С наступлением тепла во дворе зацвело абрикосовое дерево. Вскоре появились плоды, но даже спелыми они оказались мелкими и суховатыми. К счастью, на улице стали появляться торговцы фруктами. Китайцы в длинных халатах поверх рубах со штанами и круглых, широкополых конических шляпах носили на коромыслах полукруглые плетёнки с персиками невероятных размеров и нежности.

Поначалу Елизавета лишь наблюдала за ними в окно. Однажды всё же поддалась на уговоры детей. Спустилась к продавцу. По привычке решила проверить спелость предложенных фруктов. Когда же тронула кожицу и та засочилась янтарными капельками, купила много, не торгуясь. А за столом, глядя на жмурящихся от удовольствия детей, со щёк и подбородков которых стекал нектар бархатистых персиков, испытала истинное блаженство.

На следующий день ординарец привёз очередной продуктовый паёк.

Узкая, длинная картонная коробка оказалась доверху набитой виноградом.

– О-о-ох, – простонала Елизавета. – Сколько здесь?

– Гм, – довольно хмыкнул Григорий. – Двадцать пять кило.

– А что же мы будем с этим делать? Винограду такой спелости долго не пролежать.

– Об этом уже товарищ подполковник позаботился. Погодите-ка, дойду до машины.

В это время к коробке, стоя́щей у окна, сбежались дети. Елизавета взялась за первый попавшийся «хвостик», потянула. Гроздь тяжело повисла в руке. Пронзённые солнечными лучами огромные ягоды стали прозрачными.

Арина даже завизжали от восторга.

– Мама! Дайте скорее, больше не могу терпеть! – потянулась и, взяв ветку, чуть не уронила.

Надя перехватила гроздь, отправилась мыть.

В дверь шумно ввалился Григорий.

– А это ещё зачем? – удивилась Елизавета, глядя на объёмное корыто в его руках.

– Вот, будем вино ставить. Это же не последний ящик винограда. Скоро ещё дадут. Завтра обещали абрикосы и яблоки.

– Ну, их, понятно, на варенье пустим. А вина-то столько нам зачем? Мы ж почти не пьём, разве что по рюмочке в праздники.

– Так гости захаживают. Всегда будет, что на стол поставить.

– А как это – вино делать? – встрял в разговор Коля.

Елизавета грозно свела брови, но Григорий деловито ответил:

– Сначала нужно ягоды от веток освободить. Сейчас этим и займёмся. Бери табуретку, садись рядом.

– А потом?

– Хм, – усмехнулся ординарец. – Потом самое интересное – будем виноград мять.

– Чем? Толкушкой, что ли, как картошку?

При этом у Коли так забавно выкатились глаза и вытянулось лицо, что Елизавета не выдержала:

– Попробуй! – проговорила она сквозь смех. – А я посмотрю, как ты целый год эту гору толкушкой мять будешь.

– Так чем же тогда? – буркнул сын, надув губы.

– Как положено – ногами, – усмехнулся Григорий, отрывая одну за другой и бросая в корыто, медовые ягоды.

Коля недоверчиво покосился исподлобья, открыл было рот, но промолчал. Уселся рядом со взрослыми и принялся за дело.

На всё, вместе с уборкой, ушло меньше часа. Григорий понёс на двор пакет с мусором и вскоре вернулся с Павлом Семёновичем. Взглянув на результат подготовительной операции, подполковник одобрительно кивнул.

– Ну что ж, отлично сработали! Лизонька, надо бы поужинать, а потом уж устроим виноградные танцы.

– Здорово! – крикнул Коля. – Я, чур, первый топчу!

– Ага, только не забудь прежде ноги помыть, – с издёвкой вставила Надя.

– А я уже поела, – подала голос Арина. – Можно мне сразу начать топтаться?

– Нет, доченька, – запротестовала Елизавета, – лучше устрой для нас концерт. Пока накрываю, переоденься в праздничное платье да белые гольфики надень.

– Ладно. А где будет сцена?

– Вот ведь, настоящая артистка – без сцены не можешь. Ну, готовься, потом организуем.

Елизавета в считаные минуты собрала стол. Подошла к окну, распахнула узкую, высокую створку. До того душная комната наполнилась свежестью и доносящимися с улицы ароматами корицы.

– Аринушка, вот тебе и сцена! – воскликнул Павел Семёнович. – Полетаем?

Он подхватил дочь под руки, легко поднял, поставил на подоконник. Усевшись, все нарочито громко зааплодировали.

– Выступает народная артистка Советского Союза Арина Кузнецова! – звонко объявила себя дочка. – Песня…

Вдруг за окном прогремели оглушительные хлопки. Небо озарилось вспышками.

Арина с визгом спрыгнула. Повалилась на пол лицом вниз, прикрыла голову руками.

– Война! Война! – закричал Коля, съезжая под стол и утаскивая за собой Надю.

Елизавета бросилась к младшей. Павел Семёнович взволнованно воскликнул:

– Нет-нет, дети, не бойтесь! Это же просто салют!

Он приподнял свисающий край скатерти, заглянул под стол.

– Наденька, давай руку. Вот та-ак, вылеза-ай… – ласково приговаривая, помог дочери выбраться. – Поднима-айся. Смотри, как брат ловко выскочил.

Девочки медленно приходили в себя, а Коля, высунувшись в окно, уже восхищался зрелищем.

– Ого-о-о!.. Ух ты-ы-ы!.. Вот это да-а-а! – восклицал он после каждого взрыва, рассыпающего по ночному небу Порт-Артура мириады разноцветных огоньков. – Девчонки, идите скорее сюда! Смотрите, пока не кончилось!

Первой, держась за отца, подошла Надя. Следом Елизавета с Ариной на руках. Все, обнявшись, застыли перед распахнутым окном.

«Спасибо, Господи, за всё!» – подумала Елизавета и теснее прижалась к мужу.

Снизу донёсся голос Григория:

– Эй, ребятня! Кто-то хотел виноград топтать!

Дети встрепенулись. Высвободились из родительских объятий и наперегонки с визгом понеслись по лестнице…