Выходные закончились, и я принимаюсь за работу. Как правило, мы с Машей беседуем у нее дома. Если ей не нужно идти в театр на репетицию, она проводит все время со мной, словно это нечто само собой разумеющееся. Приглашение поужинать в ресторане она принимает лишь однажды. Мне крайне неловко злоупотреблять ее добротой, и потому я непременно приношу то бутылку вина, то какую-нибудь еду. Далеко не сразу я избавляюсь от противного ощущения, что краду Машино время.

Маша очень терпеливая собеседница. Она сразу поняла, что для меня важна каждая, казалось бы, незначительная крупица информации, а также системный подход. У Маши отличная память, и, похоже, с Максом и Йоси пой она общалась достаточно долго. Ее дружба с Йосипой сошла на нет несколько лет назад, когда та вдруг переехала из Загреба в Риеку и оборвала все связи. Однако недавно до Маши донесся слух, что Йосипа с семьей перебралась в столицу и опять живет здесь.

Но Макс все равно не хочет, чтобы я даже приближался к Йосипе.

Выписка по банковской карте проливает мало света на его загребские траты. В первый приезд он снимал наличные, в последующие — расплачивался в ресторанах.

Домагой, бывший босс Макса, до сих пор ничего мне не ответил. Андрия, на которого я возлагаю самые большие надежды, тоже не реагирует на сообщения и звонки.

Впрочем, в первую неделю Маша делится со мной таким количеством сведений, которые я старательно конспектирую и затем сверяю с воспоминаниями Макса, что работы и без того за глаза хватает.

Единственной свидетельницей первого появления Макса в Загребе является Йосипа. Единственной, кто видел его до того момента, как за ним приехал Йохан, была Сибилла. С ней я уже успел обсудить пребывание Макса в тюрьме, когда готовил статью для журнала.