Мое прибытие в Загреб задерживается. Чем ближе я подбираюсь к месту назначения, тем сложнее становится ориентироваться и тем сильнее я нервничаю. В Забоке внезапно понимаю, что мне негде ночевать. Ехать еще сорок километров, то есть часа два пути. Солнце уже скрылось за горизонтом. Я останавливаюсь, чтобы написать сообщение Маше и Андрии, прошу порекомендовать мне отель.
Приходится вырулить на главную улицу. Машины летят по дороге одна за другой, я боязливо прижимаюсь к обочине. Как и в Больцано, на моем пути попадаются круговые перекрестки, куда, по-моему, велосипедистам лучше вообще не соваться. Автомобили с неодобрительным бибиканьем проносятся мимо. Улица переходит в автостраду, так что я начинаю петлять по жилым кварталам.
Всецело доверяюсь навигатору в смартфоне и пытаюсь отыскать дорогу к Трг бана Йосипа Елачича, главной площади. На экране вспыхивает уведомление: Маша ответила!
Она пишет, что мне незачем селиться в отель — я могу переночевать у нее. Маша сейчас в баре с друзьями, если я подойду туда же, она даст мне ключи, я занесу вещи и приму душ. Бар совсем рядом с ее домом.
Я предпочел бы отель, но отказываться от такого предложения было бы грубо.
Каждые несколько минут выуживаю телефон из кармана куртки и проверяю, не заблудился ли. Как назло, навигатор постоянно советует новые маршруты.
Через час я вижу, что сбился с пути и очутился на окраине города. Указатели на Марибор и Любляну?! В ту сторону мне точно не надо! Вокруг кромешная тьма, мои силы и нервы на исходе. Заезжаю на АЗС, спрашиваю, как добраться до бара, где сейчас находится Маша. На мою удачу, кассир знает это место. Я прошу его вызвать грузовое такси.
— Будет через пятнадцать минут, — обещает кассир.
Я покупаю пиво и, стоя перед заправкой, смакую его и предвкушаю последний отрезок самого длинного этапа своего пути: сто шестьдесят километров! Одиннадцать с лишним часов в дороге, из них восемь за рулем велосипеда!
Худой лысый мужчина лет сорока, явно злоупотребляющий спиртным, подкатывает на велосипеде к заправке. На руле висит белый полиэтиленовый пакет. Мужчина спешивается и подходит ко мне.
Я смотрю на свой велосипед и на седельные сумки, в которых хранится все, что у меня есть.
Он обращается ко мне по-хорватски, а затем переходит на ломаный немецкий, смешанный с хорватскими и английскими фразами. Многих зубов у него нет, а те, что остались, сплошь черные от гнили. Он объясняет, что хочет продать мне свой велосипед.
Эта штуковина из ржавого металла и вытертой резины настолько ветхая, что, по-моему, готова рассыпаться в любую секунду. «В кои-то годы мне будет несложно убедить продавца, что его товар мне не нужен», — мысленно радуюсь я, а вслух указываю на свой новый туристический велосипед и объясняю, что второй мне сейчас совершенно ни к чему.
Мои аргументы его не убеждают. Пьяница на все лады расхваливает товар и в целом ведет себя так, словно заключение этой сделки является судьбоносным делом, священной целью для нас обоих, ведь я велосипедист, а он продает велосипед.
Наконец он отстает от меня, уходит в магазинчик на заправке и вскоре возвращается с бутылочкой ликера.
— «Пелинковац», — произносит он и предлагает мне попробовать напиток — это хорватский травяной ликер.
Я угощаю его сигаретой. Мы курим, он рассказывает о своих детях, по которым ужасно скучает. На прощание собеседник вручает мне два мандарина. Только теперь я замечаю, что белый мешок на руле его велосипеда полон этих оранжевых плодов.
Подъезжает такси и везет меня к бару. Выйдя из машины, я приближаюсь к дорожному знаку и начинаю привязывать к нему велосипед. Тут-то ко мне и подходит Маша. Она моложе и красивее, чем я ожидал. Сияя, Маша обнимает меня и восклицает низким прокуренным голосом, не сочетающимся с ее миловидностью:
— Dobro došli! Welcome to Zagreb! Jesus, you really came here by bicycle. You are a freak[13]. Подожди, дай я сначала тебя сфотографирую.
Идти к ней в квартиру и принимать там душ мне неловко, так что я, как могу, моюсь в туалете при баре.
Когда я захожу на террасу и сажусь за столик к Маше и ее друзьям, меня уже ждут пиво и рюмка «Пелинковаца».