Джаз-клуб оказывается именно таким, каким мы обычно рисуем его в воображении: сводчатый каменный подвал, бар с невероятным ассортиментом напитков, близко поставленные узкие столики с пепельницами, дым от которых, извиваясь, поднимается к потолочной вытяжке.

Я захожу сюда в начале десятого. Дна уже сидит за столиком. Стоит мне ее увидеть, всю нервозность как рукой снимает. Сам не знаю почему, но я в первую же секунду понимаю, что свидание будет очень непринужденным.

На Ане черный топ с длинными рукавами — кажется, такой же, как и в прошлый раз.

Клуб полон народу, но Ана приберегла для меня стул. Мы успеваем поболтать до начала концерта, и я убеждаюсь, что Ана мне небезразлична. Может, это чисто дружеский интерес, а может, и нет… После концерта мы выпиваем по бокалу вина. Затем Ана предлагает прогуляться.

По дороге она устраивает мне мини-экскурсию — мы останавливаемся у разных зданий, и Ана рассказывает, чем они знамениты и что находится внутри. Когда мы идем через Каменные ворота, последние из пяти ворот, ведущих в Градец, Ана говорит, что их возвели в XIII веке, сожгли в 1731 году и позже восстановили. По ее словам, икона с изображением Девы Марии и Иисуса, хранящаяся под сводами ворот, чудом уцелела во время пожара. Ана добавляет, что в этом месте я должен перекреститься. Она делает серьезное лицо и выжидающе смотрит на меня.

Я хотел бы поцеловать ее, но вместо этого послушно осеняю себя крестным знамением.

Ана целует меня первой. Это происходит в два часа ночи, когда мы, изрядно пьяные, танцуем в каком-то клубе.

Утром мы стоим на площади Елачича. Пока не подошел Анин трамвай, мы обнимаемся и целуемся. Дует пронизывающий ветер. У меня голова идет кругом, — если Ана начинает так громко дышать от моих объятий, что же будет дальше?

Мы договариваемся, что пока не станем торопить события. Трамвай подъезжает к остановке, Ана взбирается на подножку, оборачивается и спрашивает:

— Хочешь поехать со мной?

Я уже заношу ногу на ступеньку, но тут Ана говорит: «Нет, нет» — и смеется.

И вот она уезжает.

Едва я прихожу домой, звонит телефон. Ана! Мы разговариваем больше часа.

Лежа на своем швейцарском диване, я грезил о многих женщинах. Поразительно, но мне никогда не нравились такие, как Ана.