Первый отзыв начинался так: «ЛЕКСУС ПРОПЕЕЕЛ ПОСЛЕДНИИ БОТИНКИ». Глаза полезли на лоб, кусок во рту словно мгновенно разбух, и Лексус с трудом проглотил его. Отложив смёргос, кликнул на ссылку. Автор писал: «ЛЕКСУС ПРОПЕЛ ПОСЛЕДНИЕ БОТИНКИ. Слышь, парень, прекращай петь, а то скоро пропоёшь и последние трусы». Под мерзким отзывом стояли десятки лайков. К такому удару Лексус не был готов. Ничего более обескураживающего в своей жизни он не слышал. «Тор! Опять этот гнусный Тор!» – застучало в висках. Лексус не верил своим глазам. «Он же наверняка знает, что вчера всем понравилось. Был там сам или кто-то рассказал – не важно. Какого чёрта он ко мне прицепился? Что ему надо?»

Лексус в недоумении снова и снова перечитывал комментарий. Да и как тут было понять – где он, Лексус, а где Тор? Зачем успешному, благополучному Тору хейтить обыкновенного Лексуса?

На экране появилось фото Фрейи и раздался звонок. «Видимо, она тоже прочла пост», – догадался он, но отвечать не стал. Протиснулся в крошечную ванную, влез в душевую кабину и быстро ополоснулся. Натянул одежду и, как обычно, надвинув бейсболку на глаза, отправился в «Кафеонию».

Сел за тот же столик, что и в прошлый раз – отсюда хорошо просматривался весь зал. Девочка-официантка узнала Лексуса, улыбнулась и полетела лёгкой походкой в его сторону.

– Меню нужно? – кокетливо спросила она, протягивая потрёпанную картонку. – Или сразу закажете?

– Капучино и две булочки, – попросил он, отвечая улыбкой на улыбку.

Официантка кивнула и упорхнула. Лексус устроился поудобнее, осмотрелся. Кроме него в зале сидели ещё пятеро. Но никто из них не мог быть Тором.

Молодая женщина напротив нервно поглядывала на часы. Трое мужчин в полицейской форме громко обсуждали футбол. Две промокшие под дождём подруги в одинаковых красных платьях молча ждали заказ и бросали на Лексуса многозначительные взгляды.

– Эй, красавчик, – окликнула одна из них, с выжженными перекисью волосами, – не хочешь к нам присоединиться?

У неё было усталое вытянутое лицо с тёмными кругами вокруг тусклых глаз. Поправив мокрую прядь, упавшую на лицо, она выпятила неестественно большие губы, привлекая внимание Лексуса.

– Нет, крошка, спасибо, – отказался он. – Я жду кое-кого.

Полицейские притихли и с любопытством уставились на него. Лексус низко опустил голову, сделав вид, что копается в телефоне. «Только этой дуры сейчас не хватало», – выругался он про себя. Ему не хотелось, чтобы его запомнили там, где он поджидает добычу.

Официантка принесла заказ, аккуратно переставила всё с подноса на стол и снова растворилась в зале. От булочек шёл божественный аромат – пряная корица смешивалась с терпкой гвоздикой. На посыпанной сахаром корочке поблёскивали ягоды. Лексус отхлебнул кофе, мысленно похвалив бариста, и отломил кусочек тёплой сдобы.

В кафе ввалилась компания ребят. Лексус напрягся. Стильные накачанные парни остановились у стойки, пробежались глазами по меню, перекинулись парой фраз с барменом и, ничего не купив, вышли на улицу. «Чёрт, – разочарованно подумал Лексус. – Да где же этот Тор?»

Музыкант просидел в кафе больше часа. Посетители заходили и выходили, но Тор всё не появлялся. «Так можно всю жизнь здесь проторчать. Нужен другой план, чёткий и действенный». Погружённый в мрачные мысли, Лексус потягивал четвёртую чашку кофе, перестав ощущать его вкус. Периодически он встречался с непроницаемым взглядом бариста, серое лицо которого покрывали мутные бисерины пота, а растрёпанные космы залепили лоб. Казалось, этот работник кафе боролся с желанием вышвырнуть всех из «Кафеонии», чтоб вслед за ними свалить и самому. «Странный тип, – отметил про себя Лексус, – как будто его сюда насильно затащили».

И вдруг он понял, как найти Тора. «Нужно идти к Эрику!» Ведь именно он знает Тора и указал ему на это место. Наверняка у Эрика есть и его адрес, и его телефон. «Эри-и-ик!» – зазвучало как «Эврика». Возликовав, Лексус помахал официантке, прося счёт.

Всё повторилось в точности как несколько дней назад. Девочка-официантка извиняющимся тоном принялась объяснять ошибки, сделанные в чеках, и с наивным видом просила оплатить по прейскуранту. В каждом её слове Лексусу слышалась издёвка. «С утра Тор, теперь она, да за кого они все меня принимают!» – вскипел он, взял чеки, с вызовом посмотрел на официантку и тихо заговорил:

– Я тебя понял. Теперь ты всё это повторишь полиции, которая сидит за соседним столом.

Официантка выпучила глаза и так же тихо пробормотала:

– Это не я придумала, я не хотела. Правда.

– А кто? – стиснув зубы, спросил Лексус.

– Тор! – почти шёпотом сказала она.

– Тор? – голос Лексуса сорвался от изумления.

– Да, – беззвучно всхлипывая, повторила официантка.

– Как, где, где он? – Лексус путался в словах. Девушка, часто моргая, не отвечала, как будто не понимала вопроса. – Где Тор? – прохрипел Лексус, теряя терпение.

– Да вон он, – пискнула она, кивая в сторону бара.

Лексус повернул голову туда, где одиноко стоял бариста и быстро печатал в мобильнике.

– Этот? – недоверчиво спросил он.

Официантка кивнула, продолжая всхлипывать.

Лексус встал и медленно двинулся к бару. Жиденький бариста теперь казался ещё хлипче. «Это невозможно, – думал музыкант, – всесильный Тор, ценитель музыки, не может быть жалким бариста». Полный сомнений, Лексус обернулся к официантке. «Точно он?» – безмолвно спрашивали его глаза. Она утвердительно кивнула.

Лексус подошёл к стойке. Сотни раз он представлял себе эту встречу. Что он скажет, а главное, что сделает. И хотя каждый раз всё представлялось по-новому, такого Лексус не ожидал. То, что он делал последнее время в своей жизни: спал, ел, сочинял, страдал – всё пропиталось мыслями о Торе. Лексус жаждал наказать, буквально задушить гада за пережитые унижения. Но это было не все. Глубоко внутри Лексус мечтал попробовать хотя бы маленький кусочек жизни Тора, вкусить от «дольче вита».

Лексус растерянно смотрел на бармена и ничего не понимал. Как этот хлюпик мог быть могучим Тором? Нет, это так же невозможно, как если бы старый велосипед объявили новым спорткаром. Лексус вспоминал фотографии, выложенные на странице Тора, искал, что могло связать их с этим жалким типом. Но ничего подобного там не было. Здесь явно ошибка.

Видя, что на него смотрят, бармен напрягся, но глаз не отводил. Ехидно скривив губы, он нагло разглядывал Лексуса. «Точно не он, мало ли на свете людей с именем Тор», – Лексус находил в сомнении даже некоторое облегчение.

Но чем дольше он вглядывался в бариста, тем сильнее тот напоминал кого-то. Круглые бегающие глаза, насмешливый оскал… Взгляд Лексуса упал на бейджик, приколотый на груди бармена. На белом клочке бумаги чернели четыре буквы: «ОЛАФ».

Лексус обомлел. Кошмар его детства. Лексус присмотрелся внимательней. Чёрт, точно! Олаф. Собственной персоной. И как это он его сразу не узнал? Мысли понеслись в разные стороны, как толпа, разбегающаяся при пожаре. Получалось, Тор – это Олаф, или точнее, Олаф – это Тор, а Тор – это бариста. Ничего более нелепого и смешного Лексус в жизни не слышал. Он не выдержал и захохотал. Олаф ощерился своей кривой улыбкой и загоготал в ответ.

– Ну что, сделал я тебя! – выдохнул Олаф, задыхаясь от смеха.

Они смеялись без остановки. И чем больше старались унять смех, тем громче хохотали. Посетители изумлённо таращились на них.

Наконец истерика утихла. Вместе с ней ушла и вся злость на Тора.

– Брось ты это дело, – сказал Лексус по-дружески, имея в виду то ли фальшивые чеки, которые он всё ещё держал в руке, то ли гадские отзывы или ненавистную Тору работу.

За Лексусом весело звякнула дверь. Он шёл свободный, как вчерашний школьник, с красивой музыкой в груди. Он шёл, улыбаясь и тихо поругивая себя: «Ну и дурак же я. Надо же было так загрузиться, даже воздуха перестало хватать. А ведь от недостатка кислорода страдают в первую очередь мозги». Теперь Лексус знал это точно.

***

Привычная обстановка лаборатории помогла Антуану прийти в себя после стычки с наглым санитаром. Коллеги увлечённо работали над своими проектами. Гудело оборудование и вытяжки, возились в клетках подопытные крысы, клацали кнопки клавиатур. В воздухе пахло мышиным помётом и назревающими открытиями.

Антуан сел за свой стол и включил компьютер. Установленный на нем цитатник высветил на мониторе фразу Уинстона Черчилля: «Это ещё не конец. Это даже не начало конца, но, возможно, это конец начала».

Антуан снял очки и откинулся на спинку стула. Мысли тотчас снова вернулись к недавней ситуации. «Что это, предупреждение из прошлого? Нехорошо это все, ох как нехорошо. На что намекал Йоханссон?» Медбрат был ставленником профессора Ингерман. То ли сын ее подруги, то ли ее собственный племянник. Во время того злополучного консилиума профессорша упоминала именно Йоханссона как свидетеля «незаконной» деятельности Антуана. Тогда он подумал, что они просто сговорились против него, и особо этому факту не придал значения. Но сегодняшняя ухмылка медбрата заставила Антуана всерьез забеспокоиться. Она если и была похожа на блеф, то на блеф очень искусного игрока.

– А может, он действительно что-то знает? – засомневался Антуан. – Но откуда? – Ладони моментально вспотели, во рту пересохло. – Нет, этот кошмар уже в прошлом. – Он сглотнул и снова надел очки.

Интуиция подсказывала, что это не финал, а лишь временное затишье. Как сказал Черчилль: «Конец начала». Антуана, казалось, просто отшвырнуло взрывной волной от эпицентра событий. Все еще впереди.

В уголке экрана зажглось оповещение о новом письме. Антуан переключился на электронную почту. Пришла короткая записка из института нейробиологии в Америке.

«Мне очень понравилась Ваша статья "Музыка человеческого мозга". Я думаю, скоро всех нас ждут ошеломляющие новости из Стокгольма. Если будете в Нью-Йорке, обязательно загляните ко мне. Буду рад познакомиться с Вами лично. Успехов. Профессор Дэвид Абри».

«Профессор Абри?» – Антуан в волнении несколько раз перечитал письмо. Сам Дэвид Абри, светило мировой величины, взял и написал ему! И не просто написал, а похвалил его статью. Невероятно! Нахлынувшая эйфория распирала грудь, стало тяжело дышать. Антуан вытащил из кармана ингалятор и прыснул в горло.

– Все в порядке? – услышал он голос сидящего за соседним столом Томаса.

– Что? – не понял Антуан.

– Тебе нехорошо?

– Нехорошо? – хриплым голосом повторил он. – С точностью до наоборот. Мне давно уже не было так хорошо. – Антуан поймал озадаченный взгляд Томаса, направленный на небулайзер. – Ты про это? – пряча лекарство в карман, спросил он. – Это так, по привычке. У меня бывает, – пояснил он смущённо, представляя, какое идиотское выражение у него сейчас на лице.

Томас вернулся к своей работе. Антуан еще несколько минут пялился на монитор. Всего пара строк, и жизнь вновь заиграла яркими красками, он снова готов к великим свершениям. На почту пришло письмо от Мики. Она приглашала его вечером на выставку в «Музей современного искусства». «С утра думаю, что бы такого сделать, чтобы мой день стал еще лучше, – писала она. – Наконец придумала. Хочу в музей. С тобой. Встретимся у входа в 19». К сообщению было прикреплено приглашение на выставку.

И снова Антуан не мог оторвать глаз от монитора. Перечитывал и перечитывал сообщение. Так бывает, откроешь письмо, а оттуда слова вылетают как солнечные зайчики, касаясь волос, лица и самого сердца. И в этом сиянии ты сам начинаешь светиться. Потому что есть такие люди на земле, общаясь с которыми, ты будто пьёшь солнце.

Письмо напомнило Антуану кое о чем, и он повернулся к Томасу.

– Слушай, твой отец ведь работает в Каролинской клинике? – Антуан старался, чтобы голос звучал непринужденно.

– Да, а что?

– Там ведь лечат людей с несовершенным остеогенезом? Ну, хрустальную болезнь? – Антуан и сам знал ответ, спросил просто для затравки разговора. Томас кивнул, с интересом глядя на приятеля. – Не мог бы ты… – Антуан на секунду замялся. – Попросить отца сделать копию медицинской карты одной пациентки? Она моя родственница, я хотел бы знать, как проходило лечение.

– Конечно, без проблем. Имя?

Антуан сглотнул.

– Микаэла Юзефсон.

– Хорошо, узнаю, – просто ответил Томас и снова погрузился в работу.

***

Фрейя переминалась с ноги на ногу возле дома Лексуса, зябко кутаясь в легкую куртку. Холодный ветер пробирал до костей, а девушка уже не первый час ждала появления музыканта. Завидев наконец знакомый силуэт, Фрейя не сдержала раздражения:

– Наконец-то явился, – процедила она сквозь зубы, плотнее запахивая куртку на груди.

– Меня здесь нет. Тебе это только кажется, – он криво усмехнулся. – Я только что покончил с собой, старым. Новый я ещё не начался. – Он открыл дверь, пропуская Фрейю вперёд.

– Ты пост видел? – Фрейя растерянно заглянула в его горящие глаза.

– Видел, и Тора тоже видел.

– Да я не о Торе. Алекс Берг! У него миллионы подписчиков. Он такое о тебе написал! Теперь точно можно забыть о Торе.

– Алекс Берг? – опешил Лексус, открывая крышку ноутбука. На мониторе по-прежнему висел комментарий Тора.

– Вот, – показала Фрейя, – прямо под ним.

Лексус кликнул на ссылку.

«"Место, где рождаются звёзды". Так звучит слоган комьюнити "Мюзикинтернациональ". Звезда, о которой пойдёт речь, родилась на 10 часов раньше, чем её узрел я, меня снова опередили. И никто-то, а сам Могущественный Тор. Да, речь о музыканте Лексусе. Неудивительно, что его открыл именно Тор – бог грома и молний явно знает толк в ярких вспышках».

Далее Берг писал, как услышал Лексуса и посмотрел видео из бара. Блогер делился свои впечатлением: «Лексус – редкость. Бунтарь с уникальным стилем и голосом. Он нашёл свой путь». Слова Берга звучали так убедительно, что у Лексуса даже закружилась голова. Пост завершался следующим абзацем: «Рождение новой звезды – это всегда чудо. Её свет моментально заполняет интернет-пространство. И прежде, чем человек сам понимает, что произошло, он уже сияет высоко в небе».