На следующий день меня снова одолевает неуверенность, знакомая по первой поездке на Занзибар. Я вижу подвох во всем, даю слишком большие чаевые носильщику, а потом и гиду, который навязывает мне свои услуги, едва я выхожу из такси в порту (правда, в итоге сумма чаевых оказывается на две трети меньше той, которую он требовал).

Не считая меня, парома дожидаются еще пятеро белых людей. Две девушки, пожилая супружеская чета и упитанный турист, нежничающий с местной красоткой, которая вполне могла бы стать американской супермоделью. «Ну, хотя бы расходы на питание и жилье отобьет», — с иронией думаю я.

Большой катамаран отходит точно по расписанию и вскоре уже шустро рассекает морские воды. В Стоун-Тауне, где два часа спустя я схожу с парома, в салонах которого кондиционер создавал лютый сибирский холод, еще более жарко и влажно, чем в Дар-эс-Саламе. Все бегут на паспортный контроль.

И вот я на острове.

Зной, влажность, гул голосов, тарахтение моторов, гудки грузовиков и мотоциклов. Жареное мясо, мусор, морской бриз, выхлопные газы, шум толпы…

Когда Юсуф подходит ко мне (а ему в такой ситуации узнать меня куда легче, чем мне его), у меня уже взмок живот, а пот со лба капает просто безостановочно.

Юсуф, низенький толстяк в крохотных черных лакированных ботинках, серых брюках и белой рубашке, застегнутой на все пуговицы, дважды попирает законы природы — не умирает от удушья в таком наряде и умудряется не упасть при ходьбе, хотя его тело стишком крупное для таких маленьких ног. На первый взгляд Юсуф внушает симпатию. Лицо его так и сияет. Поразительно, но на лбу моего нового знакомого не видно ни капли пота.

Вместе с Юсуфом меня встречает молодой таксист Ктишо — высокий, худой, с серьезным лицом. На Ктишо футболка «Арсенала».

— You are welcome in Zanzibar! — говорят мне Юсуф и Ктишо.

Мы заезжаем на рынок, чтобы я купил себе еды. Ктишо сопровождает меня, Юсуф занимается другими делами. Ктишо идет впереди, я за ним. Мы почти не разговариваем.

Обоняние работает на полную катушку: в разреженном воздухе пахнет кокосами, манго, кожей, специями, лаймом, мясом, рыбой, кровью, дымом и потом.

Толпа меня угнетает. Я устал после дороги и бессонной ночи и прошу Ктишо купить то, что он сочтет необходимым Ктишо приобретает два манго, связку бананов и пачку макарон.

— Тебе нужио что нибудь еще?

Я так хочу поскорее приехать в дом у моря, что тороплюсь ответить «нет». Юсуф ждет нас у машины.

Едем по городской окраине. Прилавки с едой, автосервисы, магазинчики, торгующие китайским барахлом, плотницкие мастерские, выставленные на продажу кровати… Вскоре мимо окон проносятся одни лишь пальмы. Я начинаю клевать носом.

Делаем остановку в Падже. Следуя совету Кристофа и Симоны, я покупаю ящик пива и двухлитровую картонную коробку белого вина. По-видимому, в Джамбиани алкоголь вообще не продается.

— Paje is a small village wi th big business. Jambiani is a big village with no business[22], — смеется Юсуф.

Джамбиани насчитывает восемь тысяч жителей, которые плотно населяют полосу протяженностью в несколько километров и шириной от восьмидесяти до ста пятидесяти метров, зажатую между морем и главной улицей, плотно застроенной отелями. Мы катим по ней, мой взгляд скользит по указателям; «Спайс Айсланд Отель энд Резорт», «Джамбиани Бич-Отель», «Узури Вилла», «Ифа Бич-Резорт», «Поле-Поле Вилла Гестхаус», «Кул Раннинга» и даже «Си-Вью Лодж Бутик-Отель».

У знака «Бельведер» мы сворачиваем на дорогу к морю, которую легковушки, грузовики, мотоциклы и велосипеды втоптали в землю так основательно, а проливные дожди сделали такой ухабистой, что ехать по ней можно лишь в черепашьем темпе.

Бедные хижины и домики, крупный рогатый скот, козы и дети, разгуливающие повсюду. Куда ни посмотри, везде пальмы. Тут и там компании мужчин, укрывающиеся от жары под навесами. Женщины заняты детом: развешивают белье, несут кувшины с водой на покрытых платками головах, потрошат рыбу перед входом в жилище или кормят грудью младенцев.

Ктишо здоровается с теми, кто попадается на нашем пути справа, Юсуф — с теми, кто слева. Они знают всех и каждого. Наконец мы подъезжаем к воротам дома, в котором мне предстоит провести ближайшие четыре недели.