Макс провел в одиночной камере три недели и вел себя на редкость отвратительно.

Поскольку о его болезни никто не знал или не удосужился справиться, лекарств ему не давали. Макс кричал и швырялся тарелками с едой в стену. Однажды надзиратели вылили на него ведро холодной воды. В другой раз, решив устроить в камере потоп в знак протеста против заключения, он забил сток раковины своей одеждой.

Когда надзиратели заметили, что происходит, двое из них ворвались в камеру и избили голого Макса дубинками.

Только спустя три недели его перевели в другое учреждение. Макс назвал его «психтюрьмица», подразумевая, что, хотя сотрудники заведения и понимали, что имеют дело с психически больным человеком, они не оказывали ему той помощи, к которой он привык в швейцарских клиниках. Вероятно, его основательно седировали. Это объясняет, почему у него не осталось ни одного воспоминания о тех днях.

Йосипа взялась хлопотать за Макса: организовала визит адвоката и, по-видимому, добилась, чтобы дело рассмотрели в сжатые сроки. Через неделю Макса наконец доставили в психиатрическую клинику Врапческого университета, где он пробыл почти месяц.

Йосипе разрешили навещать его в клинике. Она приходила ежедневно и приносила сладости, игральные карты и сигареты, которыми он делился с другими пациентами.

Однажды в клинику приехала Сибилла.

После того как Макс целый месяц не давал о себе знать, она занялась его поисками и прибыла в Хорватию. В Загребе Сибилла первым делом обратилась в полицию. Поскольку там о Максе Винтере ничего не слышали, она решила обзвонить психиатрические больницы и с первой попытки выяснила, где находится Макс.

Сибилла сообщила новость его семье. Через два дня в Загреб приехал Йохан, который в посольстве оформил брату временные документы и увез его в Швейцарию.

По воспоминаниям Макса, в машине он вдруг почувствовал, что от него невероятно воняет. Дорога домой длилась почти десять часов.