Не зная, чем себя отвлечь, он взял с полки первую попавшуюся книгу и открыл её ближе к середине. «Путешествие в Икстлан», – увидел он название книги, напечатанное мелким шрифтом в правом верхнем углу. Страница сорок три. «Если ты что-то решил, нужно идти до конца, – сказал он, – но при этом необходимо принять на себя ответственность за то, что делаешь. Что именно человек делает, значения не имеет, но он должен знать, зачем он это делает, и действовать без сомнений и сожалений».

Антуан резко захлопнул книгу и поставил её на место. Посмотрел, не горит ли свет у Микаэлы. Окна гостиной ярко сверкали. Внутри комнаты быстро двигалась тень. «Она танцует», – догадался Антуан. Любовь и нежность переполнили его сердце. Он представил, как Мика в спадающей с худенького плеча футболке с надписью «Я хрупкая» носится в коляске под звуки музыки в окружении художественных полотен. Эта картина разволновала его.

Он сел за стол и вновь открыл дневник. Неясное ощущение, будто он пропустил нечто важное, не уходило. Догадка мелькала и ускользала. Даже волосы на голове приподнялись от предчувствия открытия, словно кто-то шептал ему на ухо неразборчивые слова. Просмотрев дневник, страницу за страницей, задерживаясь на каждой записи, Антуан увидел пометку, сделанную за две недели до резкого ухудшения состояния пациентки. Его собственной рукой было написано всего одно слово: «Дочь». И дважды подчеркнуто. В груди застучал барабан тревоги. За последние месяцы Антуан научился доверять своей интуиции.

Он не сразу расслышал стук в дверь. Кто бы это мог быть?

– Пустишь? – Сияющая Микаэла, не дожидаясь ответа, заехала в прихожую.

– Мика? – Опешил Антуан, отступая назад. – Ты же только что… – Он не договорил, заметив макушку поднимающегося по лестнице соседа-музыканта. Быстро закрыл дверь и прилип к глазку. Парень с взлохмаченной головой, одетый в зеленый пуховик, не вышел на улицу, как ожидалось, а осторожно подошел к двери и прислонил к ней ухо. Антуана бросило в жар. Трясущейся рукой он попытался провернуть ключ, чтобы открыть дверь, но недавно замененный замок не слушался. Наконец дождавшись щелчка, Антуан с силой толкнул дверь, готовый наброситься на соседа.

Но в подъезде уже было пусто и тихо, плохо закрытая парадная дверь пропускала холодный воздух.

Алекс

– Черного «Бугатти» на стоянке нет, – раздражённо бросила Пегги. – Зато у меня сплошная черная полоса.

– Значит, он у тебя из богатеньких? – с легкой усмешкой спросил Алекс.

– Он сын владельца «Г-банк». Но это не главное, – Пегги закатила глаза. – Главное, что он человек хороший. И какая разница, на каком он «Бугатти»? – Пегги остановилась у входа, скептически разглядывая через витрину публику в чайной. Изящные дамы с идеальными прическами, джентльмены в костюмах. – Что за музей восковых фигур, – хмыкнула она, засунув руки в карманы джинсов. – Они там что, все под копирку делали причёски? Спорим, они даже чихают с оттопыренным мизинцем.

– Шоу будет то ещё. – Хохотнув, Алекс открыл дверь.

– Ладно, – бросила Пегги. – Как говорила моя бабушка, от проблем не убежишь, они бегают быстрее…

Внутри пахло бергамотом и ванилью. За одним из столиков дама в жемчужном ожерелье церемонно держала чашку. Пегги выбрала уютное местечко в углу, присела за стол и раздраженно смяла крахмальную салфетку. Алекс только сейчас заметил её прикид – простой свитер оверсайз и потертые джинсы. Уверенным движением вытащив резинку, Пегги тряхнула рассыпавшимися по плечам волосами. От этого вид её лучше не стал. Она открыла меню в кожаном переплете, и её брови поползли вверх. Три страницы пирожных, пять видов эклеров, многоэтажные торты со сливками, и это не считая шоколадного раздела. Алекс заметил, как она споткнулась взглядом о цены. Не удивительно, они больше походили на телефонные номера.

– И чё я сюда приперлась? – пробурчала Пегги, захлопывая меню. – Я же вроде как на диете… А тут, похоже, калории даже из воздуха впитываются.

– Я угощаю, – великодушно предложил Алекс.

Хмурое лицо Пегги прояснилось, и она снова взяла меню.

– Так, это бла… бла-ман-же… Они что, специально придумывают названия, чтобы язык сломать?

Очень вовремя подошедший официант помог им сделать выбор и принял заказ. Вскоре на столе появились канапе, миниатюрные пирожные и фирменный чай в изящных чашках. Пегги заметно оживилась при виде угощений. Алекс тоже приступил к дегустации с явным удовольствием. Он заметил, что Пегги украдкой наблюдает за ним. Алекс куда больше, чем она, подходил к пафосной обстановке этого заведения. Его осанка выдавала человека, прекрасно чувствующего себя в атмосфере роскоши. Светлый кашемировый джемпер подчеркивал загорелую кожу и яркие голубые глаза. Безупречно уложенные волосы и искрящаяся улыбка дополняли образ уверенного в себе человека.

– Слушай, а в Швеции белые медведи водятся? – неожиданно спросила Пегги с искренним любопытством.

Алекс приподнял брови.

– Если они там и есть, то мне об этом ничего не известно, – отозвался он.

– А какая она, Швеция? Мама как-то была в Стокгольме. Рассказывала, что шведы до тошноты правильные. Будут идти вдоль пустой дороги километр, пока не найдут пешеходный переход. И только на зеленый свет! На красный не пойдут, даже если придется стоять часами.

– Они совсем не такие нудные, как может показаться, – не сдержал улыбки Алекс. – Со шведами всё просто. Хочешь найти общий язык – Поговори о погоде, пожалуйся на транспорт, расскажи анекдот. Главное помнить – простота не порок.

Пегги быстро проглатывала пирожные. Она незаметно спустила молнию на джинсах, освобождая больше места для дессерта. Алекс отметил, что их пара становится объектом всеобщего внимания. Посетители чайной высокомерно поглядывали на его спутницу и перешептывались. Пегги делала вид, что не замечает чужого любопытства.

– Здесь принято растягивать удовольствие, – мягко сказал Алекс.

– Я голодная! – громко огрызнулась Пегги, отправляя в рот ещё кусок.

– А ты думаешь, они не голодные? —улыбнулся он.

– Без понятия, – буркнула она. – Я здоровая, а они бледные как моль. – Алекс снова улыбнулся, посмотрев на ее руки. – Что? – Она еще крепче сжала приборы.

– Похоже, ты собралась забить овцу.

Пегги упрямо подняла подбородок.

– Слушай, Алекс, это ты постоянно ошиваешься в таких местах, вот и соблюдай все положенные штучки. А у меня эти снобы вот где сидят. Когда я плачу деньги, то веду себя так, как мне удобно. – Её глаза чуть сузились. – Хотя, когда не плачу – тоже. А что делаешь ты – это уж твое дело.

Алекс улыбнулся. В этой простодушной дерзости было нечто освежающее.

Колокольчик над дверью звякнул, и в чайную вошла компания молодых людей. Щёки Пегги вспыхнули румянцем. Алекс не успел опомниться, как она вскочила, с грохотом сдвинув стол, и прилипла поцелуем к его губам. Ощутив вкус её помады и приторную сладость остатков пирожного, он от неожиданности дёрнулся, чуть не упав со стула. Но Пегги крепко держала его за плечи. В следующее мгновенье она уже как ни в чём не бывало сидела на своём месте и фальшиво улыбалась.

– Это не входило в план… – Алекс выглядел обескураженным.

– Зато все смотрят! – с триумфом ответила она.

Посетители с недоумением пялились на них.

– Вон тот, в синем, – прошептала Пегги, едва шевеля губами.

Алекс присмотрелся к Пьеру. Худощавый и сутулый, с легкой щетиной на лице, он не производил впечатления пожирателя женских сердец. Однако его взгляд излучал ту особую уверенность, что присуща владельцам роскошных автомобилей. Когда Пьер заговорил, его неожиданно глубокий голос напомнил Алексу дикторов центральных каналов.

Официант поставил на стол хрустальные вазочки – в прозрачной воде плавали нежно-розовые лепестки. Пегги, увидев, что Пьер наблюдает за ней, одарила Алекса преувеличенно восхищённым взглядом и, элегантно приподняв вазочку, сделала глоток. – Что-то совершено безвкусное… – произнесла она.

Пьер ухмыльнулся. Девушки за его столом как по команде демонстративно закатили глаза. Пегги догадалась, что сделала что-то не так.

– Стоп! Это нужно снять! – неожиданно предложил Алекс. В его голосе звучало столько искреннего восхищения, что купол паники, накрывшей Пегги, начал рассыпаться. – Дорогая, это бесподобно! Давай-ка на камеру! – Он небрежно достал телефон.

– Это же Алекс Берг! – раздалось в зале.

Пегги, не совсем понимая, что происходит, настороженно взглянула на посудину. Алекс озорно подмигнул.

– О! Это что-то новенькое… – Пегги картинно подняла вазочку, поворачивая её в лучах света. – Такой необычайно прозрачный напиток. И эти лепестки… Прямо чувствую, как освежаюсь!

Она отпила и театрально прикрыла глаза. Невероятная безвкусица. Посетители за соседними столиками достали телефоны – кто украдкой, а кто и в открытую. Пьер и его компания изо всех сил сохраняли невозмутимость, но то и дело бросали короткие взгляды в их сторону.

Пегги, войдя во вкус, сделала ещё глоток. И тут же поперхнулась – розовый лепесток предательски прилип к нёбу. Она попыталась элегантно от него избавиться, но лепесток только прицепился крепче. Пегги издала сдавленный звук, нечто среднее между кашлем и смешком, отчаянно пытаясь сохранить достоинство.

– Кх-кх! Кха… Ещё никогда… – она склонилась над столом, с усилием выплевывая лепесток на белоснежную скатерть. Прокашлялась, тщетно пытаясь придать голосу светскую небрежность. – Еще никогда… Не чувствовала себя настолько… Свежей. Теперь понятно, почему эту гадость никто не пьёт! – выпалила она, смахивая выступившие от кашля слёзы.

Алекс хохотал.

– Вот это контент! Вполне натурально, – выдохнул он сквозь смех. – Давно так не смеялся. У тебя точно талант!

К их столику подошёл хозяин заведения с серебренным подносом.

– Позвольте угостить вас нашим фирменным десертом и особым сортом чая. – Он с улыбкой поставил угощение перед ними. – Ваш… Нестандартный подход к чайным традициям определённо заслуживает особого внимания.

Видео моментально разлетелось по сети, угрожая установить новый рекорд просмотров. Подписчики восхищались и оригинальной идеей Алекса, и талантом Пегги. Никто не заподозрил истинной подоплеки происходящего. Пегги была счастлива, купаясь в лучах неожиданной славы, хотя сама по-прежнему ничего не понимала.

– Знаешь, – заметил Алекс, когда они вышли на улицу, – для человека, далёкого от чайных церемоний, ты выступила блестяще.

– А что это вообще было? – поинтересовалась Пегги.

– Это называется «finger bowl» – пиала для омовения пальцев. Их подают между блюдами или после еды. Окунаешь кончики пальцев и вытираешь салфеткой, – просто объяснил Алекс.

– Погоди… Так это была вода для мытья рук?! – простонала Пегги. – И ты вынудил меня её пить! На камеру!

– Вообще-то, это была твоя идея, – парировал Алекс. – А вышло, как задумано.

– Теперь ты мне крупно должен!

– Учту, – рассмеялся он.

***

– Ничего себе! – восхищалась Микаэла, выписывая круги по просторной гостиной Антуана. – А ты богач. Тут можно устраивать конкурсы танцев или балы. Может, раньше так и было? – серьёзно предположила она, указав на идеально отциклеванный старинный паркет.

– Да какие там балы, – смутился Антуан. – Это квартира моей бабушки. Когда-то ее семья действительно была зажиточной, но потом… – он махнул рукой. – Остатки былой роскоши.

– Сомневаюсь, что во времена твоей бабушки делали дизайнерский ремонт. У тебя тут хайтек. – Она разглядывала встроенную в стены современную мебель с led-подсветкой.

– Это Алекс, мой старший брат. В один из своих приездов он решил, что самое время сделать ремонт. Я был категорически против. Но с ним бесполезно спорить, – Антуан сморщил нос. – Он сказал: «Чтобы построить что-то новое, нужно снести что-то старое – такова цена прогресса».

– У него тонкий вкус. – Микаэла осмотрела искусно подобранные по цвету подушечки на диване и расставленную в витрине буфета посуду.

– Это так, – согласился Антуан, – он во всем стремится к идеалу. И в работе, и в жизни. И девушка у него очень красивая. Если кто действительно умеет жить, так это мой брат.

– Вы с ним близки? – с интересом спросила Мика.

Антуан на секунду задумался.

– И да и нет. Мы во многом расходимся во взглядах. У Алекса все просто, по принципу «хочешь – бери». Я не всегда разделяю эту позицию. Он, бывает, очень раздражает меня. Но стоит нам не общаться какое-то время, я начинаю по нему очень скучать. Смешно, конечно, скучать по человеку, с которым то и дело споришь. Но не знаю… С другой стороны, хорошо, когда у тебя есть кто-то, с кем в любой момент можно поругаться.

– Еще как хорошо, – согласилась Микаэла. – Большая удача, когда у тебя есть с кем разделить свои мысли. А где он сейчас?

– Он в Швейцарии живет. Я как раз к нему на следующей неделе собираюсь. Он там учился, а после учебы решил остаться.

– Он говорит по-немецки?

– Он живет в Нионе, это недалеко от Женевы, во французской части. Но немецкий знает. Он свободно говорит на пяти языках, – с гордостью рассказывал Антуан, – французском, немецком, итальянском, английском и шведском.

– Круто! – восхитилась Микаэла, подъезжая к книжным полкам, где было более трёхсот книг, и примерно половина – мировая классика.

– А сюда он часто приезжает?

– Не очень. И всегда останавливается в этой комнате.

– В гостиной?

– Только тут. На этом диване. В спальне ему, как он сам говорит, не мечтается. Она, видите ли, слишком маленькая.

– Это да. Чтоб мечтать о чём-то большом, нужно пространство, – с пониманием кивнула Микаэла. – У тебя тут целая библиотека. Флобер, Пруст, Золя, Толстой, Стриндберг, Лагерлёф. Ты всё это читал?

– Не-е, – признался Антуан, – я даже свою научную литературу не успеваю прочесть. А классика – это то, что люди предпочитают иметь, а не читать.

– Зачем тебе тогда все эти книги?

– Это книги Алекса. Мой брат как раз исключение из правил, он их читает. Он журналист-блогер и очень много знает.