Вокруг дома разбит огромный сад, за которым каждое утро заботливо ухаживает садовник Мришо. Среди прочего он борется с упрямыми сорняками, которые пытаются завоевать дорожку от садовой калитки до парадного входа в дом. По мере приближения к побережью земля в саду сменяется песком. Лишь кое-где сквозь него пробиваются цветочки, которые распускают свои пышные головки так безмятежно, будто им вовсе не приходится страдать от сухости почвы, палящего зноя или штормового ветра.

Посреди сада красуется двухэтажный белоснежный дом в арабском стиле. С верхней террасы открывается вид на море и оазис, во все стороны источающий цветочные ароматы. Окон в доме нет, только решетки и москитные сетки. Когда идет дождь, нужно закрывать ставни, иначе вода будет заливаться в дом.

Раз в неделю приходит Марьям — наводит порядок в доме и в саду, а также ставит свежие букеты в гостиной и спальне.

Ночной сторож Али заступает на вахту с наступлением темноты и уходит, когда солнце поднимается над морем.

Об этом и о многом другом я узнаю от Юсуфа. Он старается дать мне все необходимые пояснения и просит, чтобы я обращался к нему по любому вопросу, ведь он, Юсуф, — учитель и учитель учителей, человек, которого знают и уважают все вокруг.

— I know everybody and everybody knows me[23]. — Юсуф смеется и добавляет: — I am a famous man! Aaah! I am a very famous man![24]

Я мечтаю, чтобы он оставил меня в покое и дал возможность освоиться на новом месте. Но Юсуф не отстает — он хочет показать мне ресторан «Мама Хуу».

Мы выходим через садовую калитку и спускаемся по пяти ступеням к пляжу, почти безлюдному в этот палящий зной. Минут десять идем мимо бунгало и пляжных ресторанчиков с пальмовыми крышами. Я замечаю, что туристов там тоже почти нет.

— It’s not high season yet[25], — комментирует Юсуф.

«Мама Хуу» не похожа на питательные заведения по соседству. Обстановка попроще, и помещение куда менее просторное, чем у других ресторанов на занзибарских пляжах. Это незатейливая кирпичная постройка с кровлей из гофрированного металла. Стен только три, так что, сидя за столиком, можно бесконечно любоваться морем.

Мама Хуу (на самом деле ее зовут Хусна) — двоюродная сестра Юсуфа. Это полная дама, этакая мать-земля, завернутая в пеструю ткань и занавешейная пестрой вуалью, источник подлинной материнской заботы, которая вмиг проникает в мое сердце. Юсуф рассказывает ей, что я живу в доме Кристофа и Симоны.

— Ah, Christoph and Simone! They are my good friends!

Юсуф откланивается. Я заказываю у дочери мамы Хуу рис, рыбу с соусом карри и большую бутылку воды. Сажусь на пластиковый стул за одним из четырех пластиковых столиков, на котором стоит пепельница из половинки кокоса. Взгляд падает на стену — на ней нарисованы два целующихся дельфина. Один из них как будто говорит другому: «I love you, baby».

Предыдущие несколько дней я все время куда-то спешил, и только сейчас, оказавшись в абсолютной тишине, понемногу начинаю расслабляться. Поедая остро приправленную рыбу, глядя на Индийский океан и слушая ритмичный плеск волн, я прихожу к выводу, что на Занзибаре мне все-таки удалось отогреться телом и душой.