В Загреб я прибываю в пятницу, двадцать восьмого сентября. За первым бокалом пива следует второй, третий и так далее. Они вливаются в поток эйфории, которая струится по моим венам, возрождает к жизни мое исстрадавшееся тело. Душевное тепло новых знакомых отогревает мне сердце, и вот уже я снова бодр и полон сил. Мы сидим в баре примерно до часу ночи, а потом все вместе идем к Маше.

В субботу утром я с легким похмельем просыпаюсь на диване в Машиной гостиной. Маша и ее подруга, которая тоже тут ночевала, вскоре встают и одна за другой идут в душ. Стеснять своим присутствием мне неловко, да и жить в общежитии я совершенно не планировал. Чуть позже говорю Маше:

— Я сегодня сниму номер в отеле.

— Come on. Don’t be an idiot[14], — смеется она.

Вплоть до воскресенья, первого октября, я остаюсь у Маши. Обещаю себе, что к исследованию приступлю, как только переберусь в свою квартиру, а пока формирую первые впечатления о Маше и круге ее друзей.

Машина квартира находится в центре города, в доме номер пятнадцать по улице Масарикова, и среди своих ласково именуется просто «Масарикова» или «М15». «Let’s go to M15», — говорят ее друзья, словно эта квартира — какой-нибудь бар или популярное кафе. Маша живет на третьем этаже старого, полуразрушенного дома, первоначальный цвет фасада которого невозможно определить. Тем сильнее мое удивление, когда я впервые попадаю в ее квартиру — светлую, современную, будто из дизайнерского каталога.

По словам Маши, М15 — место встречи всех ее друзей. Большинство живут далеко от центра, так что видеться у Маши им очень удобно. На протяжении трех дней, которые я у нее провожу, в квартиру то и дело кто-нибудь приходит. Одни заглядывают на кофе, затем исчезают и появляются через час-другой, чтобы выпить пива или гемишта. Разговаривают в основном по-английски, хотя единственный, кто не понимает по-хорватски, это я.

В субботу я знакомлюсь с Машиным другом по имени Хрвое, высоким бледным бородатым мужчиной. Поскольку я не знаю, как он относится ко мне, чудаковатому иностранцу, живущему в доме его подруги, поначалу я воспринимаю его как потенциальную угрозу. Но мои опасения оказываются напрасными: он доброжелательно рассказывает мне о Загребе, интересуется Швейцарией и ее отношениями с ЕС, критикует результаты выборов последних лет и игру балканской сборной по футболу, расспрашивает меня о фондю («So who put the fun in the Fundue?»[15]), велотуре и моей работе.

Сам Хрвое игарет на гитаре в панк-группе. Пожалуй, его облик и черная одежда соответствуют этому занятию. Тот факт, что основной свой доход он получает, преподавая историю в университете, изрядно выбивается из его образа.

— Интересуешься музыкой? Дай мне свой номер, — говорит он. — Я напишу тебе, когда будет хороший концерт.