К концу первой недели сентября у меня складывается впечатление, что я собрал необходимую информацию о жизни Макса в Швейцарии, а также упорядочил его воспоминания о последующих годах. Настало время планировать поездку в Загреб, где он провел несколько лет.

Ни о Хорватии, ни о Загребе я практически ничего не знаю. Жаль, что город стоит не на побережье — пара-тройка солнечных осенних дней у моря пошла бы мне на пользу.

Когда в Швейцарии идет дождь, это меня мало беспокоит. В любом случае, он приятнее жары, которая царила в летние месяцы. А вот хорватская столица представляется мне беспросветно серым городом, где с неба постоянно льет. Эту унылую картину усиливает смутный страх перед незнакомой страной и неизвестными людьми. Перед непонятными вопросами кассиров в супермаркетах, перед хмурыми взглядами в ответ на мои попытки заговорить по-английски, перед злобными пьяными мужчинами в спортивных штанах, только и ждущими, когда одинокий боязливый швейцарец переступит порог их любимой закусочной…

При этом чем больше Макс рассказывает мне о Загребе, тем сильнее становится мое любопытство. Когда у него горят глаза и трясутся руки, а речь становится сбивчивой из-за волнения, которое он испытывает от одних только воспоминаний о своем бывшем втором доме, я словно загипнотизированный внимаю его словам и ощущаю, как страх уступает место желанию немедленно отправиться по тому же пути.

В одной из бесед Макс упоминает книгу о Рыжей Зоре, и я буквально подскакиваю на месте: я ведь тоже обожал ее в детстве!

— «Рыжая Зора и ее шайка» Курта Хельда была моей любимой книгой. Не помню уже, сколько раз я ее перечитывал. Хельд отлично умел описывать пейзаж и передавать настроение. Когда я впервые попал на хорватское побережье, мне показалось, что я вернулся домой — точнее, в страну, которую много лет назад нарисовал в воображении.

Я тоже читал «Рыжую Зору», но сомневаюсь, что буду чувствовать себя как дома, если когда-нибудь попаду на хорватское побережье.