Прошло больше месяца. Жизнь налаживалась. Елизавету всё чаще посещала приятная мысль, что она востребована не только семьёй. В дом постоянно заглядывали сослуживцы мужа. А сегодня и вовсе намечался праздник – их с Павлом и детьми пригласили в гости.

В доме по соседству, где расквартировалась такая же недавно воссоединившаяся офицерская семья, ждал накрытый стол. После посиделок сытые дети побежали играть. Мужья, расположившись в креслах, завели разговоры о политике. Женщины стали убирать посуду.

– Елизавета Тихоновна, вы в Порт-Артуре немного дольше, чем мы. Как вам здесь? – поинтересовалась Мария Андреевна, составляя стопку тарелок в раковину.

Елизавета всплеснула руками.

– Ой, и не спрашивайте! Небо и земля! Я будто умерла и в рай попала! После всех трепыханий только-только начала успокаиваться душой. А как же ещё? Муж наконец-то рядом. Дети живы, здоровы, накормлены. Сами знаете, какие офицерам пайки дают. Одна тушёнка «Великая Китайская стена» чего стоит: огромные куски мяса в прозрачнейшем желе. Необыкновенно вкусно! Мы о таком даже не мечтали. Ваш ведь тоже получает?

– Да-да, ординарец коробками привозит, на всех с лихвой хватает. Главное, что всегда сгущёнку кладут и сухое молоко, здесь ведь обычного нет. Ни хлеб не поставишь, ни какао не заваришь. А ещё, не знаю, как у вас, но мои не могут печенья наесться.

– И не говорите. А шоколадные конфеты так вообще приходится прятать. Особенно «Василёк». Дочки, как увидят белую обёртку с синим цветком посередине, так ручонками и тянутся. Только фантики во все стороны летят. Если вовремя не остановить, объедятся до колик в животе.

Мария Андреевна рассмеялась.

– Так вот, днями по хозяйству хлопочу, – продолжала Елизавета. – Вечером Пал Семёныч со службы возвращается, и начинаются душевные вечера: говорим, говорим, не можем остановиться. А потом… – она хотела сказать: «…ночи. Эти, выстраданные долгим одиночеством, знойные, сладкие, трепетные ночи в крепких объятиях любимого», но вместо того добавила: – А потом – всё сначала… Скажите, Марья Андревна, вы собираетесь детей в школу отдавать?

– Пока не знаю. А что, ваши уже ходят?

– Разумеется! Как без образования? Хорошо, что школа при воинской части. Совсем близко. Правда, младших классов нет. Пока только Надя с Николаем учатся, но со временем что-нибудь и для Арины придумаем.

– Спасибо, что подсказали. Надо же, как замечательно здесь всё устроено! – воскликнула Мария Андреевна.

Она шагнула ближе и прошептала еле слышно:

– А вы хотели бы остаться?

– В каком смысле?! – громко вырвалось у Елизаветы.

– Тс-с-с, – собеседница перекрыла пальцем губы, потом тихо мечтательно договорила: – Ну-у, когда всё закончится, вот бы здесь остаться жить… Некоторые сослуживцы мужа об этом тоже поговаривают.

– Я даже не задумывалась, – призналась Елизавета. – Знаю, что ни чужой хлеб есть, ни чужую землю топтать не смогу. За мужем поехала – это одно. Но как только разрешат, сразу – на родину… А если вам интересно, что я действительно хотела бы, так это выжить и детей настоящими людьми вырастить… Ох, кажется, мы засиделись, пора восвояси…

После откровения о настроениях в семьях военнослужащих Елизавета провела вечер в раздумьях. Здесь было всё: и удивление, и возмущение, и непринятие. В конце концов остановилась на том, что это личное дело каждого, а потому не сто́ит отворачиваться от соседей. «Не устраивать же войну со своими. Кто знает, сколько ещё придётся здесь жить».