нормально, – отмахнулся он. – Шайя остался работать с тем, что уже записали, и отпустил меня. Я и свалил. Поработал и хватит.
Бен быстро поцеловал ее в губы. От него пахло алкоголем, какими-то травами и… другой женщиной. Стелла узнала бы этот запах из сотни. Так же воняло от каждого из ее парней, когда те решали ее бросить.
Значит, она была права, и Бен ей соврал? И виделся с Келли? Или с кем-то еще? Сердце заныло.
– Я скоро. – Бен взбежал вверх по лестнице, не догадываясь о ее мыслях.
И уж точно Бен не догадывался, что жена проберется к ванной и просунет голову в щель между дверью и косяком.
Стелла чувствовала себя полной дурой, но муж не позвал ее с собой в душ, как частенько звал до этого. Ревность и смутное беспокойство, тяжело ворочавшееся в животе, не желали оставлять ее в покое. Она женским чутьем ощущала: что-то произошло, что заставило его обмануть ее. Интуиция не ошибается.
От мужа Стеллу отделяла только тонкая занавеска. Зеркало зато висело таким образом, что часть происходящего в ванной все равно была видна, а Бен еще и неплотно закрыл занавеску. Он уж, конечно, не думал, что жена захочет подглядеть за ним.
В зеркале она видела его фигуру – точнее, правый бок, сплошняком забитый татуировками. Вода из лейки душа стекала по его волосам, шее, плечам и спине, капли замирали в ямочках на пояснице прямо над крепкой задницей, и Стелла переступила с ноги на ногу. Очень хотелось раздеться и юркнуть за душевую занавеску, к нему.
Может быть, она так бы и сделала, если бы не один чертов факт.
Упираясь рукой в покрытую мелкими капельками стену, Бен дрочил. Стелла видела, как напрягаются его мышцы, как он, закусив губу и зажмурившись, яростно дергает рукой и шипит сквозь зубы. Чутье, которое еще никогда ее не подводило, говорило: думает он вовсе не о ней, не о своей жене.
Он думает о той девчонке. Стелла это знала.
В желудке заворочалась и поднялась к горлу тошнота. Эта девица была его племянницей! Да, пусть не родной по крови. Да, пусть Стелла, несколько лет «варившаяся» в модельном бизнесе, видела разные извращения, а одна из ее модельных подруг спала с собственным отцом и ничего такого в этом не видела. Мерзость, конечно, только вот плевать она хотела на чужие дела. Но девушке не было плевать было на Бена и их брак!..
Горло сдавило, на язык скользнул горький привкус рвоты. Стелла тихо сглотнула.
Она знала, что думает Бен именно про Келли, но, когда он едва слышно выдохнул «Келс…», Стелла все равно оказалась к этому не готова. Колени подкосились, и девушка ухватилась за стену, пытаясь устоять на ногах. Сердце зашлось острой болью, словно в него нож воткнули.
Ее муж дрочил на сопливую малявку в бохо-платье из семидесятых. Ее муж!
На ослабевших ногах она попятилась к двери и буквально выпала в коридор. Слезами застилало глаза. Тошнило.
Дура, дура, дура. С чего она решила, что Бен будет ей верным? Что захочет бороться с судьбой, о которой говорила та старуха, ради нее?! Нелепым и идиотским показалось и платье, и завитые в кудри волосы, и макияж, окончательно потекший по щекам.
Стелла кое-как спустилась вниз. Держась за стенки, добрела до входной двери.
Нет, она не сдастся. Девушка не может… не может сдаться… Это ее муж! Бен – ее! Она сжала руки. Обручальное кольцо впилось в палец.
Она, Стелла, придумает, что делать. Она будет бороться.
Вода наверху перестала течь. Как «Отче наш» Стелла знала, что сейчас Бен закутается в полотенце, пройдет в комнату, найдет чистые джинсы и футболку. Влезет в них, а потом захочет спуститься вниз и поужинать. Но видеть его она пока не хотела… не могла…
Сунув ноги в туфли и содрав с вешалки куртку, – вешалка закачалась и едва не упала, – Стелла открыла дверь.
Она будет бороться. Но сейчас девушка хотела напиться.
В баре играл какой-то старый рок-н-ролл. Стелла не очень понимала в старых песнях. Ей нравились рокеры, но в музыке она разбиралась отвратительно, ей просто либо нравилось, либо нет. Здесь музыка хотя бы не мешала ей пить. А напиться очень хотелось. Ей было больно и сердце ныло в груди.
В конце концов, ее муж дрочил на племянницу в душе! Что за обычаи у них в семейке, если для них это нормально?! Пофиг, что она не родная! Или родители Келли не знают, что их дочь лезет в штаны к нему, а Бен и не против?! Как только Стелла вновь начинала думать об этом, ее мутило, и она закидывала в себя очередной глоток виски, чтобы легкий шум в голове, возникающий по мере опьянения, заглушил ее мысли.
Чертов Бен. Придурок!
Чертова девчонка.
В баре было сутолочно и душно, а, может, девушку душила боль, острыми когтями вцепившаяся в сердце и не отпускавшая. Стелла одним махом допила виски – а что, думали, девица модельной внешности пить не умеет? – и поставила стакан на стойку. Дно глухо стукнуло о дерево.
– Еще порцию. – Она окликнула бармена, который едва успевал наливать местным туристам. Почему-то они предпочитали какую-то адскую местную смесь из абсента и бурбона. Стелле вот Бен сразу сказал не брать эту дрянь.
Опять Бен. Снова Бен. Будто ей не хватило того, что девушка видела. Но Стелла не могла не думать о нем, потому что любила. И от этой любви болела душа.
– Разбитое сердце?
Она вздрогнула от чужого голоса. Надо же, не заметила, как на соседний высокий стул примостилась средних лет женщина с такой темной кожей, что казалась почти эбонитовой.
Вместо ответа Стелла как бы невзначай положила на стойку левую руку с обручальным кольцом, поблескивавшим в неверном барном свете. Негритянка усмехнулась.
– Разве брак от разбитого сердца оберегает?
Стелла не любила делиться переживаниями в барах – кто знает, чьи уши рядом греются? Но то в Эл-Эй, где можно было плюнуть, попасть в знакомого и узнать потом, что твои проблемы разнесли по всем углам, а здесь, в Новом Орлеане, никто ее не знал. По крайней мере, она не заметила признаков узнавания. Сальные взгляды мужиков – это да, но они преследовали ее везде, куда бы девушка ни пошла. Стелла привыкла. Почти. К такому нельзя привыкнуть до конца.
Поэтому она просто отпила еще виски.
– Не хочешь говорить – не надо. – Негритянка пожала плечами. – Но Эрзули могла бы тебе помочь. Старая Вивьен отказалась обратиться к ней ради тебя, верно?
Стелла вздрогнула. Несмотря на духоту в баре, почему-то стало холодно, по спине побежали мурашки. Откуда женщина знает? В магазинчике точно никого не было. Или были, просто Стелла не видела, а старуха не сказала?
– Не понимаю, про что ты говоришь, – выдавила она из себя.
Эта женщина вдруг начала ее пугать.
Чужая улыбка блеснула и пропала – острая, хищная. Незнакомка подманила бармена:
– Налей-ка нам своего самого лучшего виски, а не то пойло, которое ты бедной девочке плеснул, Джо. – Она подмигнула, и бармен кинулся к полке с алкоголем. Стелле почудилось, или он испугался? – А мы пока поговорим.
Почему эта тетка не хочет оставить ее в покое? И почему сама Стелла не может встать и просто уйти, будто ее приклеило к этому барному стулу?
Два стакана с плещущимся в них алкоголем стукнулись о барную стойку, и бедняга-бармен смотался на другую сторону бара, с опаской косясь на посетительницу.
– Я тебя видела. – Женщина поднесла стакан к носу, глубоко вдохнув запах виски. – И, если бы Вивьен согласилась помочь, ты бы не рыдала на улице, когда вышла от нее. Я была неподалеку. А еще только женщина с разбитым сердцем будет сидеть здесь, в этом паршивом баре, с размазанной косметикой и в красивом платье. Эрзули помогает всем женщинам, чье сердце разбили мужчины, но ты должна хорошо ее попросить.
Разбитое сердце…
Да, Стелла хорошо знала, что это такое. С Беном она верила, что ее шрамы затянутся, а душа излечится, однако нож в спину оказался еще больнее. Девушка понимала, что даже не сможет поговорить с ним, потому что Бен спросит, какого черта она следила за ним? И будет прав.
Она хотела бы вернуть себе мужа. Вернуть то время в Эл-Эй, когда они были счастливы, потому что им не нужно было притворяться друг перед другом кем-то, кем они не являлись, а Бен доверял Стелле и делился и своими поражениями, и своими победами, зная, что она поддержит его в любом случае.
Девушка хотела бы снова быть счастливой. Неужели ей придется обратиться для этого к вудуистским богам?
А почему бы и нет? Стелла была готова умолять мадам Вивьен о помощи тогда. Она понимала, что не сможет довериться здесь ни одной обычной колдунье, потому что не сможет рассказать все, как есть. Какая разница, поможет ей мадам Вивьен или кто-то еще?..
Если, конечно, эта женщина вообще предлагала ей помощь. Но сейчас, после ее слов, Стелле показалось: да, предлагала. И страх, засевший холодком между лопаток, отступил. Ей протягивали соломинку, и девушка с отчаянием за нее ухватилась.
– Эрзули?.. – спросила она, глядя в свой стакан.
– Да, – кивнула женщина. – Эрзули помогает женщинам в любви. Поможет и тебе.
– Но как?
– Не в баре же об этом разговаривать, – женщина даже расхохоталась. – Меня зовут Агнес, кстати. Я живу на болотах Манчак, чуть дальше, чем местные возят туристов. Если не побоишься моей помощи, приходи завтра на пристань Марины на Кост-Гард. Здесь любой таксист эту пристань знает. Там тебя будет ждать Гарри, лодочник. Он отвезет тебя в мой дом и привезет обратно. Денег не возьмет, ему плачу я.
Что-то в ее словах беспокоило Стеллу. Агнес говорила так, будто все уже было решено. Будто Стелла уже согласилась, а не просто спрашивала, как же Эрзули поможет ей.
«Ну и что? – ее внутренний голос был куда более решителен. – Ты хочешь вернуть Бена или нет? Может, та девчонка его приворожила? Мало ли, что у них в семье принято, если они держат магический магазинчик! То, что Бен в магию не верит, не значит, что ее не существует или что она не действует. Ударь врага его же оружием!»
Стелла никогда не билась за то, что любит. Она плакала и уходила, чувствуя себя ненужной, нелепой, беспомощной.
Но сейчас…
Это ведь был ее брак. Ее Бен! Человек, с которым она хотела прожить всю жизнь! И девушка должна бороться за него.
Если Агнес может ей помочь, если она может обернуть чужую магию вспять, пусть будет так.
– Вот и отлично! – Женщина хлопнула в ладоши. – Тогда я буду ждать тебя завтра. Постарайся приехать на пристань с утра, вечером у меня будут другие клиенты. Буду ждать тебя, Стелла! – И она растворилась в толпе, словно и не было ее.
Бармен вздохнул, быстро оглянулся и наклонился к Стелле.
– Не слушала бы ты ее, а? – Он покачал головой. Губы его дрогнули, в глазах мелькнул страх. – Мало кто Агнес потом за ее помощь благодарен, но лоа ей благоволят.
Стелла ничего не ответила. Какой-то червячок сомнений все еще грыз ее душу, однако она собиралась раздавить его в кашу, ведь ее брак – это единственное, что у оставалось у девушки. И единственное, за что стоило бороться.
Только вот… разве она говорила этой женщине свое имя?..