Как и предрекали попутчики, «пятьсот весёлый» оказался безнадёжным тихоходом. Однако после разговоров о семейном обустройстве Елизавете даже нравилось неспешное течение времени в пути. «Едем и едем», – думала она, в то время как состав тащился со скоростью улитки. «Не вечно же будем тут стоять», – рассуждала на затянувшихся остановках.
Через месяц поезд всё же добрался до Москвы. В месте назначения его приняли на самый дальний путь. До переходов пришлось добираться, переступая через рельсы.
– Вот мы и прибыли, – довольно сказал майор в фойе вокзала. – Валентина, пойдём проводим Пал Семёныча с семьёй в зал ожидания.
– Спасибо, не беспокойтесь, – отказался подполковник. – Мы сами найдём. У вас детки уже еле на ногах держатся, везите скорее домой. А нам не больше трёх часов ждать. Пока по ближайшим магазинам пройдёмся.
– Хорошо, раз так. Адрес я написал. Будете в Москве, с удовольствием примем.
Обнявшись по-родственному, семьи распрощались.
– Предлагаю перекусить, – сказал подполковник. – Пойдёмте в привокзальный ресторан, чтобы не искать столовые по окрестностям.
Елизавета согласилась только потому, что не было выбора. В подобных общественных местах ей повсюду виделись антисанитария и обман. На этот раз предположение быстро подтвердилось.
Спустя почти час, тучная официантка в накрахмаленном фартуке принесла первое. Составив с подноса фарфор с ухой, поплыла к дальнему столику. Елизавета проводила её взглядом и вдруг застала за недостойным занятием. Сервируя стол, официантка, не задумываясь, подняла с пола упавшую вилку, наскоро протёрла салфеткой и положила рядом с тарелкой вместе с другими приборами.
«Ну и ну», – подумала Елизавета и оценивающе взглянула на суп. «Бульон синий – ни жиринки, одна вода. Наверно, рыбу по себе растаскивают. Интересно посмотреть, что подадут на второе».
Дождавшись, критически отметила, что широкие тарелки привлекают внимание завитками орнамента больше, чем содержимым: склеенным рисом и бледной котлетой, разломив которую нетрудно догадаться – мяса там совсем чуть-чуть, зато хлеба в избытке.
Сейчас радовало лишь то, что дети сильно проголодались и уплетают всё подряд без разбора. Успокоенная этой мыслью, Елизавета с удовольствием выпила компот из сухофруктов. Но при виде счёта снова ужаснулась. Возмущение нестерпимо рвалось наружу. Усилием воли она сдержалась, однако твёрдо решила больше никогда и ничего не покупать на вокзале.
Павел Семёнович расплатился. Поднявшись, взял вещи, повёл семью в зал ожидания.
– Вон там два свободных места, – показал, оглядев ряды. – Николай, Наденька, бегите, садитесь, пока не заняли.
– А что Аринушка? – удивилась Елизавета.
– Маленькую лучше взять с собой. Она у нас любознательная. Чем-нибудь заинтересуется, ищи потом по всей Москве.
Подойдя к старшим детям, Павел Семёнович поставил чемоданы.
– Здесь неподалёку продуктовый магазин. Мы с мамой и Ариной пройдёмся, а вам надо не прозевать вещи. Задача ясна?
– Так точно, товарищ подполковник! – вскочив на ноги и козырнув у виска, воскликнул Коля.
– Отставить, рядовой Кузнецов! К пустой голове руку не прикладывают, – шутливо бросил отец.
– А я и не рядовой, – набычился Коля.
Надя засмеялась. Брат затеял перепалку.
– Ну, и как вас одних оставить? Ещё подерётесь, как в детском саду из-за ведёрка, – укоризненно проговорила Елизавета.
Дети, хмуря брови, отвернулись друг от друга.
– Вот так и сидите, пока не вернёмся.
***
Шагая по улицам родной столицы, Елизавета восхищённо осматривалась и с волнением ощущала собственную причастность ко всему вокруг: к шумной привокзальной площади, величественным многоэтажкам, оживлённому автомобильному движению.
В просторном торговом зале продуктового магазина, куда они прошли через массивную стеклянную дверь, деловито перемещались встречные людские потоки. Однако высокие потолки и огромные окна визуально расширяли помещение, тем самым скрадывая толпу.
– Краси-и-иво, и столько вкусного, прям, как в Чурине! – воскликнула Арина, вызвав улыбки и недоумение в глазах, проходящих мимо людей. – Мама, они что, не знают магазина Чурин? – удивлённо спросила она.
– Наверное. Вряд ли кто-то из этих людей был в Китае. Скорее всего, и на Дальнем Востоке они тоже не были…
Павел Семёнович осмотрелся и, оценив обстановку, проговорил:
– Хм, придётся в очередях постоять. Надо бы разделиться. Я до мясного дойду, а ты, Лиза, с Ариной – за сладким.
В бакалейном отделе, двигаясь вместе с очередью мимо выпуклых прозрачных витрин, Елизавета успела определиться с покупками и, когда подошла к прилавку, чётко перечислила всё по списку, созданному в голове. Молоденькая продавщица проворно набрала, взвесила сушки, конфеты, шоколад, зефир, кусковой сахар, вафли. Арина рядом довольно попискивала и, казалось, глазами съедала по чуть-чуть из каждого кулька.
Отойдя от прилавка, Елизавета дала дочери воздушное облачко зефирки, и они направились к месту встречи. Павел Семёнович ожидал близ винного отдела.
– Колбаски, сырку, масла я купил. Давай-ка, Лиза, винца возьмём. Надо же будет возвращение отметить. И со своими, и с соседями за столом посидим. Как думаешь? – спросил он, шагнув к прилавку.
– Конечно, надо, – отозвалась Елизавета.
– Товарищ подполковник, возьмите «Запеканочку», – вежливо предложила продавщица. – Это ягоды и пряности, настоянные на спиртном, – повела рукой, указывая на бутылки на выставочном стеллаже. – Вот наливочка в тридцать градусов с Иркутского ликёро-водочного. Будто в печи приготовлена, как домашняя. А есть позабористее – с Саратовского завода.
– Возьмём, – деловито сказал Павел Семёнович.
– Ещё могу предложить восточнославянскую наливочку из ягод и фруктов «Спотыкач». Сладенькая. Некрепкая, всего двадцать два градуса.
– Знаю, – подполковник улыбнулся. – Тоже возьмём. Женщинам понравится.
Они забрали последние покупки и довольные вылазкой поспешили к вокзалу.
– Обратный путь всегда короче, – шутливо сказал подполковник. – Вон как быстро вернулись.
Елизавете показалось, что народу в вокзале прибавилось. Обеспокоившись, она наклонилась к Арине, объяснить, что делать, если в суматохе и толчее та случайно потеряется. В этот момент взгляд упал на мозолистую руку с чемоданом, спокойно проплывающим в противоположную сторону.
– Павел! У него наш чемодан! – воскликнула Елизавета и зажала рот ладонью, поняв, что спугнула вора.
Парень в выцветшей полосатой соколке опрометью бросился в сторону выхода.
– Стоять! – металлическим голосом гаркнул подполковник, сунул жене сумку с продуктами и помчался вдогонку.
Елизавета готова была ринуться следом, но не могла бросить Арину, только смотрела, как муж ловко лавирует, огибая тележки грузчиков, и кричала:
– Держите вора! Граждане, держите вора!
Вопль подхватили другие женские голоса. Кто-то из военных присоединился к погоне. Пронзительно задребезжал милицейский свисток. Раздался хлопок.
Крепко держа Арину за руку, Елизавета поспешила туда, где собиралась толпа.
– Пропустите, пожалуйста… Пропустите… – приговаривала она, расталкивая зевак.
В центре круга младший лейтенант в милицейской форме держал воришку, заломив тому руки за спину. На полу валялся старомодный чемодан. Судя по отщёлкнутым скобам замочков, намеренно брошенный.
– Ваши вещи, товарищ подполковник? – уточнял милиционер.
– Конечно, наши! – оказавшись рядом, воскликнула Елизавета.
Она опустилась на корточки, принялась укладывать скомканные вещи.
– Я свой «пароходный» везде узна́ю. Видите, – она вскинула взгляд на лейтенанта, – кожа около металлического уголка повреждена, а деревянный каркас в этом месте краской заляпан? Это дочкины художества.
Арина схватилась за отца и, глядя на милиционера испуганными глазами, согласно закивала.
Подоспевший сержант сковал запястья вора наручниками, повёл в отделение.
– Спасибо за поимку вора, товарищ младший лейтенант, – сказал Павел Семёнович, дружески протягивая руку.
– Да что я? – скромно отозвался тот, отвечая рукопожатием. – Гражданина, который подножку поставил, благодарить надо, – и, обведя взглядом поредевшую толпу зевак, добавил: – Но, кажется, его уже здесь нет.
– Благородные люди именно так и поступают. Считают гражданским долгом добрые дела совершать, а светиться – не обязательно… Хорошей службы, лейтенант!
– Так точно, товарищ подполковник! Доброго пути!
Спешно шагая за мужем в зал ожидания, Елизавета не могла взять в толк, как дети не заметили, что у них из-под носа увели вещи; почему не закричали, не позвали на помощь. Сейчас она вспомнила про второй – небольшой костюмный чемодан. Его, скорее всего, тоже украли. А ждать, пока на допросе воришка сдаст своего подельника, некогда – скоро поезд.
Пробираясь к дальним рядам, Елизавета выхватила взглядом детей. Дочь, уперевшись головой в подтянутые колени, спала. Сын сидел, придерживая ногами задвинутый под кресло тот самый второй чемодан, и, чуть приспустив веки, спокойно смотрел перед собой.
– Николай, ладно Надя уснула, но ты?.. Как можно было не увидеть рядом… – она осеклась, потому что тот вздрогнул, часто заморгал, помотал головой, словно стряхивая забытьё.
– А? Мама… Вы уже?.. Сладкого купили? – забормотал спросонья.
– Боже ж, ты мой! Свят, свят! – запричитала Елизавета. – Коленька, сынок, да ты и правда с открытыми глазами можешь спать. А я Арине – тогда в Чурине – не поверила, что ты так же задремал.
– И я давно говорила: он меня пугает, когда спит с открытыми глазами, – лениво проговорила Надя, потягиваясь.
– Они тут, значит, спят, а мы тут, значит, должны воров ловить? – строго высказала Арина.
– Каких ещё воров?! – в один голос воскликнули старшие.
– Так-так, – остановил отец. – Подробности – в поезде. А пока: все живы-здоровы, вещи на месте, пора выходить на платформу. Николай, бери маленький чемодан. Все за мной…
После изнурительного путешествия товарным, отдельное купе с мягкими полками и постельным бельём показалось Елизавете верхом мечтаний.
– Я бы, наверное, здесь жить осталась, – шутливо сказала она, застилая простыню.
Неожиданно дети подхватили. Пустились наперебой сочинять, как семья с приключениями курсирует по стране.
– Хм, а забавная история получается. Можно книгу писать.
Одобрение отца раззадорило. Когда проводница принесла чай, фантастический поезд с «семейным купе» уже мчался в Китай. Потом воображение понесло детей на луну.
– Так, писатели, не пора ли угомониться? – строго сказала Елизавета. – В Иваново прибываем в пять утра, вас будет не поднять. Считаю до трёх. Кто слово скажет, будет ночевать на откидном стульчике за дверью.
Дети затихли и вскоре, вытянувшись на полках, мирно засопели.
Елизавете спать не хотелось. Она отправилась умываться, чтобы потом помечтать в тишине. Возвращаясь, увидела, как Павел выходит из купе, прикрывает за собой дверь, останавливается у окна.
Это выглядело так, словно муж поймал её мысли и откликнулся. Елизавета подошла, уронила голову ему на плечо и тут же ощутила тепло обнявшей руки. Воображение повлекло в чудесное будущее, где новая работа любимого не связана с риском для жизни, где сын учится в лётной школе, дочери поступают в институт, а сама она занимается семьёй, держа в порядке просторный дом и хозяйство.
Павел молчал, но Елизавета чувствовала, что он думает о том же. Этот миг единения вдохновлял, вселял уверенность, придавал сил. Счастье виделось бесконечным…
Город встретил лазурными облаками в рассветном небе и переливчатым звяканьем трамвая.
«Неужели дома? Слава тебе, Господи!» – поблагодарила Елизавета и, взяв полусонных детей за руки, бодро зашагала за мужем в мирную жизнь.