«Побудь там еще немного», — сказал мне Макс. Я решаю повременить с возвращением домой. На мое счастье, арендодатель не спешит выгнать меня из квартиры. Я продлеваю аренду еще на две недели, а там посмотрим. Хорошо, что сейчас не туристический сезон.

Ана отвечает на мой интерес взаимностью. Наши отношения складываются легко, естественно и расслабленно. На втором свидании, которое происходит на третий день после первого, мы идем к Ане домой, сидим на диване и болтаем до утра, после чего вместе ложимся спать. Нам фантастически хорошо вдвоем.

На следующей неделе она приглашает меня на ужин, на другой день мы идем в кино и держимся за руки, пока смотрим фильм, еще через день созваниваемся и разговариваем три часа кряду, а на следующий день идем на танцевальное шоу. Мы переглядываемся, молчим, улыбаемся, произносим фразы, смысл которых понятен лишь нам двоим.

Такое вообще бывает? Почему во всех предыдущих отношениях мне было так сложно сблизиться с девушкой? Может, я повзрослел, стал более зрелым и потому прежние опасения меня уже не одолевают?

Общаемся мы в основном по-английски, периодически используя немецкие и хорватские слова. Ана достаточно хорошо владеет немецким и рада возможности освежить школьные знания.

— По-моему, говорить по-немецки — это так сексуально, — замечает она.

Согласен!

Я очень осторожен. Я предупреждаю Ану, что не ищу интрижки. Я хочу узнать ее получше и не хочу спешить.

Через несколько дней мне становится понятно, что эти уверения были не более чем штампами, этакими бутафорскими танками, выведенными на поле боя.

Ана не самая изысканная женщина, которую я когда-либо целовал, но она самая красивая. Умная, творческая, не очень тщеславная (она сама стрижется), острая на язык, образованная (цитирует философов, архитекторов и художников), музыкальная, упрямая и обладающая самоиронией.

Ее одежда соответствует этому образу и дает простор воображению. Длинные рукава, рубашки с высоким воротом, темные цвета — все в облике Аны словно бы нашептывает о ее скрытой чувственности.

Еще мне нравится, что иногда Ана вульгарно ругается. Я нахожу это очень возбуждающим и феминистским. Впрочем, бранные выражения составляют важную часть культурного наследия бывшей Югославии. Если я хочу понять Ану и ее земляков, мне необходимо тоже научиться ругаться матом.