Войдя в банкетный зал, гости окунались в теплое сияние хрустальных люстр, освещавших богато украшенный интерьер и разодетую в пух и прах публику. Алекс не успел осмотреться, как к нему подошли двое приятелей. Они рассыпались в вежливых комплиментах дамам. В глазах Пегги мелькнул огонёк узнавания.

– Эй, ты же тот самый, – прогремела она, – с кучей бабла, модельным агентством, охренительным вкусом и все такое. Алекс, как его зовут?

– Ник Лауренс, – представился парень, широко улыбаясь. – Список моих недостатков куда интереснее. Я и не знал, что обо мне уже слагают легенды.

– Все ты знал, – фыркнула Пегги. – А я Пегги, актриса, – добавила она с присущей ей прямотой.

Вскоре все устроились за столиками. Кругом царило оживление – звон бокалов, смех, разговоры.

– Ой, Нолан! А он что тут делает? – посреди разговора внезапно воскликнула Лола.

– Видимо, папина квота на благотворительность, – сухо бросил Алекс, остановив взгляд на высоком стройном брюнете, сидящем в небрежной позе за соседним столом.

– Нолан! – заорала Пегги, размахивая руками.

Нолан огляделся, увидел Лолу с Пегги, встал и направился было к ним. Но, заметив Алекса, резко остановился, приветственно помахал в ответ и ретировался обратно за свой столик.

– Зачем ты его позвала? – тихо упрекнула подругу Лола.

– А чё такого? – искренне удивилась Пегги.

– Извини, – шепнула Лола Алексу.

– За что? – он отпил белого вина. – В нашем кругу даже неприятные встречи – часть хорошего тона.

Ладонь Лолы легла на его бедро. От её прикосновения у Алекса закружилась голова – такого он не испытывал ни с одной женщиной. Теплая волна поднялась по спине и затуманила голову. В ушах зазвучала долгая нота, словно взятая искусным невидимым флейтистом.

– Ни фига себе, – выпалила Пегги своим трубным голосом, перекрывавшим шум зала. – Это же Пьер со своей …

Пьер сидел через два стола от них. Увидев Пегги, он будто окаменел, только таращился на неё, не моргая.

– Говнюк, – смачно выразилась Пегги и залпом осушила бокал вина. Официант моментально наполнил его, пока сидящие вокруг с недоумением поворачивали головы в ее сторону. – Это мой парень, вон тот, с телкой, – громогласно пояснила Пегги окружающим.

– Ты однозначно особенная! – засмеялся Ник, поднимая бокал. – За тебя, Пегги! – За столом дружно поддержали тост.

Знакомство Пегги с Ником походило на сказочный фейерверк. Они смеялись, шутили, выпивали и снова наполняли бокалы. К их столику то и дело подходили фоторепортеры, оркестр играл знакомые мелодии. Даже Лола, обычно такая сдержанная, хохотала над пошловатыми шутками подруги.

– Пегги, ты супер! – восхищался Ник. – Она говорит то, что думает. В ней нет ни капли фальши.

– Иди и скажи это моему бойфренду, который удрал от меня как заяц, – парировала Пегги, вызвав новый взрыв смеха у Ника. Довольная произведенным эффектом, она поправила волосы и внезапно оживилась: – Ой, чуть не забыла! Мне дали главную роль в выпускном спектакле!

– Да ладно! Это же потрясающе! – Лола искренне обрадовалась за подругу. – Ты же так об этом мечтала.

Пегги рассеянно повертела в руках бокал.

– Вообще-то, роль должна была играть Хелен Рана, но она перевелась в RADA – это театральная академия в Лондоне. Вот им и пришлось взять меня, – пожала плечами Пегги.

– Почему «пришлось»? – Ник явно заинтересовался.

– Да потому, что больше некому. Я единственная подхожу по комплекции, – хмыкнула Пегги. – Так что, Алекс, мое счастье, что я не похудела. – Ник переводил взгляд с одного на другого, пытаясь уловить суть разговора. – А, это долгая история, – отмахнулась она. – Хотели сделать из меня Дюймовочку, – она засмеялась хрипловатым баском.

Алекс слушал вполуха. Его больше интересовало не что говорит Пегги, а как она это делает. Жесты, мимика, интонации показывали, что стресс от ухода Пьера ушел. Пьер продолжал бросать на Пегги осторожные взгляды, явно не готовый окончательно разорвать с ней отношения, а Ник определённо настроился их начать.

«Забавно, как всё складывается, – подумал Алекс. – И то, что Пьер оказался здесь именно сегодня, и то, что Пегги пришла… Судьба, она такая – кого-то делает сильнее, а кого-то ломает. Главное, наверное, просто не мешать ей. Хотя это, черт возьми, иногда требует реального мужества – отпустить ситуацию и дать предназначенному свершиться.

– Знаешь что, Пегги, – предложил Ник. – Давай-ка закатим праздник в честь твоей роли. Уверен, ты станешь известной актрисой.

Пегги словно подменили. Улыбка ее стала застенчивой, и девушка произнесла непривычно мягким, хотя и хриплым голосом:

– Ох, Ник, было бы круто! Бабка моя говорила: «На словах как на дрожжах – главное, чтоб не перекисло!»

– Потанцуем? – Ник протянул ей руку.

– Сейчас, только переобуюсь. Лол, пойдёшь со мной? – Лола встала и направилась с подругой в дамскую комнату.

По дороге Пегги не могла сдержать эмоций.

– Ты видела? Пьер глаз с меня не сводит. Придурок! Похоже, уже и забыл, что пришёл с этой курицей, – в её голосе смешались злость и удовлетворение.

– Единственное, что мне было нужно – это любовь, – с неожиданной горечью призналась она. – А он что наделал?.. Я вообще поняла – он меня никогда не любил. Мы просто совпали травмами.

– Какими травмами? – Лола остановилась перед зеркалом.

– У него крыша поехала от бабла, а у меня – от его отсутствия. Короче, мы поняли друг друга.

– Совместимость по психическим проблемам гораздо интереснее, чем по гороскопу, – философски заключила Лола, доставая из сумки пудреницу.

– А вообще, нужно научиться любить себя и только себя, – задумчиво продолжала Пегги.

– Мне Алекс как-то сказал, что любовь к себе приходит через усталость от того, что пытаешься понравиться кому-то. Когда наконец-то доходит, что надо и свои чувства учитывать, понимаешь? Как будто собираешь все свои поломанные кусочки как пазл. И вместо того чтобы швырять их в кого-то, склеиваешь, холишь и лелеешь. Если не получается любить себя, значит, недостаточно устал.

– Умный он у тебя… Даже слишком, – буркнула Пегги.

– Ага, – с гордостью подтвердила Лола.

– Кстати, его видео «Как не нужно преображаться», сделало меня знаменитой. Я уже со счёту сбилась, сколько у меня подписчиков. Удивительно, как у него получается создавать такой вирусный контент.

Пегги с явным облегчением переобулась в разношенные балетки.

– Ты их с собой принесла? – удивилась Лола, глядя на подругу в зеркало.

– А ты думала, я совсем сдурела – весь вечер на этих ходулях стоять? Щас! – довольно усмехнулась Пегги. В её глазах заплясали озорные искорки.

***

Антуан схватил стоящую в углу швабру и осторожно приоткрыл дверь в гардеробную. Сердце ушло в пятки. Было невыносимо страшно сделать шаг. Он прислонился к двери, борясь с тошнотой. С большим трудом заставил себя осторожно заглянуть внутрь. В просторной гардеробной никого не было. Зеркала, установленные дизайнерами на шкафах, отражали его собственное безумное лицо. В руках дрожала швабра – жалкое оружие, на которое смешно было надеяться.

Едва уловимый шорох прошёлся по нервам, как скрип ногтей по стеклу. Антуан медленно открыл дверцу шкафа. Пусто. Открыл следующую. Тоже никого. Одну за другой он отворял створки, ощупывая взглядом каждый угол, водил шваброй по тёмным местам. В гардеробной все выглядело обычным, но в этой обычности что-то было не так.

И тут Антуана как молнией ударило. Здесь должен быть тайный проход. Иначе как этот человек мог исчезнуть?

Антуан вновь принялся проверять шкафы и стучать по стенам. Смотрел в ящиках, заглядывал под полки. Чуть не сорвался вниз, забираясь на антресоль. Всё впустую. Он обессиленно опустился на пол и обхватил голову руками. Так легко эту загадку не разгадать. Кто-то чрезвычайно хитрый шел против него. Этот кто-то решил его уничтожить, и теперь Антуан у него в руках.

С трудом заставив себя подняться, Антуан зацепился взглядом за край коврика, заметив едва различимую складку на персидской дорожке. Он подошёл ближе, разглядывая каждую нить, каждый стежок – что-то было не так в плавном узоре. Красные линии сплетались с синими, золотые нити мерцали в ворсе, этой складки там точно не было. Антуан тяжело сглотнул и опустился на колени. Тело не слушалось. Пальцы скользнули по ворсу. Антуан начал скручивать ковёр в рулон. Тёмная древесина паркета открывалась медленно, доска за доской. В тусклом свете проступали царапины, потёртости. Внезапно он увидел в полу ровный квадратный вырез с маленькой металлической скобой на петлях. Люк. Волосы на затылки зашевелились.

Пальцы сами потянулись к скобе. Крышка поддалась слишком легко. В нос ударил резкий запах моющих средств. Внизу зияла чернота, и в ней угадывались очертания узкой лестницы.

Руки тряслись, но Антуан включил фонарик на телефоне и направил его вниз. Лестница уходила в тёмный подвал. Дрожащий свет выхватил старую стену, на ней висел бойлер, а под ним стояла стиральная машинка. Антуан боялся пошевелиться. Мысли путались. Нужно вызвать полицию. Он стоял, сжав телефон так, что пальцы побелели. Хотелось бежать и кричать. Но он шагнул вперёд. Сначала одна ступенька, затем другая, третья…

Алекс

Алекс стоял возле белоснежной мраморной колонны и беседовал с отцом Нолана, импозантным пожилым мужчиной, оказавшимся на удивление приятным собеседником.

– Это отец Нолана, – шепнула Лола, не скрывая удивления. – Странно, я и не знала, что они знакомы.

– А вот и сам Нолан, – Пегги кивнула на идущего им навстречу парня.

Заиграла медленная мелодия. Пары на мраморном полу плавно перестроились, и среди них Алекс увидел Лолу с Ноланом. Тот слишком интимно прижимал к себе ее, придерживая за талию. Они кружились в танце естественно и непринуждённо, словно делали это уже сотни раз.

Алекс вернулся к опустевшему столу. Гости рассеялись по залу – одни танцевали, другие прогуливались, разглядывая друг друга. Официант бесшумно поставил перед ним бокал мартини. Музыка отвоёвывала пространство, сдвигая гул оживленных разговоров все дальше в углы просторного зала.

Рассеянно поправляя безупречно завязанную бабочку, Алекс думал, что всё вокруг напоминает страницу глянцевого журнала: сверкающие хрустальные люстры, официанты с шампанским на подносах, светские беседы. Он достиг всего, к чему стремился. Результатом выверенного пути стали нужные знакомства, членство в престижных закрытых клубах, квартира в историческом центре и солидный банковский счет. Каждое решение становилось очередным кирпичиком в фундаменте его новой жизни.

Взгляд машинально отмечал идеально уложенные волосы, приклеенные улыбки, отточенные жесты. Мужчины в смокингах от одного и того же портного, женщины в платьях от именитых дизайнеров. Алекса поразило осознание – все они походили друг на друга, словно манекены в витрине элитного бутика. Даже их смех звучал одинаково – приглушённый, сдержанный, будто отрепетированный перед зеркалом.

В глубине зала раздался хриплый заразительный хохот, совершенно неуместный в этом храме благопристойности. Алекс скользнул взглядом к барной стойке. Точно, Пегги! Она стояла в своем небрежно-элегантном костюме и, запрокинув голову, безудержно смеялась. Её смех разрезал зал как луч солнца – живой, настоящий.

Алекс почувствовал, как его собственная улыбка, отточенная месяцами, соскальзывает с лица. Он поймал своё отражение в зеркальной стене – та же идеальная причёска, тот же наклон головы, то же выражение вежливого интереса. Когда это случилось? Когда он стал одним из них – очередным экспонатом в этой галерее восковых фигур?

Ему стало душно. Он больше не хотел быть частью тщательно срежиссированного спектакля. Годами собиравшийся образ идеального представителя высшего общества трескался как фарфоровая маска. Через трещины проглядывало нечто давно забытое, тщательно скрываемое, но все еще живое – он сам. Всю жизнь он гнался за этим блеском, как собака за своим хвостом. Догнал. А зачем?

Глаза Алекса и Лолы встретились, и они долго смотрели друг на друга сквозь мелькание кружащихся пар. В глазах Лолы читался блеск торжества. Она явно была уверена, что заставляет Алекса ревновать. Он взял свой хрустальный бокал и жестом показал, что поднимает тост за нее.

Желание покинуть это место становилось все сильнее. Алекс решительно подошел к танцующей паре и слегка улыбнулся, словно извиняясь за вторжение.

– Мне пора, еще нужно поработать. Нолан, позаботься, чтобы она благополучно добралась домой.

– Ты уходишь? – Лола натянуто улыбнулась.

– Брось, Лол, – устало выдохнул Алекс, не желая продолжать эту игру. Легко коснувшись губами её щеки, он направился к выходу.

***

Антуан медленно спускался по лестнице в гардеробной, держась за стену. Сердце колотилось в горле. Луч фонарика дрожал, метался по стенам, освещая то потрескавшуюся штукатурку, то чёрный коридор. Навстречу хлынул холодный воздух. Облизнув пересохшие губы, Антуан на секунду замер, затем снова двинулся вперед. Кровь стучала в висках. Вдруг впереди глухо хлопнула дверь. Антуан резко остановился. Телефон дрогнул в его руке и с грохотом ударился о ступеньки. Подвал погрузился в темноту.

– Чёрт… – прошептал Антуан. Его сковала паника.

«Бежать. Надо бежать». – Он захлебывался страхом. Ноги словно приросли к полу, не давая сделать шаг. Собрав остатки воли, Антуан опустился на колени и беспорядочно пошарил по холодному влажному полу. Пальцы наткнулись на телефон. Антуан резко включил фонарик, и свет упал на деревянную дверь.

– Ты не зайдешь туда! – в полном отчаянии приказал себе Антуан. Но непреодолимая сила словно подталкивала его. Сила, перед которой даже страх, до боли сосущий нутро, был ничтожен.

Дерево поддалось с лёгким скрипом. Антуан оказался в крохотной комнате-студии с небольшим окном, наглухо закрытым ставнями.

Горький запах застарелого табачного дыма ударил в ноздри. Антуан поморщился и направил фонарик вперед. Тонкий луч света прорезал темноту, выхватывая из мрака фрагменты комнаты.